Кто же ты?

Яркий солнечный свет ослеплял сквозь закрытые веки. Парень поморщился во сне и попытался перевернуться на другой бок, чтобы подольше поспать, ведь голова неимоверно раскалывалась. Поворот получился неудачный, он тут же слетел на пол, ударяясь всем телом. Лопатки и затылок ужасно заныли, отдавая в грудную клетку, от чего дыхание стало тяжелым и прерывистым, воздуха стало не хватать. И без того затуманенный разум был готов распасться на миллион осколков. Чтобы прийти в себя пришлось пролежать несколько минут, пытаясь выровнять дыхание. С неимоверным усилием он наконец поднялся, комната вокруг словно светилась, отражая солнечный свет от всех поверхностей. Медленными шагами он побрел на кухню, просто мечтая о зеленом фруктовом чае и таблетке обезболивающего. Чайник раздражал еле слышным гудением, действуя на все еще воспаленный мозг. Вскоре спасительный аспирин оказался в желудке, а следом все пространство заполнил теплый чай со вкусом женьшеня. Наконец разум стал проясняться, отрывками принося воспоминания о вчерашнем вечере. Как он пьет шот за шотом в клубе со своим другом, как он записывает кому-то кружок в мессенджер, как громкие басы и стробоскопы бьют со всех сторон. Следом в голове яркой вспышкой промелькнул его приход домой, как он ворчал, снимая кроссовки, как Ботан тащил его тушу до дивана в гостиной. А дальше в голове полнейшая темнота. «Боже, надеюсь, что я не натворил ничего кринжового.» Чай кончился очень быстро и опустевшая кружка тут же оказалась в раковине. Груды посуды, что лежала в ней раньше, уже не было. Видимо Ботан все вымыл. Наконец Брайн двинулся в комнату к другу, чтобы расспросить про свое поведение. Три тихих стука, изнутри послышалось еле слышное: — Заходи. Макс открыл дверь и вошел, глазами ища парня в очках. Ботан сидел на кровати, вжимаясь в самый дальний угол. На коленях, сложенных в позу лотоса, стоял черный ноутбук, ловкие пальцы летали по клавишам. Перед парнем лежали несколько открытых книжек и тетрадей, он поглядывал то в экран, то на рукописи. Наконец Ботан поднял глаза и его взгляд за секунду из сосредоточенного стал удивленным, а потом и вовсе испуганным. Парень замер, словно статуя, тупо пялясь на вошедшего. — Ты чего? — спросил Тарасенко, присаживаясь на компьютерный стул. — Ты будто призрака или маньяка увидел. — Я подумал, что это Оливия. — быстро выкрутился парень, легонько покачав головой, стряхивая наваждение. — Не ожидал, что ты так рано проснешься. Он кисло улыбнулся, понимая, что вчерашний вечер явно был непростым, и перевел тему, ради которой и пришел. — Слушай, я хотел спросить, — Макс замялся и поправил браслет на руке, чтобы сосредоточиться. — Что вчера было? Ботан дернулся, как от электрошокера, казалось, что он весь съежился. — Что ты помнишь? — чуть дрожащим голосом произнес парень в очках, надеясь на то, что ответ будет «ничего». — На самом деле очень мало. Последнее, что мелькает в голове, это то, как ты тащишь меня на диван и я падаю. Потом сплошная темнота. — он наконец посмотрел в глаза Ботана, его взгляд выражал смесь самых разных эмоций: запуганность, встревоженность, казалось, будто где-то промелькнуло и облегчение, но оно тут же сменилось неуверенностью. — Ты чего так смотришь? Я напугал тебя? Парень в очках кивнул, притягивая ноутбук ближе к себе. Холодная железная машина стала для него щитом, который мог хоть как-то загородить его от пронзительного взгляда напротив. — Расскажешь уже, Ботан? Он постарался утихомирить сердце, рвущееся из груди, и поправил очки, стараясь не смотреть другу в глаза. — Ты приставал ко мне. — наконец тихо сказал он, пряча лицо в ладонях, пытаясь скрыть проступающий румянец. Казалось, будто он взорвался бы от смущения. — Я что…? — с расширившимися от удивления глазами воскликнул он. — Боже… Что именно я делал? — Лапал. — донеслось сквозь пальцы. — И все? — надеясь на утвердительный ответ произнес Макс. — Поцеловал. — Твою мать. — «Этого не должно было произойти.» — Я даже не помню этого. Прости, Ботан. Послышалось тихое «угу». Он так и не убирал рук от лица, Макс решил оставить парня и вышел из комнаты, собираясь с мыслями. С одной стороны он этого хотел, очень хотел, но с совершенно другой, это должно быть по обоюдному согласию. Какое право он имел буквально домогаться своего друга? И что теперь с этим делать?