Наказание для меня или наказание - это я. (О том, как я была орком)

Как же есть хочется! Над маленьким костерком висел котелок, в котором варилось что-то восхитительно ароматное. Я время от времени косилась в его сторону и глотала слюну, но кроме меня, похоже, все про него забыли. Все глаза были устремлены на меня. Гэндальф вёл допрос, с таким искусством закручивая вопросы, будто всю жизнь только этим и занимался. Я уже не раз укорила себя в наивности и доверчивости. Этот старичок не так прост, как выглядит. Да что там, тут все такие. Особенно вредный эльф. Выглядит как ангельская фотомодель, а характер… Так, сосредоточься, Мира, ведь твою судьбу решают! Сейчас как раз рыжий, которого зовут Боромир, вместе с эльфом яростно отстаивал идею убить меня, поскольку я «орк» и «шпион Саурона или Сарумана». Против них выступали Гэндальф, Арагорн и гном Гимли. Они утверждали, что я сказала правду про то, что перенеслась из другого мира. Потихоньку в сторонке я успела сказать Гэндальфу, что знаю о них всё из книги (хотя лучше знала фильм), но не стала про него говорить, а то вопросами замучил бы до смерти. Ещё рассказала про то, что в отражении вижу себя прежнюю. Дед неизвестно откуда достал зеркальце и удостоверился, что в отражении видит не орка. Про блокнот никто ничего не узнал, поскольку я умудрилась спрятать его в своих лохмотьях. В общем маг поверил, а это значит, что и Арагорн тоже, ведь «куда Гэндальф, туда и он». Гном, оказавшийся простодушным паинькой, поверил мне сразу (наверное потому, что терпеть не мог эльфа). Хоббиты участия в споре не принимали, но с интересом следили за ним и даже делали ставки возьмут меня с собой или убьют. Не понимаю, как можно спокойно смотреть на то как выносят смертный приговор? Ладно, смертного приговора не вынесли, разве можно переубедить Гэндальфа? Итак, все наконец вспомнили о еде. Мне вручили тарелку и ложку. В миске оказалось тушёное мясо. Сразу вспомнилась Эовин со своим котелком. С опаской, я отхлебнула супчик и… Забыла обо всём на свете. В голове была только одна мысль — еда. Опомнилась я только тогда, когда сьела всё до последней ложки. Надеюсь ела я не по орочьи, а то эльф уже любезно предупредил меня, что если я что-нибудь натворю, он меня убьёт. Когда я подняла голову от тарелки, то встретила сочувствующий взгляд Гимли. — Ты когда в последний раз нормально ела, птичка? — спросил он меня. Теперь он взялся покровительствовать мне и обращался не иначе как «девочка» или «птичка», после того инцидента, когда спросил у эльфа, не с птицей ли он там болтает. Иногда он прибавлял какие-нибудь «каменные» эпитеты, типа «изумрудная моя» (наверное из-за цвета кожи). — В последний раз я ела… Два дня назад. — Ой, бедняжка! — воскликнул сердобольный гном. — Эй, Сэм, положи-ка девочке ещё мяса. — обратился он к полненькому хоббиту, который был ответственным за еду. К моей неописуемой радости, мне вручили ещё одну порцию супчика. Второй раз возвращая пустую тарелку, я с чувством поблагодарила испуганно го полурослика: — Спасибо, Сэм, я никогда не ела ничего подобного! — Хоббит взглянул на меня изподлобья и улыбнулся своей застенчивой улыбкой. Кажется, мы теперь друзья. Обед кончился и мы отправились дальше, (то есть они отправились дальше, а я с ними за одно). Пройдя ещё километров двадцать мы (наконец) остановились на привал. Уже темнело и все стали готовиться к ночёвке. Меня с эльфом отправили за хворостом. Мы оба были не довольны такой компанией. Бросая друг на друга настороженные взгляды, мы пробирались между камнями, ища то, что может пригодиться для будущего костра. Мне было страшно. Мы уже довольно далеко ушли от лагеря, вдруг остроухому придёт в голову меня убить, пока никто не видит? Но эльф, похоже, решил меня игнорировать, поскольку бросал на меня взгляды только искоса, когда с моей стороны раздавался какие-нибудь шум. Вообще, всем своим видом он давал понять, что я ему совершенно не интересна и являюсь для него пустым местом. Обрадованная таким поворотом дела, я быстро набрала целую охапку сухих веток и уже отправилась назад, но меня цепко схватили за плечо и развернули спиной к лагерю. Передо мной конечно же был эльф. Поза его была воинственной, но в глазах плескалось любопытство. — Ну что такое я натворила? За что ты хочешь меня убить? — спросила я. — За то, что ты орк. Если ты и вправду орк. Что такого ты сказала Гэндальфу, что он тебе поверил? — Ну… Сказала, что в своём отражении вижу себя прежнюю — подумав, сказала я свой самый сильный аргумент. — И он поверил тебе на слово? Такого не может быть. Гэндальф не дурак, да и ты не можешь видеть себя в отражении другой. — усмехнулся он. — А вот и могу! — возмутилась я. — Не веришь? — он покачал головой. — Тогда смотри! Я выхватила из-за пазухи небольшое зеркало от Гэндальфа и посмотрела в него. Солнце ещё не полностью село и было достаточно светло, чтобы рассмотреть мою совсем не орочью физиономию. Эльф тоже заглянул в зеркало и я увидела в отражении, как его глаза расширились от удивления. — Ну что, видел? — торжествующе спросила я. Наконец есть возможность утереть вредно у остроухому нос. — Видел. — всё ещё поражённые голосом ответил он. — А ты ничего так выглядишь. По сравнению с нынешним видом, конечно. — добавил он со своей мерзко улыбочкой. Так и хотелось дать ему в нос, чтобы стереть её, и я бы так и сделала, если бы он не развернулся и не пошёл быстрым шагом к лагерю. Странный он какой-то. Я пожала плечами и отправилась вслед за ним.