Эда

      Долгие дни после лесного происшествия Иварс не позволял Эде покидать лесную избушку, нагрузив бедную девушку кучей книжек, полезных, по словам молодого целителя, для изучения. Только вот… Не интересовало ремесло хозяев дома Эду, чувствовала она, что магия их чужеродна ее сути, о том твердил и источник, который все магические практики искажал настолько, что от изначально задуманного заклинания не оставалось и намека после его свершения девушкой. И ведь все понимали, что при аномально большом энергетическом резерве, обнаруженном у Эды, все практики должны были ей даваться совсем просто – как взрослому здоровому человеку шаги, только вот здесь все было нечисто. Резерв не желал тратить свои возможности на чужеродное ремесло, а как идти против своей природы Эда, увы, не знала.       Анрэй хотел было окончить это мучение и без того болезных, да Иварс был суров, твердо стоя на своем: «Никому еще не оказалось лишним умение исцелять, ей делать все равно нечего, потому путь учится». Правда, в глубине души мужчина все-таки понимал, что не просто так само магическое нутро отказывается от проявления своих возможностей. Словно… Противясь, запрещая своей хозяйке расходовать себя на что-то для него совсем неважное. Словно сохраняя силы для будущего, столь туманного ввиду совершенно забытого девушкой прошлого.       Эда и училась. Хотя… Тут правильнее будет сказать – страдала, буквально выгрызала гранит науки, глядя на то, как умело справлялся с заживлением кровоточащих порезов Иварс и как эти порезы от ее магии лишь значительно увеличивались не только в площади, но и глубине, превращаясь в серьезные ранения из совсем мелких царапин, заживших бы на теле и без магических практик всего за несколько дней.

* * *

      – Попробуйте изменить поток, чуть правее и тоньше, - осторожно обхватив тонкое запястье, мужчина едва ощутимо повернул его, да только результатов его старания не принесли. – Эда, вы меня слышите?       – Я пытаюсь! – недовольно пробурчала, концентрируясь на энергии, но не понимая, почему она совсем не желает меня слышать.       Чем больше усилий я вкладывала в поток, наполняя бесцветную пространственную нить своей внутренней магической составляющей, тем больше он переставал подчиняться моим желаниям, отказывался от воли своей создательницы, чего никак не могла понять ни я, ни Иварс, ни даже дедушка Анрэй, а тот за достаточно долгую жизнь, полную захватывавших дух приключений, повидал действительно немало. Резко скинув с руки энергетические нити, разрывая контакт, я скрестила руки на груди, рассержено глядя на Иварса.       – Сколько можно? Неужели до вас никак не может дойти, что целительство – не мое?       – Не целительство, а знахарство, Эда! Вы не в Мораде находитесь, – пропустив эмоциональный всплеск мимо, Иварс спокойно соединил ткани на собственной ладони, излечив малый порез. Его упорство, мягко говоря, раздражало. Мужчина оказался на редкость упрямым, отчего все попытки образумить, остановить пытки целительством, увы, не увенчивались успехом, хоть и прикладывала к этому усилия не только я, но и дедушка Анрэй, заявивший еще при первых моих неудавшихся шагах в своем ремесле, что идея заведомо провальная. Таковой она в итоге и оказалась.       Мы сидели на мягкой весенней траве, совсем недавно проросшей на поляне, совсем близко расположившейся от избушки. Стоял месяц Маж, когда природа, окончательно пробудившись от зимней спячки, бодро и стремительно вступала в пору цветения и жизни. На деревьях уже давно из почек, набухших при первом потеплении, появились свежие зеленые листья, на плодовых – распустились дурманившие своим ароматом цветы, а на земле, вобравшей в себя всю силу растаявших от яркого солнца снежных сугробов, постепенно вырастали и распускались уже не первоцветы, а яркие, радовавшие глаз, малютники, синецветы и другие цветущие растения.       Только вот Иварс, совершенно не обращая внимание на чудо, происходящее в природе, рожденной мирозданием, упорно заставлял меня сконцентрировать внимание н на лицезрении прекрасного, а на демонстрации теоретических знаний, полученных при занудливом и совсем скучном изучении книг, на практике. Правда, получалось это совершенно никак, из рук вон – плохо, хоть и мужчина твердил, что магические практики, которые он дает для изучения, элементарные, и ими владеет каждый уважающий себя маг. То ли я себя не очень-то и уважала, то ли Иварс лукавил… Но мне эти «элементарные практики» никак не давались.       – Эда, это база! – чуть повысил голос мужчина, явно раздраженный жалкими попытками своей ученицы повторить заклинание. – Приложите чуть-чуть усилий и у вас все получится, неужели так сложно сконцентрировать свое внимание на одном единственном потоке?       Поджав губы, я демонстративно отвернулась от Иварса, наклонив голову к ярко-желтому, как солнце поздней весной, бутону малютника, чтобы вдохнуть его сладковатый аромат и скрыть от мужчины свою обиду. Да, мне действительно было сложно, хоть я и отчаянно пыталась направить все возможные ресурсы в одно русло, прилагала, казалось, титанические усилия, только вот… Ничего не получилось! А он еще и кричит…       – Ладно, – спустя время Иварс поднялся с зеленого покрывала из свежей травы, протянув мне шершавую, с огрубевшей местами кожей, явно от тяжелого ручного труда, ладонь. – Мне пора, я вас проведу до дома и отлучусь до вечера. Приняв помощь мужчины, я, взглянув прямо в зеленые глаза, наполненные ярким жизненным светом, коей встречался, как казалось, не так часто, пусть я и не помнила своей прошлой жизни, мягко улыбнулась, допустив себе маленькую дерзость или храбрость, тут уж как посмотреть.       – Иварс, а разрешите ли вы мне отправиться вместе с вами?       Безумно хотелось вырваться из привычной уже, но и несколько поднадоевшей душе, стремящейся к приключениям, к движению, порой пугавшей своими желаниями, к чему-то отличавшемуся от повседневной жизни целителей. Ведь каждый день жить в заточении, пусть и вольном, в лесной глуши и общаясь лишь с двумя людьми, не считая бесконечного количества зверушек и птиц, частенько забегавшим на подкормку из чащи древнего леса, для меня оказалось довольно-таки сложным, скучным, да и… Не знаю почему, но каким-то неправильным. На сердце становилось совсем беспокойно, когда, время от времени, в голову закрадывались мысли о том, что я чего-то не сделала, что мой долг перед кем-то, а быть можем и перед самой собой, остался не выполненным. И даже четкое осознание того, что я не помню ничего из прошлого, и более того – не до конца чувствую собственное тело, правда, больше магическую его составляющую, не останавливало степенно разраставшуюся бурю смятений в глубине тонкой и израненной некогда души.       Иварс, собиравший с травы вещи, принесенные для занятия, на мгновение замер, задумавшись о чем-то своем. Скорее всего мужчина просто прикидывал, есть ли у него возможность взять меня с собой, а, быть может, и размышлял о своих личных делах, - чем именно был увлечен на несколько быстротечных секунд молодой целитель не сказал бы никто, кроме него самого, что уж говорить обо мне, совершенно не знавшей своего спасителя? Но все это время, затаив дыхание, я с надеждой взирала на Иварса, отчего-то уверенная в отказе, но, при этом, настолько сильно боясь его, что и короткий вздох сделать казалось мучением.       Иварс все молчал, не обращая своего внимания на меня, отчаянно пытавшуюся верить в то, что столь маленькая просьба окажется не только услышанной, но и удовлетворенной. Где-то на вершине близстоящей сосны пел свои тревожные трели соловей, вторя совсем уж печальным, постоянно повторяющимся мыслям, отравляющим разум соленой грустью: «Не согласится, не согласится, не согласится».       – Хорошо, идем.       Каждая мышца в теле напряглась от тенора Иварса. Зажмурившись, я убрала руки за спину и, дабы скрыть свою шалость от мужчины, скрестила пальцы. Но услышав положительный ответ, чуть ли не кинулась на целителя с объятиями, вызванными искренней, можно сказать даже – детской, радостью, только вот сдержалась, одарив Иварса лишь благодарным кивком. Правда, счастливый блеск в глазах и слегка покрасневшие от смущения, результата осознания своих порывов, вызвали на суровом мужском лице легкую снисходительную улыбку, от которой сердце внезапно пропустило один удар.       Что это со мной? Тряхнув головой, в тщетной попытке отогнать непрошенные мысли и странные, совсем ненужные и непрошенные ощущения какого-то непонятного внутреннего тепла, волнующего и трепещущего, я скоро засеменила за своим спасителем, уверенно направившемся в самую чащу леса, словно и не заметившему смятение, ничем не прикрытое, на миг проскользнувшее на девичьем лице.

* * *

      Селение с простым, но таким многозначительным названием как «Душа́нки», располагалось чуть западнее столицы королевства Эйгеры, одного из микрогосударств, оставшихся после распада великой империи Огиран. Заняв территорию, окруженную цветущими полянами, дурманившими своими ароматами по весне, жители селения вели крайне обыкновенную крестьянскую жизнь, занимаясь, по большей части, земледелием да животноводством, зарабатывая са́нтимы продажей результатов своих трудов на столичной ярмарке, традиционно проходившей каждые выходные.       Магически одаренных людей в Душанках было не так много, отчего-то все маги стремились к проживанию в столице, солнечной Лайе́ре, или скрывались в совсем безлюдной глуши, становясь отшельниками современного эйгерского общества. И на то влияли разные причины, от экономических и политических до личностных, семейных. Правда, законом Эйгеры все-таки ограничивалась дальность размещения своих домов магов, обладавших знаниями в знахарстве, дабы обеспечить население возможностью обращаться за специализированной помощью не к самоучкам, а к профессионалам своего дела. Вот и Анрэй с Иварсом разместили свою избушку так, чтобы жители Душанок всегда могли прийти к ним, а они без проблем могли добраться до пациентов в селение, расположенное не так уж и далеко, в полутора часах пешим ходом от лесного домишки, а уж на кобыле или любом другом известном в народе транспортом – того быстрее.       Иварс знал лес в стороне Душанок как свои пять пальцев, искренне считая эту территорию собственной, хоть и официально не признанной, не закрепленной за ним на бумагах, столь многое игравших в мире, котором он вырос и долгое время жил. Каждый пенек, каждый шорох листьев был знаком мужчине насколько, что треск дерева, послышавшийся совсем рядом, в пяти минутах от протоптанной людьми тропинки, заставил остановиться, причем настолько резко, что не ожидавшая того Эда, спешащая за своим спутником, не успела сбавить шаг и мягко врезалась в широкую спину целителя, но и то не сумело отвлечь Иварса, внимательно вслушавшегося в звуки леса, тревожащие столь чуткое нутро.       – Все в порядке? – до слуха мужчины донесся испуганный шепот Эды, вглядывавшейся в тени древних деревьев, покрытых с одной из сторон мхом. «С северной», – отчего-то пронеслось в девичьей памяти женским голосом, только вот не ее собственным, чужим. И при этом таким родным… Словно человек, некогда поведавшей Эде эту тайну природы был для нее очень близким, важным.       Иварс не ответил. Жестом приказав оставаться на месте, мужчина двинулся в сторону тревожащих его звуков. Едва слышный треск древесины и доступное только особо чуткому слуху потомственного целителя сбивчивое дыхание, учащенное сердцебиение… Уверенно, прекрасно осознавая, что человеку, скрывавшемуся за толстыми стволами деревьев где-то совсем близко от тропы, нужна его помощь.       Эда, послушавшись Иварса, осталась на тропе, лишь взволнованно провожая своего спутника взглядом, полным непонимания происходившего. Девушка не догадывалась, что именно послужило резкой смене маршрута мужчины, что именно настолько заинтересовало его, вынудив устремиться вглубь лесной чащи. И лишь когда рыжая макушка целителя скрылась из виду, Эда ощутила страх.       Ужас, сковавший тело настолько, что и вздох сделать казалось невозможным. Секунда. Вторая. И я понимаю, что испытываемый мною спектр эмоций совсем не принадлежит мне, являясь чужим, но отчего-то обрушившимся на чувствительную ментальную оболочку подобно водопаду, резко и безжалостно сбрасывающему бесчисленные кубометры воды, заставляя молекулы живительной влаги разбиваться о своих собратьев, падая с высоты, с обрыва. Не в силах удержать тело на ногах, я сделала пару шагов в сторону, облокотившись на влажную кору многолетнего дуба. Вдох. Выдох.       Машинально закрыла рукой диафрагму, слишком ярко ощущая то, как разрывается на части плоть, но не моя – чужая. Нестерпимая боль, от которой тяжело не только дышать, но и думать. Разум мгновенно оказывается затуманенным, покрытым непонятной дымкой, а перед глазами картинка зеленого леса, совсем недавно окончательно пробудившегося ото сна, медленно начинает плыть.       В попытке совладать с собой и прекратить это безумие, захватившего меня целиком и полностью, опасное и невероятно болезненное, я лишь на мгновение закрыла глаза, и почувствовала то, как канула в небытие.       – Шаэра? – шелестящий голос, такой знакомый, такой важный… Открыв глаза, с какой-то странной радостью, заполнившей душу, я увидела перед собой замок, парящий в облаках, в этот раз отливавших розовато-лиловыми оттенками. Все такой же волшебный и манящий, как и в прошлом видении, пришедшем ко мне после возвращения из-за Грани.       – Кто ты? – прошептала в пустоту, отчетливо понимая, что скрывавшийся за пеленой некто в любом случае услышит вопрос. И он услышал. Теплое дыхание коснулось уха, пробудивши тысячу мурашек, табуном пробежавших по телу.       – Твой эйшара, - нежным касанием, практически невесомым, легкий ветерок коснулся плеч, словно обнимая. – Наверно, ты меня не помнишь… Я покажу тебе. Но позже, - как зачарованная я протянула ладонь к ключицам, по которым струился тонкий воздушный поток, лаская кожу. – Эда… - от шепота, трогавшего самое сердце, спрятанное в глубине тела, по телу разлилась сладкая нега, такая необходимая, такая важная. – Не о том думаешь, малышка… – смешок, от которого сознание моментально прояснилось, отпустив наваждение, напущенное кем-то неизвестным.       – Где мы? – голос предательски дрогнул, когда пухлые губы почувствовали неуловимое касание.       – Ты и сама это знаешь…       – Я ничего не знаю… – скрыть отчаяние, терзавшее давно, с самого первого пробуждения, оказалось непосильным. – Вернее, не помню.       Скрывавшийся за облаками молчал. И это молчание, тишина, прерываемая лишь едва слышными вздохами – моими ли или прячущегося мужчины – ранила.       – Эда… – растягивая гласные, пропел мужчина. – Ты испугалась, почувствовав чужие эмоции в лесу, поэтому ты здесь. Не бойся себя, то, что происходит – естественно. И не нужно прислушиваться к этому ободранному целителю, – в голосе послышались нотки злости, едва ли сдерживаемого раздражения. А Иварс не нравился моему эйшаре… От чего стало обидно, ведь именно Иварс, целитель из лесной избушки, спас мою жизнь. Я была искренне ему благодарна. – Твоя магия иная… Раскрыв ее – ты раскроешь свое прошлое.       Мир дрогнул. С легким испугом я смотрела на то, как башни замка тают на глазах, а облака, совсем недавно едва ли касавшиеся моего тела, ласкавшие своим мягким оперением, словно они не сотканы из крупиц воды, а собраны из множество мелких перышек диковинной птицы, уплывают куда-то вдаль, скоро, торопливо.       Моргнув, я вновь очутилась на лесной тропинке. Только вот… Чужих эмоций и ощущений уже не испытывала, отчего на мгновение стало страшно. Единственное, что отвлекало от маниакальной идеи пойти искать Иварса стал диалог в воздушном замке с загадочным эйшарой. Кто это – я не помнила, хотя и, должно быть, знала в прошлой жизни. Но он дал наводку на то, как все вернуть, правда, понимания того, как именно моя магия может раскрыться, также не было. Мысли об этом и увлекли, пока на горизонте не появилась фигура уверенно шагавшего Иварса.

* * *

      Следуя лишь интуиции и зову сердца того, кто отчаянно молил высшие силы о спасении, Иварс продвигался в чащу леса, иногда замирая на мгновение, чтобы прислушаться к звукам, так привлекшим его внимание на тропе. Идти оказалось совсем недолго, затерявшийся путник, сбившийся с пути, нашелся всего в версте от дороги. Женщина, в груди которой виднелся наконечник стрелы, сгорбившись, из последних сил, отчаянно хватавшись за ветви кустарников, опиравшись на стволы деревьев, медленно продвигалась вперед, кряхтя от боли, завладевшей ее телом, проникшей в каждую клеточку травмированного кем-то организма. И ведь удивительно, что при таком серьезном ранении она все еще была жива. «Чудо, да и только», – пронеслось в мыслях Иварса, после чего она наконец-то себя обозначил, выйдя из тени. Женщина услышала шаги, испуганно подняла затравленный взгляд на мужчину и было дернулась назад, чтобы убежать, только вот не смогла, инстинктивно зажав ладонью кровоточащую рану, согнулась, издав протяжный стон.       – Тише-тише, – вытянув руку вперед, Иварс сделал два маленьких шага к раненной. – Все в порядке, я – знахарь из Душанок, – еще два шага, но уже побольше. – Позволите, посмотрю? – замутненные болью глаза оливкового оттенка поднялись на мужчину, и женщина едва заметно кивнула, опуская рану. Уже решительно Иварс наскоро преодолел расстояние и, придержав изнеможенное тело за талию, спустил с пальцев заклинание диагностики.       «Стрела прошла мимо жизненно важных органов», – с облегчением подумал целитель, после чего мягко опуская женщину на траву. Мысли в голове рождались одна быстрее другой, мешая здраво рассуждать и принимать решения. Полезные для незнакомки и для него самого. Вытаскивать стрелу сейчас, в лесу было опасно – женщина не обладала магическим потенциалом, а недостаточное количество крови для заживления раны грозило лишь еще большей кровопотерей, которая могла привести к печальным последствиям. Но сколько времени было у мужчины, чтобы доставить больную до Душанок, расположенных в двух верстах от чащи, он не знал. И оттого боялся не успеть.       А ведь там, совсем одна на лесной тропе осталась Эда. Отчего-то тревога за девушку сбила его от отчаянно нуждавшейся в помощи незнакомки. Тряхнув головой, отгоняя непрошенные мысли, Иварс спустил с пальцев заклинение, снявшее боль, терзавшую женщину все это время, а то и больше. Рана-то казалась целителю не свежей, словно сделанной несколькими часами ранее, а то и сутками. Оценить ситуацию так, в полевых условиях, оказалось сложным.       – Вам легче? Сможете продержаться еще немного? – сохраняя внешнее спокойствие, Иварс, терзавшийся внутри сомнениями и непонятной ему тревогой об Эде, вгляделся в глаза раненой, и та слегка кивнула. «Что ж, надеюсь, мы успеем вас спасти», – глубоко вздохнув, дабы набраться не столько физических, сколько моральных сил, мужчина аккуратно подхватил женщину на руки, стараясь не потревожить стрелу, вонзенную в тело, и чуть ли не побежал назад, к ожидавшей его девушке.

* * *

      Осознав, что мужчина держит на руках обессиленное тело женщины, я отметила, как забилось с удвоенной скоростью, а ноги, и без того слабо держащие меня после недавних ощущений, подкосились. Неужели чувства, навязанные чужим сознанием, принадлежали этой бедняге, обнаруженной Иварсом? Захотелось пить, отчего я инстинктивно сделала глоток.       – Что с ней? – стоило целителю приблизиться, как я, встревоженно вгляделась в зеленые, чуть потемневшие сейчас, глаза, пытаясь найти ответы на свои вопросы. – Она умирает?       – Ранена, нужно ускориться, иначе мы можем не успеть, – одними губами, пересохшими от волнения, никак иначе, Иварс сообщил то, что я и сама видела. Отчего-то глаза улавливали не только сжавшуюся на руках мужчины чью-то жертву, но и тонкую нить, совсем невидную, полупрозрачную, но ту, через которую душа потихоньку покидала тело. Это и есть моя магия?       – Иварс, стой. Опусти ее.       Сама не зная, что именно я делаю, приблизилась к мужчине и, дождавшись, когда тот, отчего-то послушавшийся моего приказа, хоть и с явным недовольством то совершившим, даже несколько обомлевшим от осознания, взяла его руку в свою ладонь и приложила на диафрагму. Заклинание сорвалось с уст машинально, энергетический поток, пройдя через руку целителя и, объединившись с его даром, коснулся места ранения. Иварс замер.       – Что ты сделала? – зеленые глаза смотрели на меня с толикой страха и… восхищения? – Рана стабилизировалась, словно замерла во времени…       – Я не знаю… – прошептала, также удивленно взирая на результат собственных действий, непонятных, но, судя по всему, уже отточенных. Да, тело помнило все, только от разума прошлые знания и умения оказались скрыты. Совладав с самим собой, Иварс поднял женщину на руки и, не сказав мне более ни слова, быстро зашагал в направлении, известном ему одному.       Лесная тропа все никак не хотела кончаться, а тревожные мысли лишь подпитывали беспокойство за незнакомкой, обнаруженной нами в лесу. И странно ведь, Иварс говорил, что до селения оставалось не более двух верст, совсем скоро мы должны были прибыть на место. То ли от переизбытка чувств, то ли от еще чего-то непонятного дорога казалась совсем длинной и долгой, вызывая тем самым самые негативные эмоции. Но только у меня, потому как Иварс, уверенно шагавший спереди, оставался спокоен.       Даже удивительно… Выдержке мужчины я могла лишь позавидовать. Хотя, это моему неокрепшему после потери памяти сознанию встречать в лесу смертельно раненную, уж в этом сомнений не было, «посчастливилось» впервой, Иварсу, должно быть, уже не в новинку. Вспомнить, как он меня, прогуливавшуюся по Грани, притащил в избушку не так давно, а ведь тогда ситуация была в несколько раз плачевнее. Воспоминания заставили ладони похолодеть. Все, что случилось со мной тогда оставалось скрытым сознанием, что, признаться честно, пугало. Вдруг те, кто не смог убить тогда, придут вновь, чтобы завершить начатое?       Впереди показался выход из леса, позволивший наконец-таки вздохнуть с облечением и, воспрянув духом, ускориться за спешащим к ближайшему домишке, покосившемуся от времени, мужчиной. Иварс торопился, никогда ранее мне не удалось увидеть его настолько собранным и скорым, ведь он всегда подстраивался под темп ходьбы, удобный девушке, что была ниже его даже больше, чем на голову. Сейчас же мужчина, словно вовсе забыв о моем существовании, едва ли не бежал. А я вот то и дело срывалась на бег, иначе догнать целителя никак не удавалось.       – Иварс? – с порога дома выскочила молодая женщина, не более тридцати лет. Несколько ошарашенный взгляд переключился с Иварса на меня и, показалось, чуть обозлился. Да, должно быть, просто показалось…       – Лора, отправь весточку деду и присмотри за… – на мгновение Иварс затормозил, словно прикидывая в мыслях, кем именно он может меня представить своей знакомой, – моей спутницей, – покрытая копной рыжий волос голова слегка склонилась в сторону, после чего Иварс скрылся в глубине чужой избы, а я осталась на пороге, под чутким взглядом хозяйки жилища. И нет, изначально ничего не показалось, неприязнь все же по отношению ко мне уже ничем не прикрывалась во взгляде серых глаз.       Хозяйка, названная Лорой, молча прикрыла дверь за мужчиной и, достав из кармашка фартука, надетого поверх свободного серого платья-рубахи, лист и карандаш, наскоро написала сообщение, поднесла бумагу к губам и что-то неразборчиво прошептала, после чего, к моему удивлению, послание исчезло, словно его и не бывало вовсе. Выходит, женщина тоже была магом? Уловив заинтересованный взгляд, Лора доброжелательно улыбнулась и, пожав плечами, мол ничего не было, ловко подхватила пустое ведро и, бросив внутрь веревку, протянула его мне.       – Чаво вылупилась? – заросшие брови крестьянки приподнялись вверх. – Иди воды набери, колодец дальше по улице, – и, открыв дверь, женщина ушла в дом, оставив меня совсем одну.       Да уж, с гостеприимством в Душанках дела обстояли туго. И хотела же ведь возмутиться столь грубому поведению сельчанки, да ведь Иварса рядом не было, а скрытые таланты женщины несколько обескуражили, я и слова вымолвить не успела против. Потому, разумно рассудив, я покрепче обняла вверенное имущество и поплелась по указанному маршруту, надеясь, что Иварс справится сам с нашей лесной незнакомкой.       К слову, путь до колодца оказался совсем близким, пройти пришлось всего пару домов, а Душанки слишком тихим селением – ни одного местного жителя встречено не было, да и вообще – ни единого звука, характерного для человека, я не услышала. И это несколько пугало, что ли… Будто подобное уже случалось и ни к чему положительному в прошлый раз не привело, скорее наоборот – стало вестником печальных событий. Искренне надеясь на то, что внутреннее чувство беспокойства навязано вовсе не предчувствием беды, а всего-навсего представляло собой результат приключений в лесной чаще, я привязала ведро к ручной катушке и, замотав веревку, медленно опустила вниз, дабы набрать воды.       И от естественности совершенных действий накатило четкое осознание того, что раньше я точно также пользовалась колодцем для добычи воды и то была часть забытой повседневности прошлого. Обомлев от осознания, но не опуская ручку катушки, присела на крупный валун, чтобы перевести сбившееся от переизбытка чувств дыхание. Вспомнила! Совсем незначительное, но хоть что-то из прошлой жизни, я вспомнила!       – Нужно рассказать Иварсу! – подскочив с места, резко начала крутить катушку назад, только вот легко то не давалось – набранное свежей водицы ведро оказалось слишком тяжелым для отвыкшего от физического труда тела.       Тужась, кряхтя, я, найдя опору в валуне, в который уперлась ногой, уверенно крутила ручку, пока не услышала за своей спиной деликатное покашливание. Испугавшись, резко бросила занятие и отскочила в сторону, обернувшись. Предо мной стоял, на первый взгляд, юноша, которому я бы не дала больше пятнадцати лет, уж больно щегольской наряд на незнакомце красовался – испачканные в мазуте и грязи штаны-шаровары да майка в сине-белую полоску. Лишь приглядевшись можно было определить, что напугавший меня человек – не ребенок, а уже взрослый парень. Выдавали возраст сознательные серые глаза, от уголков которых расходились совсем мелкие, только-только появившиеся морщинки и легкая щетина, украшавшая острый подбородок.       – Помочь? – смутившись своего испуга, я кротко кивнула, разрешая незнакомцу взяться за ручку катушки и, судя по расслабленному выражению грубоватого лица, не прилагая серьезных усилий, быстро поднять ведро, полное до краев колодезной воды.       – Ты как дотащишь, немощная? – обветренные губы исказились в подобии усмешки.       – Я, – стыдливо опустила взгляд на плетенные сандалии, привезенные дедушкой Анрэем с ярмарки неделей ранее, – не знаю…       – Взяла б хоть чарованное ведро, во деваха глупая, – треснув себя по лбу, что голова немного отклонилась назад, парень подхватил неподъемную для меня ношу и, лукаво улыбнувшись, велел. – Ну, веди.       Дорога обратно, к избе Лоры, что вроде как располагалась на самом краю малого поселения, показалась невероятно долгой, несмотря на близость колодца, отмеченную изначально. Парень, любезно предложивший помощь, оказался совсем невежественным: и имени своего не сказал, и всю дорогу то сморкался, подставив одну ноздрю к траве и надавливая на другую толстым пальцем с потрескавшейся от излишней сухости кожи, то харкался, вызывая в моей душе искреннее негодование, тщательно подавляемые внешне отвращение и брезгливость. Отчего-то подумалось, что еще ни разу за всю жизнь мне не встречались столько невоспитанные люди, и, право слово, несмотря на оказанную помощь, положительных эмоций или теплых чувств к столь противному экземпляру так и не появилось…       Подойдя к избе, незнакомец с грохотом поставил ведро у крыльца и, чувствуя себя настоящим героем, спасшим юную деву от беды, протянул ту самую ладонь, которой по дороге успел посморкаться.       – Йоха! – мне аж поплохело от осознания, что придется дотронуться до широкой руки.       Спасением стало то, что на пороге показалась знакомая фигура хозяйки, грозно вертевшей в руке свернутое трубкой полотенце, некогда явно бывшее белоснежным, а ныне пожелтевшее от частых стирок.       – А ну брысь отседова! – махнув в сторону Йохи, выкрикнула Лора, недовольно поджав тонкие губы. – И ласты свои подбери, чаво к девке пристал?       Насупившись, словно нашкодивший ребенок, парень, выдвинув одну ногу вперед, нагнулся и самым наглым образом продемонстрировал рассерженной женщине фигу. Лора, глядя на это показательное выступление, еще больше взъерепенилась, резво сбегая с крыльца вниз и замахиваясь для того, чтобы отвесить хаму тумаков.       – Щас я те покажу, засранцу!       Льняная ткань пролетела прям перед моими, едва не задев лица, да и то, лишь благодаря тому, что шея сама наклонилась назад, уклоняясь от удара. Йоха с громким хохотом отскочил в сторону, показывая Лоре язык и брызгая своей слюной, вызывая очередной приступ тошноты. Попытка сбежать с поля битвы кончилась неудачей, потому как стоило мне сделать пару шагов в сторону, изворачиваясь, чтобы полотенце не коснулось тонкой кожи, парень перемещался, оттого и Лора направляла свое орудие прямиком в меня… Правда, ни разу не попала, только вот осознать это я успела лишь тогда, когда, вскинув руку вверх, резко выхватила оружие массового поражения и отбросила его в сторону.       Все затихли. Лора и Йоха удивленно глядели на аккуратно приземлившееся на бочку полотенце, я пыталась отдышаться, осознавая, какие только что способности сумела открыть в себе. Прервал тишину скрип входной двери, из-за которой показался взмокший и несколько побледневший Иварс. Мужчина устало оперся о балясины и с вопросом в зеленых глазах осмотрел нашу компанию, оставив комментарии при себе.       – Думается мне, что придется задержаться на несколько дней, – запустив ладонь в рыжие волосы, свободно спадавшие с плеч и вьющиеся на концах, сказал Иварс. – Приютишь? – лукавая улыбка коснулась губ мужчины, когда тот с теплом взглянул на Лору, в миг растерявшую всю свою воинственной и чуть заметно покрасневшую.       Прямо-таки засосало под ложечкой, от скверного чувства меня передернуло. Стало неприятно от пронесшейся в голове мысли, что у Иварса и Лоры слишком теплые отношения... Еще и эти странные гляделки. «Ей богу, Эда, что с тобой? Какое тебе вообще дело?» – возразил голос разума, и я встряхнула головой, отпугивая дурацкие мысли. Действительно, что это только на меня напало…       Лора же, тем временем, одобрительно кивнула, одарив мужчину ответной улыбкой.       – Эда, – взгляд зеленых глаз остановился на мне, согнувшейся в процессе битвы и так и не успевшей выпрямиться. От понимания ситуации я смутилась, чувствуя, как лицо степенно заливается краской. – Все в порядке?       Рядом раздался смешок, принадлежавший, судя по всему, Йохе, и тяжелый вздох от Лоры, не предвещавший, как не зря тогда показалось, ничего хорошего.       – Да, – не стала жаловаться, боясь, в глубине души, нажить себе еще больше проблем. Правда, Иварса, судя по всему, мой ответ не особо устроил, потому как он, оглядев нашу компанию уж очень подозрительным взглядом, в задумчивости покачал головой. Хорошо хоть, что больше вопросов не стал задавать, лишь развернулся с целью вернуться в избу, как я вспомнила то, почему так отчаянно спешила у колодца.       – Иварс!       Вскрик показался слишком громким, наполненным удивительной комбинацией волнения, вызванного внезапным воспоминанием, и радости от того, что хотя бы маленькая частица прошлого, забытого и, казалось бы, уже канувшего в реку Безвременья, оказалась доступной сознанию, вернулась назад.       – Эда? – мужчина сразу же обернулся. В глазах читался вопрос.       – Мне нужно с вами серьезно поговорить! – подбежав к Иварсу, сжала его ладонь. – Наедине.       Больше ничего объяснять не пришлось. Мужчина молча отворил дверь и жестом пригласил пройти внутрь, дабы избавиться от оставшихся во дворе свидетелей в лицах Лоры и Йохи. Иварс провел меня из сеней в светлую горницу, наполненную ароматами готовившегося в старинной печи ужина. Пустой с раннего утра желудок выдал заунывное журчание, смутив еще больше. Иварс, опустившийся рядом, бросил многозначительный взгляд, поджав губы, но, благо, никак не прокомментировав. Лишь кивнул, мол, рассказывай, что там с тобой приключилось.       А я не знала с чего именно начать. Стоило ли делиться с Иварсом видением о воздушном замке и загадочном эйшаре, которое уже не в первый раз выдавала больная фантазия? С одной стороны, наверное, да, потому как ощущения, испытанные тогда казались слишком реальными. С другой же… Где гарантия, что целитель не предложит провериться на наличие заболеваний ментального характера? Если учитывать мое недавнее состояние, шансов на то было множество.       – Я, кажется, что-то вспомнила из своего прошлого, – осторожно пыталась подобрать слова. – Когда Лора попросила набрать воды с колодца, мне показалось, что я уже делала подобные вещи. Вернее, в моем прошлом то было обыденностью… Иварс понятливо кивнул.       – По крайней мере, мы теперь знаем, что вы не из аристократии, – в желании подбодрить Иварс легко коснулся ладони, едва ощутимо сжал ее, с толикой нежности погладив большим пальцем тыльную сторону. От столь простого действия со стороны мужчины перехватило дыхание, отчего в ушах послышался четкий, степенно набиравший обороты сердечный ритм.       Выдавив из себя доброжелательную улыбку, я улыбнулась мужчине, не понимания собственных эмоций, ну а он улыбнулся мне в ответ.