Аmantes - amentes

Вот так здрасьте, что этот ублюдок здесь забыл, именно у моего подъезда, похоже парень решил, что пришло время возмездию. Его выражение лица говорило именно об этом, да и прикид у него был как у бандюганов из ментовских сериалов, черный спортивный костюм с капюшоном. В свете противно-желтого фонаря общая картина казалась малоприятной, заставив мурашек бежать по моей спине. - Не говори, что ты меня караулил, - попыталась максимально будничным и равнодушным тоном уточнить я. - Что ты, принцесса. Мимо проходил, вспомнил, что ты здесь обитаешь, вот и решил на огонек заглянуть, так сказать с приятельским визитом. - Где ты взял мой адрес и что тебе надо, говори быстрее. Я теряла терпения и уже изрядно нервничала. Подозрения подтвердились, хотя и так было очевидно, что он здесь ради меня, но я до последнего пыталась отодвинуть эту мысль, это позволяло сохранить толику спокойствия и благоразумия. Понимая, что пахнет жареным, я пыталась оглядеться вокруг и захватиться взглядом хоть за одну живую душу, увы, тщетно. Чертов район, когда надо ни одной души. - Малыш, правила диктую я, расскажи мне, чем занимались с этой стервой? Всегда думал, что категория порнухи с милфами для лютых извращенцев, оказывается, и отличницы по этому сходят с ума, - задыхаясь от смеха, проговорило это животное. - Свою сексуальную фантазию реализовывай вдали от меня, Шаховская меня просто подвезла. Мы долго еще будем демагогию разводить, говори зачем пришел? - «Просто подвезла», - передразнил он меня, - так и скажи, что просто потрахались в машине. Я видел твой бешенный взгляд, так за «просто» не встревают. Давно спите? - Этот диалог лишен какого-нибудь смысла, адьос, - прижимаясь ключом к домофону, кинула на прощанье я. - Стоять, сука, я еще не договорил, - сквозь зубы прорычал этот ублюдок, имени которого я даже не знаю, и схватил меня за руку, - бошкой своей надо было думать, когда против меня встала, из-за тебя и этой потрепанной стервы меня собрались отчислять. - Только тронь меня, ублюдок, я на тебя мгновенно состав накидаю, и отчисление будет лучшим исходом в твоей ситуации, - вырвала свою руку я, и опять потянулась к двери. Все произошло в одно мгновенье, этот ублюдок словно сорвался с цепи и выпустил свое внутреннее животное, он схватил меня за шею и приложил головой об холодную железную дверь. Его взгляд был сумасшедшим и полным злости, лицо исказил звериный оскал, из его рта доносилась куча грязи и мерзких словечек, разобрать которые для меня было невозможно, поскольку его хватка на моей шее усиливалась с каждой секунды, и мой разум был сосредоточен на том как бы выжить, а не анализировать его словесный понос. Еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой жалкой и беспомощной. А все по причине того, что какая-то тварь дрожащая возомнила, что право имеет. Я действительно думала, что это конец. Умереть за любовь не сложно. Сложно найти любовь, за которую стоит умереть, я нашла. Все мои попытки сопротивления были тщетными, в моих глазах уже начало темнеть, как сзади показалась чья-то тень, и я услышала голос, женский. - Живо отпусти ее, урод, я вызвала ментов, - кричала женщина, кинувшись на моего карателя. Испугавшись толи женщины, толи правоохранительных органы, или же придя в себя и осознав, что он творит, парень швырнул меня и пустился бежать. Я рухнула на плитку, хватая кислород ртом. Ко мне подлетела женщина, пытаясь понять, что со мной происходит. - Ева, доченька, может в больницу? Кто это был? – с истерикой в голосе и слезами на глазах кричала женщина, которая как оказалось, была моей матерью. Сейчас я была рада ее видеть, как никогда. - Все-таки материнский инстинкт существует, маменька. Пойдем в дом, - поднимаясь с пола, сказала я, пытаясь привести свои мысли в нормальное состояние и обуздать рвущиеся наружу эмоции страха, боли, злости, ненависти и беспомощности. Мои попытки успокоить мать были тщетными, она настаивала обратиться в полицию, я же решила, что делать этого не буду, решу вопрос иным способом. Хотя сама была до чертиков напугана. Как оказалось, мать ходила на ногти неподалеку от моего дома и решила наглянуть с родительским визитом. «Предупреждать» - это было одним из правил в моей квартире, я не могу терпеть этих сюрпризов с неожиданным налетом кого-то из знакомых, и она знала об этом и уважала мои границы. Но не сегодня. И возможно это спасло мою жизнь, трудно было оценить, что в тот момент было в голове у этого полоумного. Если характеризовать мои отношения с мамой, то можно назвать их компромиссно-нормальными. Мы не были лучшими подружками, но постоянно поддерживали связь. А после того, как я покинула «отчий дом», они как будто пошли на улучшение. Откровенно говоря, все наши конфликты были вызваны одним «третьим лицом, заявляющим самостоятельные требования», как бы его прозвали на гражданском процессе. Это был мой отчим. Родители развелись, когда мне было лет 5, около года они пытались поддерживать благоприятную атмосферу, и каждые выходные мы проводили вместе, но потом в нашу семью пришел он. Семейные встречи прекратились, и теперь время с отцом мы проводили вдвоем. Затем мать вышла за него замуж, и он переехал к нам, недолго думая, мне сообщили о моей будущей сестренке. Предвещая повествование, несмотря на всю мою ненависть по отношению к отчиму, сестру я люблю безмерно, ей уже 10 лет, и все эти 10 лет она была под моим влиянием и воспитанием, поэтому девушка из нее получается славная. После появления моей младшей сестры, мать словно забыла о моем существовании, это боль всех старших детей в семье, в этот же момент отец женится на женщине, отношения с которой у меня сразу не сложились. Вроде никакой агрессии в мою сторону не было, но мы просто обе поняли, что общение обречено. Так я и росла, отцу было не до меня, он скидывал матери мои алименты и раз в месяц звонил узнать - как у меня дела, по праздникам приезжал и дарил шикарные подарки, вот и все. Мать строила свою жизнь, ублажая «хотелки» нового мужа, реализуясь в карьере и воспитывая сестренку. Мой отчим возненавидел меня в первый же день знакомства, мать была слепа от своей любви, а мне все было очевидно еще тогда. Так я и прожила с ними до 18 лет, в вечных упреках, скандалах, клевете и унижениях с его стороны. Мать все это видела, и всегда меня защищала, но к чему эта защита, когда ты сама спровоцировала нападение. Но да ладно, не мне ее судить. Однако все это безусловно повлияло на мое восприятие модели семьи, на мое отношение к мужчинам. И выработалось известное «у моих детей никогда так не будет, я все для этого сделаю». Поэтому я и догадываюсь об истоках моей вовлеченности к своей преподавательнице, я вижу в ней прототип матери, который будет преследовать меня незакрытым гештальтом всю оставшуюся жизнь. Мда, спасибо маменька. Насколько это было возможно в данной ситуации, я успокоила мать, и она отправилась домой. Теперь и мне требовалось успокоиться, так что, я взяла телефон и набрала своему ex-воздыхателю и по совместительству старшему следователю, лейтенанту юстиции. Сказав, что на меня напали, он отказался говорить по телефону, и сразу же ко мне приехал. Я выложила ему всю историю, и он пообещал, что я могу забыть об этой ужасной истории, мысль о которой до сих пор заставляет стынуть в жилах кровь, и спать спокойно, он обещал все решить. Все-таки есть адекватные бывшие, хоть в этом мне повезло. Скорей всего, внутри него просто теплится надежда о нашем совместном будущем. Но сейчас меня мало интересуют причины его участия. Время уже было позднее, поэтому я действительно собралась спать, но вдруг по моей спине пробежал холодок. И я только сейчас об этом подумала, а вдруг, он напал и на нее, только ей никто не пришел на помощь, и сейчас она лежит мертвая у своего подъезда. Я пыталась убедить себя, что в то время, когда он был со мной, она уже добралась до дома. Но вдруг гениальная мысль меня осенила, и я проверила, когда она в последний раз была в сети в WhatsApp, 7 минут назад, по крайней мере она жива. Больше мне и не надо, поэтому решено было идти спать. Ну как спать, глупо было надеяться, что после такого эпичного дня я смогу уснуть как младенец, я никогда не отличалась спокойным сном. Поэтому я открыла соц.сети и решила найти там Эльвиру. Путем сложных махинации и женских навыков я нашла ее действующие странички на Facebook и в Instagram. К моему разочарованию, в Instagram ее страница была закрыта, видимо от таких любопытных студентов как я. Поэтому мне оставалось изучать только Facebook. Но план по проникновению на закрытую страницу уже начал продумываться. С ее открытой страницы я узнала, ее дату рождения, что у нее есть дочь, два кота, увидела, какую литературу она предпочитает, каких взглядов придерживается, а еще она безмерно любит розы. Ни на одном фото не было того мужика, с которым я ее видела на работе. Надеюсь, это минутное помутнение рассудка. Вот и попробуйте теперь умалить силу соц.сетей, да это же кладезь информации. Я часами любовалась ее фото, читала ее посты за все годы, анализировала, оказывается она несколько лет назад потеряла обоих родителей, для нее это была сильнейшая утрата. Я словно проживала все эти годы вместе с ней, каждая ее эмоция, каждое чувство, я проникала ими и пропускала сквозь себя. В последствие я каждый день буду изучать ее страницу, это похоже на новомодное явление – сталкеринг, но мне все равно, я хочу знать о ней ВСЕ. Так в обнимку с ней, правда виртуальной, я провалилась в сон. Поскольку всю ночь я провела в мечтах прикоснуться к ее лицу, провести пальцем по чуть приоткрытым губам, убрать выбивающуюся прядь за ушко, я как обычно не выспалась. Взглянув, на себя в зеркало, я увидела, что мою шею украшает череда синяков, похожих на пальцы. Все мои усилия по замазыванию следов страстного общения не привели к успеху, только зря тональный крем перевела. Очень радостное известие, подумалось мне, ничего не оставалось, как надеть рубашку с высоким воротником. Если не двигаться и не приглядываться, то вроде бы не видно. В любом случае, мои волосы длинной чуть ниже плеч, попробую закутаться в них. Добравшись до института, я заходила внутрь с опаской, казалось, что вот сейчас он выбежит из-за угла и снова на меня накинется. И очень хотелось увидеть ее, чтобы убедиться, что все точно в порядке. На поточных лекциях этого парня не оказалось, и как можно догадаться, я не особо расстроилась по этому поводу. И вот последняя лекция, ее лекция. Все такая же изящная, красивая, уверенная в себе. Хочу провести пальцами по твоей бархатистой коже, накрутить беспокойный волос и отпустить, заглянуть в самую глубь глаз без капли стыда, просто взять тебя за руку, и ласкать ее до мурашек. Невыносимо смотреть на твои губы, когда у меня нет ни единого шанса к ним прикоснуться. Что ты со мной сотворила? Правда, меня смутила одна вещь, в течение пары я, не отрываясь на нее смотрела, впрочем, как обычно, но ее глаза ни разу не удосужились перевести на меня свой взгляд, хотя наше общение вроде начало набирать обороты, сегодня на меня вылили ушат равнодушия. Я не могу понять, что меня подстегивает несмотря ни на что, оставаться верной своим чувствам, будь это кто-нибудь другой, я бы давно уже охладела к нему, но что сейчас происходит со мной. Что происходит? Я не знаю, возможно никаких смягчений от тебя никогда и не было, это все фантазии болезненного разума, скитающегося в агонии. «Женщины более выносливые особи, они могут все, в отличии от мужчин, которые не в силах обуздать женские способности», - так ты сегодня сказала во время лекции. Действительно, ты можешь все, безусловно, такая статная, вольная, гордая, сильная. Хочется сказать, что ты цельная, но я не могу быть в этом уверенной, потеря родителей, грязь с мужчиной. Ты не можешь быть такой, какой пытаешься себя позиционировать. И вот сейчас я задумалась, а что я могла бы тебе дать? Ведь кто я? Что я? Я не смогу дать уверенность в завтрашнем дне, финансовую защиту, банально физически я не смогу тебя уберечь. Ведь на самом деле мне тебе нечего предложить. Так на что я надеюсь, о чем мечтаю? Но я эмпат, и я хочу, я смогу закрыть твои боли, не могу обещать излечить, но подлатать ведь можно, я могу согревать изнутри, это ведь самое важное. Только бы ты попыталась приблизиться, только бы разрешила мне подойти ближе, только попробуй, умоляю. По окончании лекции, я как обычно направилась к Эльвире Александровне с журналом. Она не проронила ни слова, даже не посмотрела на меня. Оставшись вдвоем. Она наконец-то подняла свой взгляд на меня, впервые, черт его подери, за сегодняшний день, как будто ждала, чтобы мы остались тет-а-тет. - Ева Александровна, у меня к Вам странного характера разговор. Вчера, когда я Вас подвозила, один из студентов это увидел, не упустив возможности сатисфакции, он направился к декану и незначительно намекнул на наши с Вами романтические отношения. Я понимаю Ваш взгляд, мне тоже жутко от этой всей нелепой ситуации. Вопрос с деканом я уладила, но это сейчас. Неизвестно, что у него в голове, и что он еще сможет вычудить. Посему наше с Вами общение стоит прекратить в любых формах, чтобы не посеять лишние слухи, никому из нас это не нужно. - Я знаю, - с дрожью в голосе сказала я, что не осталось незамеченным. Что? Прекратить общение? Из-за этого урода, из-за того, что, твою мать, я кинулась тебя защищать, из-за этого ты лишаешь меня чертового общения. Обида стояла комом в горле, я была в корне не согласна с ней, я еле сдерживала слезы. Какая к черту разница, что он будет болтать, он не имеет никакой материальной базы доказательств. Его слова просто ветер. - Что знаешь? Ты его видела? – с тревогой в голосе спросила она, выйдя из-за стола и подойдя ко мне ближе. - Он ждал меня, - ответила я, опустив голову. - О Господи, что он хотел, что он сказал? - Это уже не имеет значение, я улажу этот вопрос, можете не бояться. Всего хорошего, - развернувшись на каблуках, я направилась по направлению к двери. - Ева, - она дернула меня за руку, чуть сильнее чем следовало. За ту же руку, которую он вчера сжимал со всей дури. Я и не подозревала, что там тоже остались синяки или ушибы. Я непроизвольно заскулила от боли, понимая, что в моих глазах собрались слезы, готовые вот-вот обличить себя. - Ева, что с твоей рукой, почему болит? – она обхватила мои предплечья своими руками, немного потряхивая меня, чтобы я начала говорить. Ей в ответ я лишь помотала головой, не в силах вымолвить ни слова, я не хотела, чтобы она узнала, она еще сильнее бы отдалилась от меня, если бы узнала, на что он способен. Да и ком в горле не позволял говорить, уронив лишь одно слово, я бы разрыдалась. - Меркулова, это сделал он? – она повысила голос. Я смотрела куда угодно, только не на нее. - Умоляю, скажи мне, - истеричным голосом сказала она мне, в ее глазах было столько боли и безнадеги, только бы я знала их причину. Я не могла справиться с ее взглядом, и покорно кивнула головой. - Девочка, что же ты молчишь? – она схватилась за волосы, - что он от тебя хотел? Почему он сделал тебе больно? Не в силах сдерживать слезы, мотая головой, я сказала, – я не могу… Она поймала мой подбородок, вглядываясь в глаза, из которых катились слезы. Я никогда не плакала при ком-то. Только будучи младенцем. В детстве, когда мне хотелось поплакать, я всегда уходила в другую комнату, чтобы никто не видел мою слабость. Потому что я не слабая. Но сегодня. Все так навалилось, что я не смогла себя сдержать, и слезы лились, словно за все эти невыплаканные годы. Она изучала мое лицо с вымученном взглядом, не зная, как мне помочь, так и держав подбородок своей рукой. И тут, ее взгляд невольно опустился вниз, увидев, как он переменился, я поняла, что совершила глупую оплошность. Какая я идиотка. Она их увидела. Ее глаза налились ужасом. Она схватила меня за рубашку и начала хаотично расстёгивать верхние пуговицы, как бы мне хотелось, чтобы это происходило при иных обстоятельствах. Понимая, что мои возражения ничего не изменят, я так и стояла, пока она меня раздевала. - Это он? – истерично кричала она, - это сделал он? Ева, черт подери, ответь. Она схватила меня за лицо, и мои слезы полились с новой силой. Это был немой ответ. Она поняла меня без слов. И дальше произошло то, что выбило почву из под моих ног, что перевернуло мой мир с ног на голову. Она обняла меня. Обняла и прижала к себе. А я рыдала ей в плечо, рыдала, как маленькое дитя. Ее поглаживания по моей голове, постепенно помогли мне успокоиться. - Вы не должны были узнать, я идиотка. - Котенок, расскажи мне все, я должна знать. Только она так могла, из бессердечной стервы одномоментно превратиться в сострадающую Гестию. И это не могло не подкупать. Хотя я терпеть не могла эти уменьшительно-ласкательные выражения, проще говоря – сопли, и запрещала всем своим воздыхателем как-либо меня «сопливить», но из ее уст это звучало как сладкий нектар, как панацея от моей тяжелой болезни. Успокоившись и приведя себя в порядок, мне пришлось ей все рассказать, опуская свои взаимоотношения со следователем, оговорившись лишь о том, что он мой старый друг. Она сидела как вкопанная, лишь ужас в ее глазах выдавал ее эмоции. Под конец рассказа, она совладала со своими эмоциями, и вернулась в прежний образ Ледяной Королевы. Сказав что-то о названии хорошей мази и надежде, что я обращусь с рукой к врачу, она торопилась выпроводить меня. Такая резкая перемена настроений в этой комнате, разбила все мои мечты. Меня словно окунули головой в бочку с ледяной водой. Видимо, это была минутная слабость, ведь в ее глазах я всего лишь ребенок, а как говорят, чужих детей не бывает, вот она и посочувствовала мне, лишь бы я еще больше не разревелась. Какая же я наивная дура, как же я ненавижу себя за то, что она заставляет меня чувствовать. Кинув что-то на прощанье, я поплелась из аудитории. Я не знала, куда шла, я не знала где я, я не знала, куда мне нужно. Мне просто хотелось упасть и рыдать навзрыд. Рыдать с криком боли. Остановившись в коридоре, я перевела дух, и решила ехать домой, перед этим нужно было забежать в деканат, чтобы отнести журнал для внутрисеместровой аттестации. Время было позднее, поэтому нужный мне кабинет был уже закрыт, лишь из одного горел свет, дверь которого была раскрыта нараспашку, отчего я поплелась к нему. Подойдя чуть ближе, я услышала разговор двух людей, и я увидела ее. Она говорила с деканом на повышенных тонах. Я стала невольным участником этой передряги, я стояла и слушала, оставаясь незамеченной. - Эльвира Александровна, только честно, что вас связывает с этой студенткой? - Еще в прошлый раз, я, по-моему, предельно ясно дала знать, что ничего общего у нас в принципе быть не может. Евгений Петрович, ну как у меня может вызывать какой-либо интерес обычная студентка-первокурсница. Она просто глупая девчонка, решившая поиграть в супергероя. Она мне абсолютно безразлична… Больше не было сил это слушать, боль сковала меня изнутри, казалось мне стало трудно дышать, смотреть, просто существовать. Я видела, я слышала с каким пренебрежением и равнодушием она говорила обо мне. Этого было достаточно. Достаточно, чтобы убить меня прямо здесь. Лучше бы этот ублюдок задушил меня там, такой боли как сейчас, я не чувствовала никогда. За что она так со мной? За что? Такой вот парадокс: мы совершаем подвиги для тех, кому до нас уже нет никакого дела, а любят нас те, кому мы нужны и без всяких подвигов... Я намеренно громко постучала по двери, прервав диалог моих коллег. - Журнал, - сказала я ледяным голосом, смотря на декана. - А, точно, девочки уже ушли. Оставьте здесь, спасибо, - мило улыбнулся мне ректор. Он и не подозревал, что речь идет обо мне. Я видела ее взгляд, она поняла, что я все слышала, но мне было плевать, что теперь в ее глазах помимо «глупой девчонки», я являюсь и нахалкой, подслушивающей чужие разговоры. Я вылетела из кабинета пулей, и неслась по темным коридорам вниз. Пустота коридоров отражалась в пустоте моей души. Только что, мое сердце растоптали, а душу вывернули и бросили умирать. Любовь приносит необычайную боль. Я ненавижу. Себя. Ее. Ненавижу.