Художник и переводчик

Когда Учиха подавал документы на обучение в одном из самых престижных вузов страны, он как-то не задумывался о том, где будет жить: мысль, что этот институт находится в другом городе, посетила бедовую голову студента в самый последний момент. Как оказалось, Обито успешно сдал все экзамены и теперь числился в качестве первокурсника факультета искусств. Но вопрос о месте жительства оставался открытым. К счастью, Учиха достаточно скоро отыскал сдаваемую в аренду квартиру, причем расположенную не так далеко от института: всего три автобусные остановки. Однако было условие, что брюнету придется жить вместе с другим человеком. Перспектива делить квартиру с сожителем скорее воодушевляла, нежели пугала, хотя шатен все равно молился, чтобы ему попался более-менее вменяемый сосед. Очевидно, жить он будет с парнем, но вдруг этот неизвестный окажется тем еще раздолбаем, который целыми днями будет устраивать анархию в их общей комнате, приводить проституток, дымить, как паровоз или врубать металл на всю громкость в три часа ночи? Конечно, с таким соседом определенно не соскучишься, но Обито не для того так парился с поступлением, чтобы вылететь на первом же курсе из-за банальной бессонницы или прогулов по причине тяжелого похмелья после бурной ночи. Уж лучше повернутый на учебе ботаник, день и ночь зубрящий конспекты и покидающий помещение только на пары, или забитый геймер-отаку, чем такой «весельчак». Проезжая мимо главного корпуса института, Учиха с восторгом осматривал кирпичное строение, толпы студентов, снующих туда-сюда, многочисленные деревья с зеленой листвой и вымощенные каменными плитами дорожки. Флаг с изображением герба университета гордо возвышался над зданием, развеваясь на потоках теплого ветра. Погода стояла изумительная. Когда машина остановилась возле пятиэтажного дома, шатен вылез из автомобиля, достал из багажника объемный чемодан и, расплатившись с водителем, направился ко входу, все также рассматривая место, где он будет жить ближайшие годы. Колесики багажа то и дело цеплялись за плиты, подпрыгивая и качаясь из стороны в сторону, птицы щебетали и пели понятные только им одним песни, отовсюду доносилась атмосфера умиротворения и спокойствия. «Вот и начинается моя студенческая жизнь!» — с гордостью подумал Учиха, поднимаясь по лестнице к массивным дверям строения. Один толчок — и перед глазами предстает совершенно иная картина: длинный коридор, светлые стены, усыпанные почтовыми ящиками, солнечный свет, падающий из открытого окна на холодный кафель. Сердце замерло в предвкушении. Направляясь на второй этаж, Обито с волнением осматривал номера на дверях, пытаясь найти нужную квартиру. Вдруг взгляд зацепился за табличку «26», и пульс учащается: вот она. Сделав глубокий вздох, угомонив разбушевавшиеся эмоции и придав себе беспечный вид, Учиха нажимает на звонок, но, не получив ответа, открывает дверь собственным ключом. Первым перед глазами предстает коридор, который оказался весьма просторным и светлым. Далее находится кухня, расположенная с солнечной стороны, так что золотистые лучи падали прямо на плиточный пол. В гостиной расположился телевизор, диван, вид у которого был не совсем новым, что, однако, ни коим образом не испортило первое впечатление, и кофейный столик, а также небольшая тумба. Следующая комната — спальня, где две кровати стояли у разных стен, у каждого был свой шкаф и рабочее место. По многочисленным книгам и бумагам, одежде в гардеробе и ноутбуку на чужой половине Обито понял, что его сосед давно заселился и уже успел освоиться. Видимо, ушел куда-то. Решив не зацикливаться на мыслях о сожителе, брюнет распаковал чемодан и начал раскладывать вещи по полкам, попутно разглядывая интерьер комнаты и материал, который был выдан студенту и который, по идее, должен пригодиться на лекциях. В отличие от своего чистоплотного соседа сторона Обито теперь походила на свалку: стол был завален тетрадями, наборами кистей, акрила, масляных красок и альбомами, на кровати валялась верхняя одежда, в прихожей разместились опрокинутые кеды, а сам студент примостился в гостиной на диване, пролистывая соцсети и отписываясь друзьям и родителям о прибытии. Потеряв счет времени, Учиха опомнился только через час, когда из-за двери послышались грузные торопливые шаги. В замочной скважине что-то зашуршало, но, не найдя преграды, ключ был высунут, а дверь легко поддалась вперед, пропуская новоиспеченного соседа во внутрь помещения. Низкорослый растрепанный парень, с светлыми волосами, заплетенными в высокий хвост, в фиолетовой майке, поверх которой была надета красная толстовка, и черных спортивных штанах, держащий в руках телефон и наушники, с удивлением в голубых глазах смотрел на не менее удивленного Учиху. На несколько секунд повисло неловкое молчание, затем Обито поднялся с дивана и, обаятельно улыбаясь, протянул руку в знак приветствия. — Обито Учиха, твой новый сосед. Приятно познакомиться, — его ладони коснулась чужая рука, крепко сжимая. — Тсукури Дейдара. Взаимно, — парень хмыкнул и стал осматривать брюнета, совершенно не скрывая заинтересованного взгляда. Казалось, будто Дейдара изучает Учиху, словно ученый — новый образец. — Хорош? — с самодовольной ухмылкой ответил брюнет, скользя взглядом коньячных глаз по телу напротив. — Не в моем вкусе, — Дейдара усмехнулся и, обойдя преграду в виде Учихи, забрал приготовленные на кровати вещи и пошел в ванную комнату, оставляя Обито наедине с самим собой. «Вот и начинается новая страница моей жизни…» — с улыбкой подумал брюнет, откинувшись на несчастный диван и прикрыв глаза.

***

Дейдара оказался весьма интересным человеком. За первые недели знакомства Учиха успел узнать, что Тсукури учится в том же университете, только на факультете иностранных языков, младше брюнета на два месяца и ниже его на 21 сантиметр, что стало главной причиной для стеба на постоянной основе. Вместо приветствия уже давно было привычно слышать: «Хей, карлик!» и отвечать на это: «Заткнись, долговязый!», наблюдать за тем, как Дейдара рано утром уходит на пробежку, слушать любимую музыку и критиковать вкус соседа, но, тем не менее, сохранять доселе неизвестные и «убогие» песни в свой плейлист. Как-то переводчик в очередной раз заметил, что Учиха жует чипсы, запивая их газировкой и смотря какой-то идиотский сериал по телевизору, при этом дико хохоча и утирая слезы. Дейдара не раз отмечал, что Обито питается всякой дрянью, в том числе и крабовыми консервами, практически никогда не убирается, только запихивает мусор в шкаф или прячет его под ковер, грязные вещи бросает около стиральной машины, и так по кругу. Такими темпами квартира скоро превратится в свинарник, подумал Тсукури. — Эй, придурок, — Обито нехотя повернулся к соседу, явно недовольный тем, что его отвлекли. Тсукури брезгливо схватил валяющуюся на полу футболку, скомкал ее и кинул в лицо шатена, наслаждаясь возмущениями. — Тебя не учили убирать за собой? Готовить? Мыть посуду? Ты хоть что-нибудь умеешь, кроме каляканий в своем альбоме или действия мне на нервы? — А ты? — пропустив мимо ушей оскорбления и упреки, Обито разгладил смятую одежду и положил рядом с собой, заляпав белоснежную ткань оранжевыми пятнами от закуски и будто бы не замечая этого. — Ну, вообще-то… Эй, не переводи на меня стрелки! — определенно смущенный тем, что его застали врасплох, Дейдара перевел взгляд на экран телевизора и, решив немного отвлечься, присоединился к брюнету. — Мы будем прекрасными соседями, — со смешком ответил Учиха, положив в рот хрустящий снэк и протянув сожителю упаковку с чипсами.

***

Прошло уже три месяца с тех пор, как Обито и Дейдара стали сожителями. За это время они успели узнать друг друга намного лучше, и их взаимоотношения можно было бы назвать «дружбой», если бы не одно но: ни Учиха, ни Тсукури не могли допустить мысли, что привязались друг к другу. Однако ни один из них не мог представить хотя бы один день без взаимных подколов, пререканий, шутливых, а иногда не очень, драк. Последний кусок пиццы? — Отбери его у меня! Чья очередь мыть посуду? — Заставь меня, засранец! Можешь сделать потише? — Заткни уши! И так на постоянной основе. Конечно, бывали и спокойные дни, правда, достаточно редко. В такие моменты парни сидели по разным углам квартиры, и каждый занимался своим делом. Дейдара ютился в гостиной, держа на скрещенных ногах ноутбук и усиленно вчитываясь в текст, который ему прислали для перевода. Учиха, изредка проходя мимо и мелькая перед глазами, не мог не вглядываться в чересчур сосредоточенное лицо парня: нахмуренные брови, быстро бегающие по строчкам глаза, сомкнутые в тонкую линию губы. Брюнету так и хотелось подойти к соседу и расхохотаться прямо в лицо, разглаживая своими пальцами морщинку между бровей и наблюдая за отменной реакцией. Но он уже достаточно узнал Дейдару, чтобы понять, что того лучше не злить. Учиха же все свое свободное время прохлаждался: то спал до обеда, то пропадал на целый день, вероятно, гуляя с друзьями, то сидел в телефоне. Иногда Тсукури даже думал, что брюнет наврал ему про учебу. До одного определенного момента. Как-то среди ночи из дальней комнаты послышалась тихая ругань, а сквозь щель в дверном проеме на половицы упал приглушенный свет. Парень не сразу обратил на это внимание. Когда же шум стал невыносимым, Дейдара, раздраженный и злой, встал с кровати и направился прямо на кухню, намереваясь высказать соседу все, что думает о нем. Однако не успев толком зайти в комнату, Тсукури замер на пороге, наблюдая за Учихой. Посреди кухни стоял мольберт, рядом с ним, на табуретке, разместился Обито, сгорбившись и глотая мутную жидкость из железной банки. Как Дейдара понял по ядовитым цветам и наличию еще двух таких же банок, только пустых, то был энергетик. Учиха не сразу заметил присутствие другого человека, но когда обратил внимание на озадаченного Дейдару, лишь вымученно улыбнулся и продолжил писать картину. — Ты… Ты спать вообще собираешься? На часах 2 ночи, — Тсукури опустился на стул рядом и заглянул за плечо соседа, рассматривая учиховское творение. На холсте был изображен пейзаж: каменистый берег, водная гладь озера, мрачный лес вокруг. Что-то цепляло в этой пока незавершенной картине. Учиха улыбнулся, краем глаза увидев интерес Дейдары. — У меня завтра просмотр, а я ничего не сделал… — брюнет устало потер красные глаза и тяжело вздохнул, вновь потянувшись к энергетику. Наблюдая за тем, как Учиха мучает себя и свой организм, Дейдара не мог не усмехнуться. — Да уж, «повезло»: тебя либо комиссия убьет, либо энергетики, — Обито поставил напиток на стол и хмыкнул, возвращаясь к картине. — Я лучше выберу самоубийство. Слава суициду! — брюнет нервно усмехнулся. — Ладно, я спать. Не засиживайся тут до утра, самоубийца несчастный, — Дейдара зевнул и, встав со стула, направился в спальню. Они оба знали, что Учиха не послушается. Видимо, завтрак будет готовить ни кто иной, как переводчик.

***

С этого момента в их доме появилось негласное условие. Вернее сказать — привычка. Учиха — житель ночи, бодрствующий до самого утра — отключался ближе к 4 и спал до обеда, естественно, исключая дни, когда первая пара начиналась с восходом солнца. А Дейдара, в свою очередь, истинный жаворонок, который как по будильнику вставал ровно в 6:30 и вел активный образ до 8 вечера, после же этого времени он становился вялым и уставшим. И как-то так повелось, что отныне Тсукури стал готовить совместный завтрак, рассчитанный на него и его соседа. Изначально Дейдара лишь проявил сочувствие к сонному Учихе, который не спал ночами. «Один раз, на следующий можешь даже не рассчитывать!» — с вызовом сказал Тсукури, ставя на стол две тарелки с яичницей и жаренными сосисками. Только вот один раз сменился двумя, затем тремя, а теперь и вовсе вошел в привычку. Переводчик не показывал, но втайне наслаждался тем и радовался тому, как Учиха уплетал еду, горячо благодаря своего благодетеля. И Дейдара учился готовить новые блюда, лишь бы лишний раз услышать благодарность и похвалу в свой адрес от небезразличного человека. — Я тут подумал… — попивая утренний бодрящий кофе, Учиха неотрывно наблюдал за манипуляциями светловолосого парня, готовящего оладьи. Дейдара был раздражен и совершенно не настроен на разговор: у него уже далеко не первый блин выходит комом. Стараясь не сорваться на соседе, Тсукури втянул носом воздух и медленно выдохнул, успокаивая самого себя и бушующие нервы. — Так ты, оказывается, думать умеешь, — съехидничал переводчик. — Мы уже давно знакомы, а ты до сих пор не признался, что переводишь фанфики с другого языка, — Обито задумчиво поставил кружку и стал наблюдать за реакцией сожителя. К его удивлению Дейдара лишь усмехнулся и бросил хитрый взгляд на брюнета. — А ты рисуешь гейские арты, — парень выключил конфорки плиты и поставил тарелку с оладьями на стол. — За деньги! — брюнет возмущенно засопел и потянулся за сиропом, поливая завтрак сладкой приправой. — Лучше бы я этого не слышал… — Дейдара скривился, но почти сразу же с блеском в глазах начал наблюдать за тем, как Учиха отправляет блинчик в рот. — Вкусно? — Очень! Спасибо, Дейдара! Эх, я бы всю жизнь питался только твоей стряпней! — Обито улыбнулся и потянулся за салфеткой, краем глаза замечая отвернувшегося соседа. «Неужели покраснел?» — ехидно подумал Учиха, но не произнес вслух. Смущать Дейдару очень весело — вот еще один пункт в плане брюнета, который должен был быть средством для увеселения и который внезапно перерос в привычку и необходимость.

***

«Как же опрометчиво с твоей стороны, Обито…» — с недоброй улыбкой подумал Дейдара, вертя в руках альбом, который Учиха тщательно скрывал от соседа. — «Что же ты там прячешь?» Брюнет был на парах, а Тсукури уже давно пришел из университета и решил в кои-то веки убрать весь тот беспорядок, который в большей степени устроил Обито. Во время уборки на глаза Дейдары так не вовремя попался драгоценный альбом Учихи, и тот не мог не посмотреть его содержимое. Конечно совесть твердила о пагубных последствиях этой затеи, но любопытство оказалось сильнее. Первые страницы были заполнены непонятными геометрическими фигурами, натюрмортами, светотенью и ракурсами. Дейдара даже подумал бросить это дело, пока не перевернул листок. Там, на белоснежной поверхности, виднелись мягкие очертания карандаша, формирующие образ сидящего на диване человека. Ноги скрещены, задумчивое лицо, ноутбук и держащая подбородок рука. Нет сомнений, на этом портрете был изображен Дейдара. Тсукури сглотнул и стал вглядываться в силуэт: небрежно расчесанные волосы, детально проработанные складки одежды, поза — все это выглядело так, будто брюнет часами создавал этот рисунок. Перевернув листок, парень узрел другую картину. Здесь Дейдара стоит у открытого окна, задумчиво смотрит в даль и держит в руках догорающую сигарету. Особое внимание уделяется глазам, таким грустным и уставшим. Тсукури никогда не задумывался, как он выглядит со стороны. Он видел себя в зеркале, и этого было вполне достаточно. Глядя же на наброски художника, переводчик видел перед собой совершенно другого человека. Дейдара никогда не мог подумать, что кто-то с такой трепетной нежностью будет вырисовывать его профиль, кудрявые волосы, голубые глаза и даже веснушки и родинки. Внезапно захотелось подойти к Обито и поблагодарить, а за что именно — Дейдара не знал. — Я дома! — послышалось в прихожей. Черт, как же он не вовремя! Будто находясь в трансе, Тсукури даже не обернулся, а все так же продолжал прожигать взглядом альбомные листы с ЕГО изображениями. Учиха неожиданно подошел со спины и заглянул в собственный альбом. — Чужие вещи брать без спросу нехорошо! — Прости, мне было очень интересно, — Дейдара горько усмехнулся и отдал альбом в руки недовольного хозяина. — Интересно ему было! А если бы там— — договорить Учихе не дал слишком тихий для Тсукури голос. — Спасибо… — парень сидел, опустив голову. Светлые локоны падали на лицо и создавали тень. Брюнет недоуменно присел на корточки перед соседом и попытался заглянуть в голубые глаза. — Да не за что… Эй, ну ты чего? — Учиха взял холодные ладони в свои, пытаясь привлечь внимание парня. — Неужели я настолько плохо рисую? Дейдара вымученно усмехнулся и потер покрасневшие глаза. Не хватало еще совсем расчувствоваться и заплакать прямо перед Учихой. Переводчик помотал головой — Обито тяжело выдохнул и присел рядом с Тсукури, заключая того в свои объятия. Пять минут тишины, лишь стук сердец и тихое дыхание. Вскоре переводчик похлопал художника по плечу, отстраняясь и заглядывая в обеспокоенные темные глаза. — Все, хорош, Обито. Как-то это по-пидорски, — светловолосый парень усмехнулся, но словил на себе только непонимающий взгляд. — А мы с тобой кто? — наблюдая за спектром эмоций на лице напротив, Обито с трудом сдерживал рвущуюся наружу улыбку. Бесить и смущать Дейдару, такого родного и близкого, — определенно самая лучшая вещь в мире.

***

С этого дня все стало каким-то правильно-неправильным. Тсукури точно не мог сказать, хорошо ли это — долгие взгляды глаза в глаза, шутки с элементами флирта, «случайные» касания или объятия — или плохо. Но однозначно приятно, да. Мысли и чувства запутывались все сильнее, совершенно обескураживая переводчика. Казалось, будто сам факт существования неопределенных чувств к соседу — нечто фантастическое и запретное. Как подобное могло произойти? Это же априори невозможно. Как оказалось, вполне реально и возможно. — Эй, Дейдара, — парни в очередной раз глубоким вечером развалились на крохотном диване, почти вплотную сидя друг к другу. — Мм? — промычал Тсукури, не отводя взгляда от экрана телефона. — Я люблю тебя, — Учиха тепло улыбнулся. Очередная дурацкая шутка, подумал переводчик и даже не удосужился перевести взгляд на брюнета, которого пробил внезапный приступ нежности. — А ты? — Я тоже люблю себя, — хмыкнул Тсукури. Ему совершенно не хотелось вступать в словесную перепалку. Внезапно светлых волос коснулись длинные пальцы, а затем стали перебирать локоны, расчесывая спутанные пряди. — Что ты делаешь? — Ничего, — Учиха прижался сзади, крепко обнимая переводчика за широкие плечи. Прикрыв глаза, Обито наслаждался теплом чужого тела. Когда Дейдара откинулся назад, запустив руку в тёмные пряди и слегка оттягивая их, художник лишь улыбнулся и провел носом по шее парня, вдыхая естественный запах Дейдары и оставляя легкий, едва ощутимый поцелуй на коже. Тсукури дернулся, но не отстранился, лишь повернулся к соседу с немым вопросом. — Сегодня холодно. Может, поспим вместе? — Будешь лапать — прибью, — после недолгого молчания выдал парень. Кажется, он только что подписал сделку с дьяволом. Двигать кровати было несложно, но трудоемко. Пришлось отодвинуть прикроватные тумбочки и сделать небольшую перепланировку комнаты. Теперь посередине красовалась с первого взгляда односпальная кровать, по бокам от которой находились низкие столики и два письменных стола. Дейдара по привычке пошел в душ, а затем заставил пойти помыться и Учиху, ведь «не хочу чувствовать твой мерзкий душок всю ночь». Спать вместе в холодную ночь — хорошая идея, особенно в помещении, где нет отопления, а вот спать с Обито при любых погодных условиях — плохая, очень плохая идея. В этом Тсукури убедился, когда только лег в постель и его сразу же обвили чужие руки. — Я же сказал, убери свои конечности! — прошипел парень, безрезультатно пытаясь освободиться от оков и вырваться из цепкой хватки. — Но ты такой теплый! А я так замерз! — проныл студент и только сильнее прижался к соседу. — Аргх, ладно! Только на эту ночь! — смирившись с поражением, сказал Дейдара и позволил уставшему телу расслабиться. И действительно, спать вместе куда теплее, чем поодиночке. С этим утверждением Тсукури согласился на следующий день, подтвердил свои догадки через три и окончательно убедился в этом через неделю.

***

За все время знакомства с Дейдарой Учиха успел привыкнуть к его странностям, впрочем, как и Тсукури. Переводчик уже не удивлялся, когда в пакете с покупками замечал несколько банок с отвратительными (как ему самому казалось) крабовыми консервами, мольберт, одиноко стоящий в комнате, копотню на кухне в три часа ночи или бесчисленные банки энергетиков. Дейдара давно привык к специфичному чувству юмора соседа, даже успел перенять и добавить в свой лексикон некоторые отдельные фразы. Однако настоящим открытием и весомым компроматом стала боязнь Учихи перед… собаками. Тсукури и подумать не мог, что взрослый парень, студент художественного вуза и чересчур самоуверенная личность будет испытывать настоящую неприязнь и ненависть к «лучшему другу человека». Это, впрочем, никоим образом не отразилось на отношении переводчика к своему другу. Учиха же среди всех прочих привычек Дейдары особо выделял его пристрастие бормотать на другом языке. Он считал это милым и занятным. Тсукури, сам того не замечая, весьма часто произносил непонятные слова, читал вслух иностранные тексты, о чем-то говорил с Обито и только потом, опомнившись, сконфуженно извинялся. Брюнет не мог не подколоть соседа, но втайне наслаждался звучанием иностранной речи из уст родного человека. — Что ты думаешь о французском языке? — стоя у окна и наблюдая за заходящим солнцем, спросил Учиха. Тсукури стоял рядом, крутил в руках бокал с красным полусладким и медленно отпивал вино, перекатывая алую жидкость на языке и наслаждаясь незабываемым вкусом. Лучи падали на отросшие волосы, меняя их цвет на огненно-рыжий, глаза сощурились, на губах играла приятная разнеженная улыбка. — Он очень красивый и элегантный. Пожалуй, один из моих самых любимых. — Скажи что-нибудь, — Обито тепло улыбнулся, глядя сверху вниз на парня. — Je te hais autant que je t'aime, — Дейдара усмехнулся и повернулся к сожителю. Учиха, медленно наклонившись, обхватил большими ладонями узкое лицо переводчика и, выдохнув в сухие губы теплый воздух, поцеловал парня. Тсукури на удивление не противился — положил руки на широкие плечи и провел ими вверх, достигая шеи и зарываясь пальцами в тёмные пряди, наклоняя художника ниже. Ленивый, несколько целомудренный поцелуй стал раскрепощенней, в ход пошли игривые укусы и засосы, языки сплелись в страстном танце. Воздуха стало катастрофически мало — Дейдара первым оторвался от Учихи, разрывая тонкую ниточку блестящей слюны. — Мне тоже нравится французский язык, особенно твой~ — брюнет расплылся в улыбке победителя, наблюдая за покрасневшими щеками партнера. — И да, я тебя тоже люблю. Когда же он успел полюбить? Парень не знал. Учиха, ни о чем не подозревая, сам себя загнал в свою же ловушку. Легкий флирт с Дейдарой неожиданно перерос в неконтролируемые чувства и привязанность. В его планы совершенно не входили влюбленность и неописуемая эйфория при виде этого человека. Учиха любил Тсукури за несносный, взрывоопасный характер, за чистые голубые глаза, за светлые волнистые локоны, за отменный вкус в вине, за отдаленный запах сигарет. Обито любил Дейдару просто за его существование. И открыто говорил об этом. Тсукури смущался, кричал, не сильно бил брюнета, но искры счастья, горящие в его очах, передавали эмоции переводчика лучше, чем его острый язык. Дейдара тоже безумно любил, до дрожи в пальцах, до тугого узла в животе, до спертого дыхания, до бесконечно долгих поцелуев с привкусом красного полусладкого.