***
Догадываясь о причине, по которой явилась представительница Церкви, мальчик уже хотел ответить, но успевшая поесть Аоко как раз вернулась из кухни.
— Это все что хотела ты узнать? Если это так, то ты можешь вернуться,
идиотка… кашель, Рицука.
Удерживая оскорбления во рту, Аоко вспомнила, что мальчик все еще был рядом с ней, и вовремя изменила слова.
— Дело не только в этом, Аоко. Сусе Рицука тяжело покачала головой из стороны в сторону, что было немного странно, по мнению Аоко, но она продолжила.
— Фумизука сказал, что повреждения на станции метро прошлой ночью были необычными, и, скорее всего, они были нанесены другим магом, а не Токо.
— Подождите, ты сказала Токо? Разве Церковь не должна уже знать о возвращении этой женщины?
Аоко нахмурилась, в глазах появилось подозрение.
— Она приходила, была у нас несколько дней назад. — Сусе Рицука, казалось, заметила недовольство девушки и объяснила.
— Ты должна ясно понимать наши отношения, Аоко. Церковь помогала тебе тайно не потому, что ты Аоко, а потому, что ты и Алиса — управляющие духовными венами.
— Токо также является членом семьи Аозаки. Это ваши семейные дела, мы не станет вмешиваться в них.
Хотя в объедении женщины была доля правды, Аоко почувствовала себя немного несчастной, когда подумала, что, если на ее стороне не будет Эдварда, сестра все еще может держать ее в неведении.
— Даже если это так, как ты сказала, какое отношение это имеет к другим магам?
— По правде говоря, я сделала то, что произошло прошлой ночью на станции метро. Ты можешь вернуться и доложить об этом сейчас?
Аоко хотелось поскорее изгнать женщину, дабы мальчик не попал в глаза Церкви.
Но она явно недооценила женщину перед ней, Рицука вообще не поверила ее словам и заговорила.
— Это невозможно, Аоко. Ты всего лишь новичок в магии, и даже если Алиса говорит, что у тебя есть особый талант к разрушению, это невозможно.
Ведь Сусе Рицука тоже маг, поэтому прекрасно знает, что если она хочет уничтожить электропоезд до такого состояния, то полагаться на какие-то простые «волшебные пули» совершенно невозможно.
— Ну, это не я, это сделано Алисой. Я знаю, что это слишком, но объяснить явление, вызванное магией, всем здравомыслящим, разве это
не работа церкви?
Аоко отвела взгляд и не могла отделаться от ощущения, что ее старая знакомая была неожиданно резкой в некоторых аспектах, поэтому она могла придумывать лож как можно скорее.
С другой стороны, Сусе Рицука вздохнула и несколько разочарованно сказал:
— Аоко, я также знаю фамильяра Алисы. Если вы хотите разрушить что-то вроде целого поезда, даже Падающий в руке ведьмы не сможет это так аккуратно сделать.
— Кроме того, у станции метро нет «реки», так что она не может пользоваться им.
Говоря об этом, Сусе Рицука внезапно отреагировала и в замешательстве посмотрела на Аоко.
— Аоко, почему ты берешь ответственность на себя? Может быть, вы с Алисой знаете, кто сделал это?
Аоко какое-то время не знала, как скрыть это. Как раз в тот момент, когда она все равно собиралась прогнать женщину перед ней, мальчик, стоящий рядом с ней, заговорил первым.
— Извините, я сделал то, что произошло прошлой ночью на станции метро. Однако сейчас у меня недостаточно денег, чтобы компенсировать это. Могу ли я потихоньку погасить долг?
Эдвард искренне извинился, считая, что она пришла за компенсацией. Чтобы помешать Аоко взять на себя инициативу скрыть это, он просто взял ответственность за свои действия.
Ведь он изначально планировал возместить ущерб, вызванный его ненормальным состоянием.
Сусе Рицука удивленно раскрыла глаза, впоследствии недобрым взглядом окинув Аозаки. — Аоко, не ожидала я, что ты будешь настолько дурной, что захочешь, чтобы ребенок помог тебе скрыть правду? Неужели человек, устроивший «аварию» на станции метро, так важен для тебя?
В этот момент Аоко почувствовала, как набухли кровеносные сосуды в мозгу. Если мальчик уже признал, что он «виновник», если он скрывает это, это, несомненно, усугубит ситуацию.
Итак, после некоторого размышления, она дала общий обзор вчерашней ситуации.
— Новый фамильяр Алисы? Когда она его создала?
С сомнением в глазах Сусе Рицука, странно взглянула на Аоко.
— Это было создано некоторое время назад. Конечно, ты не знаешь этого. И все мы — маги, какими бы хорошими ни были отношения, невозможно всегда рассказывать друг другу все, верно?
Используя обычное мышление мага, Аоко решила закрыть все дыры.
— Ну, это правда…
Сусе Рицука кивнула. На самом деле, она была больше удивлена тем фактом, что Эдвард обладает необычайно мощной магией, чем «новым фамильяром» Алисы.
Но если так подумать, это объясняет выбор Алисы и ее желание принять ученика.
Дальнейших расспросов о том, как Алиса и мальчик стали мастером и учеником, не было. Поскольку основная цель прихода сюда достигнута, ей пора вернуться в Церковь.
— У меня есть общее понимание ситуации, и я сообщу Фумизуке, когда придет время. В любом случае этот человек обязательно воспользуется «взрывом газа» и другими причинами, чтобы закрыть инцидент, но ты все равно должен быть осторожна.
Встав с дивана, после увещеваний, она попрощалась с ними двумя и покинула особняк.
Проводив беспокойного гостя, Аоко с облегчением присела на диван.
— Неужели таким причинам верят, Аоко?
Эдвард слегка нахмурился, всегда чувствуя, что это не очень хорошая причина. На самом деле, когда Аоко объясняла, глаза девушки продолжали молча сигнализировать ему, чтобы он не говорил, поэтому он просто кивнул несколько раз.
— Не волнуйся, Эд-чан, это работа церкви. Нам помогают те люди, которые являются духовными наставниками, и в то же время поддерживают мир здравого смысла обычных людей. Это обычная практика!
Привыкнув к ласковому суффиксу японцев, Эдвард уже позабыл о попытках убрать этот «чан» в закрытый шкаф.
Аоко налила себе чашку черного чая, увлажнила горло и внезапно почувствовала спокойствие.
— Мисс Аоко, этот человек из местной Церкви?
— А? Да, что случилось, Эд-чан?
Не совсем понимая, почему мальчик вдруг задал такой вопрос, Аоко моргнула.
— Помню, когда мы вчера вернулись с покупками, с Шизуки, мы увидели, что церковь, похоже, набирает добровольцев.
— Могу я пойти туда, чтобы помочь в течение сегодняшнего дня?
Поскольку люди в церкви взяли на себя эту ответственность за него, Эдвард решил, что он должен компенсировать это в другом месте. А видеть недовольное лицо девушки, иногда позволяет поднять ему настроение.
— Ты... ты хочешь пойти в церковь?
Вероятно, догадавшись, о чем думает мальчик, Аоко нерешительно поджал губы. Некоторое время назад, ей уже предлагали пойти туда вместе с тем горным бараном, но сумев надавить на слабые места, она вышла сухой из воды.
Через некоторое время ее брови слегка нахмурились, она встала, улыбнулась мальчику и сказала.
— Хорошо, тогда пойдем вместе. Ведь главная причина, по которой это происходит, — это я.
— Понятно, спасибо, Аоко.
— Нет, я должен быть той, кто должен благодарить, Эд-чан.
***
После полудня Эдвард и Аоко вышли из особняка и пошли в церковь.
Их Церковь — поместное сооружение с многовековой историей.
Его расположение далеко от вокзала, прямо посреди коммерческих зданий и жилого района.Издалека в этом районе особенно бросаются в глаза белые церковные постройки.
В конце концов, она находится по соседству с крупнейшей больницей общего профиля в городе Мисаки, и с ее собственной территорией, ее невозможно игнорировать.
Аоко стояла у дверей Церкви, и когда она подумала, что ее «черная история» забылась, она не могла ни почувствовать тревогу, и даже ее глаза стали более острыми. Незадолго до того, как мальчик бросил на нее подозрительный взгляд, она уже изменила свое отношение, и в это время из главного входа в церковь также вышла монахиня.
Внешний вид монахини был более чем похож на внешний вид Сусе Рицука, но по сравнению с ней, у этой всегда было чувство спокойствия.
Она слегка прикрыла глаза, как будто было какое-то визуальное неудобство, и слегка повернула одно ухо в сторону этих двоих.
— Простите, здесь есть гость?
— Это я — Аозаки Аоко, монахиня Юика.
Аоко знала, что у монахини была врожденная амблиопия, и за последние несколько лет она полностью ослепла. Поэтому она сделала шаг вперед, и тихо сказала:
— А, так это мисс Аозаки. Я была так потрясена. Вы давно не приходили к нам днем.
На лице Сусе Юики отразилось удивление, и в ее голосе тоже.
— Ну, потому что меня всегда вызывают по ночам, и все обсуждаемое — это обязанности управляющего духовными вен.
— Да, ты уже должно быть выросла. Но я очень разочарована. Почему невинная девочка из прошлого теперь излучает такую порочную ауру.
Сестра Юика слегка вздохнула, заставив Аоко смущенно отвести взгляд. Но тут же Аоко сменила тему, словно не хотела, чтобы монахиня продолжала говорить на эту тему.
— Давайте поговорим об этом позже, сестра Юика, сегодня мы здесь как добровольцы.
Мы?
На лице монахини возникло замешательство, когда прозвучал детский голос, она заметила, что поблизости находится третий человек.
— Извините, Церковь сегодня нуждается в нашей помощи?
Эдвард не спросил стоявшую перед ней монахиню, почему ее глаза закрыты, потому что это было слишком грубо. Однако во время разговора он все же изо всех сил старался показать, где он стоит, чтобы собеседник мог оценить расстояние.
Побывав в шоке некоторое время, монахиня Юика пришла в себя, как будто что-то вспомнила, с ошеломленным выражением лица.
— Оказывается, вы должны быть разумным ребенком, как сказала Рицука. Я не ожидал, что вы, юный гость придете сюда с мисс Аозаки. Простите, как мне вас называть?
— Сестра Юика, можите называть меня Эдвардом.
Вместо того чтобы разговаривать с кем-то вроде Аоко, прошедшим «милый период» и вступившую в «бунтарский», сестре Юике, очевидно, больше хотелось поговорить с ребенком, которого она не могла видеть.
— Правильно, это иностранец… Тогда я не буду задавать больше вопросов, но вы действительно решили стать волонтерами — мисс Аозаки и господин Эдвард?
— Да. Потому что-то, что произошло там, на станции метро, было мо… нашей ошибкой, поэтому я хотел загладить свою вину таким образом.
Он чуть не выпустил «признание»: почувствовав жест Аоко, Эдвард вовремя изменил выражение лица, но извинение в его тоне голоса звучала искренность.
— Какой хороший мальчик…
Она пробормотала себе под нос, как вздох, Сестра Юика не совсем поверила тому, что сказала ее сестра-близнец, когда вернулась этим утром, но, когда она действительно встретилась с мальчиком лицом к лицу, она почувствовала хорошее поведение и этикет.
— Если это так, то Аоко-сан будет отвечать за уборку снаружи позже, и если вы соберетесь вместе, то присоединитесь ко мне в приготовлении священного печенья на Рождество.
— Я знаю, предоставь это мне. Но Рицука ведь не должна быть в Церкви, верно?
Хотя ее сердце почти успокоилось, если это возможно, Аоко все еще не хочет видеть женщину, которая могла выдать ее «черную историю».
— Рицука ушла, и предполагается, что она не вернется до вечера, поэтому, пожалуйста, не беспокойтесь об этом.
Услышав это, Аоко вздохнула с облегчением, а Эдвард кивнул, догадываясь о натянутых отношениях.
— Понятно, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь, Сестра.
В конце концов, у мальчика не было опыта в приготовлении священного хлеба и тому подобного, поэтому он думал, что должен как можно больше избегать причинения неприятностей другой стороне.
— Не волнуйся так сильно, это не так сложно.
Мягко улыбнувшись мальчику, сестра Юика повела двоих в церковь и в часовню.
Что касается Аоко, так как она приходила сюда, когда была ребенком, сказала Эдварду несколько слов вроде «будь осторожен», она умело направилась к комнате, где были сложены чистящие средства.
Эдвард следовал за сестрой Юика по всей часовне, но когда он уже собиралась дойти до кухни, то встретил священника в очках. Сестра Юика остановилась, она больше ничего не видела, но все еще чувствовала присутствие священника.
— Добрый день, Отец Эйри.
— Добрый день, Сестра Юика. Кто этот ребенок?
Отец Фумизука Эйри с любопытством посмотрел на мальчика позади монахини.
— Это тот доброволец, который сегодня пришел помочь мисс Аозаки. Это ребенок, о котором Рицука упомянула ранее.
