Аmantes - amentes

Слезы застилали мои глаза, а я спешно покидала обитель этой изгаляющейся стервы, лишь бы больше ее не видеть. Каким уничижительным взглядом она прожигала мое каждое слово, даже эта песня, целиком и полностью посвященная ей, не растопила эту ледяную глыбу. Она в точности такая, как о ней говорят, бесчувственная уничижительная машина. Я всегда равнодушно относилась к необоснованной критике, непринятии меня, но, когда человек, от которого ты ждешь малейшего поощрения своих действий, так пренебрежительно выказывает свое отношение, это не может не ранить. Мои попытки раствориться в безлюдных коридорах института пресекли на корне, сильные мужские руки обхватили мое дрожащее тело и прижали к себе. Это был Женька, кудрявый брюнет-сердцеед, с которым мы, будучи молодыми и горячими, орали песни в каждом караоке Владивостока. Еще у сцены актового зала он отметил несвойственный мне выбор песен и предположил, что я влюбилась. Знал бы он в кого, рыдал бы пуще моего. Так мы и стояли, я обмякшая в его руках, и он, выступающий в роли дружеской жилетки. Он ничего не спрашивал и не советовал, это было наше негласное правило, когда кому-то из нас было хреново, мы напивались и эту тему не поднимали. - Ева Александровна, - тишину разрезал ледяной голос той, кого я не спутаю никогда и ни с кем в жизни, - еще раз пропустите мою пару, на экзамен можете не являться, - отчеканила женщина, глядя своим неизвестным мне доселе взглядом в мои заплаканные глаза, и виляя бедрами, прошла мимо нас. - Вот же сука, не видит в каком ты состоянии, лишь бы гадость сделать. А че ты на ее пары забила, мать? С ума что ли сошла? - Забей. Нормально все будет, - бросила я другу, и выкрутилась из его объятия. Быстро распрощавшись со всеми ребятами и пожелав удачи, я вышла из здания института и вдохнула долгожданный едкий дым, заполняющий мои легкие и мысли. Первая затяжка всегда самая успокаивающая и целебная. Но этот краткий момент уединения и спокойствия быстро заканчивается. Постояв еще немного на холодном воздухе, я вызвала такси и отправилась на работу. Грустная музыка в наушниках и затяжные пробки множили мысли в моей голове со скоростью света. Из всего произошедшего меня интересовало одно – для чего? Со мной все ясно, я влюбилась как идиотка. Но она. Чем эта женщина руководствовалась? Зачем она позволила привести к подобной ситуации. Неужели она как истинная вампирша, просто хотела поживиться тем, как я буду страдать, не имея никаких собственных притязаний? Навряд ли, будто ей не на что потратить свое время. Вероятно, я для нее являлась очередным способом оставаться на плаву, она ведь так боялась оказаться сбитым летчиком. Я так ненавидела того мужчину, который видел ее своей женой, по итогу встала на его место и примерила эту малоприятную роль. Она просто воспользовалась нами. Мной. Когда захотелось – получила желаемое, без каких-либо усилий, только поманив меня изящным тонким пальчиком. И вот я уже стою на задних лапах и готова сделать все, лишь бы она была моей, лишь бы она улыбалась. И вдруг она передумала или ей стало просто-напросто неинтересно, и она вышвырнула меня как старый ненужный хлам. Не тот хлам, который не отдают другим, поскольку он им важен и памятен, не тот, который продают в интернете, ибо тот имеет хоть какую-то ценность. Я просто бесполезный и ненужный хлам. Использованный продукт. Она настоящая психопатка, я уверенна, что это ее диагноз. Полное отсутствие эмпатии и сочувствия, исключительно потребительское отношение. Мне так больно, что она даже не пыталась обличить это в более-менее сносную форму для моего восприятия, она назвала это противной грязью. Мои чувства и меня. Самое страшное, что, измываясь надо мной, она не способствовала угасанию моих чувств. Только сейчас я поняла, что, пребывая в состоянии безответной любви, мне не требуется никакой поддержки и мотивации с ее стороны. Хотя говорят, что даже самая чистая любовь требует ответной реакции, но это не так. Безответная любовь - это как некий диалог с самим собой, ты впервые видишь, насколько широка твоя душа, а ее пределы неиссякаемы, как она готова и жаждет совершать самые безбашенные действия, только бы объект воздыхания был счастлив. Ты наконец осознаешь, что твое сердце способно пожертвовать своей целостностью и стабильностью, его часть навсегда отлучена и больше не подвластна тебе, у нее теперь новый хозяин, который может распоряжаться с ней, как его душе будет угодно. Ты слепо и безоговорочно следуешь не разуму, не здравому смыслу, только своим чувствам. Хотел выяснить их глубину? Получай. Какой бы стервой ты не была, как бы ты не швыряла меня об стену, ты видишь, я все равно у твоих ног, я все равно тебя защищаю, даже перед самой собой, и никому не дам в обиду. Завтра по расписанию стоит пара у этой женщины, я решила идти. Нет смысла от нее бегать, она взрослая девочка и сама довела ситуацию до абсурда, пусть несет за это ответственность. Тем более, ее угроза была более чем правдоподобной. Автоматов теперь у меня уж точно не будет, но допуск на экзамен просто необходим. Вылет на первом курсе не вселяет в меня жизнеутверждающих настроений, и вряд ли поспособствует налаживанию наших отношений. Мое решение посетить семинар у этой женщины мгновенно предопределяло, как я проведу нынешнюю ночь. Конечно же, поглощая учебники различных авторов, анализируя массу электронных источников, и формируя собственное отношение к изучаемой теме. Я была более чем уверенна, что она не упустит момент, чтобы в очередной раз меня уколоть. Поэтому моя оборона должна была быть великолепно укомплектована по всем фронтам. С самого утра меня не покидала тревога, где-то внутри сжимался и прокручивался натянутый канат. Все мысли были сосредоточены исключительно на НЕЙ. В принципе, другого ожидать и не стоило. Казалось, что пары тянулись вечность, знали бы вы, как мне хотелось ее увидеть скорее вновь. Хотя я прекрасно понимала, что лишь один ее взгляд, и я убита выстрелом в упор, прямо между глаз. Настал час Икс. И вроде бы всё как всегда, но я чувствую, с ней что-то не так. Всегда собранная и действующая по протоколу женщина, впервые забыла методичку, впервые настолько отстранена от реальности. Она смотрит в никуда, игнорирует вопросы студентов, она не здесь. Под глазами залегли синяки, и я впервые вижу на ее ухоженном лице морщины. Эльвира делает вид, что ничего не происходит. Но я вижу, что она надломанна. И причиной этого явно выступаю не я. Она даже завершает пару на 10 минут раньше и спешно покидает аудиторию. Перекинувшись парой фраз с одногруппниками, я понимаю, что никто подобного не заметил. Зато я заметила, что по своей рассеянности она прихватила мой журнал. Выбора нет. Придется Вам вернуть мою собственность, Эльвира Александровна, и ответить на пару моих вопросов. По дороге к ее кабинету я обдумывала, что сказать, что спросить. И стоит ли вообще заводить разговор? Не я заварила эту кашу. Подойдя к двери и не решаясь зайти, я потупилась около нее еще полминуты, но повсюду шныряли студенты и преподаватели, поэтому чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, я решила, что откладывать нельзя, да и смысла в этом не было, рано или поздно зайти бы пришлось, так чего тянуть. Я постучала. Естественно, мне никто не ответил, еще бы, снизошла она до такой мизерности. Входя в кабинет, я была настроена воинственно, я пришла требовать ответы на свои вопросы, ну и за журналом заодно. Но только я увидела свою женщину, и весь мир рухнул. Эта мука, сжигающая изнутри, рвущая сердце, такая острая, что хочется выть, и такая мерзкая, что ты ничем не можешь помочь. Этот фрагмент останется на долгие годы самым болезненным воспоминанием в моей жизни. Виски женщины обхватили ее судорожно трясущиеся пальцы, а локти напряженно впирались в деревянный стол. Взгляд был опущен вниз, поэтому волосы свисали неразборчивым потоком. Но это не мешало сделать однозначный вывод о том, что она рыдала. Она убивалась. Не замечая никого и ничего вокруг. Ее тело содрогалось в такт всхлипам, таким надрывным и одновременно глухим. В этом безутешном плаче было столько горького и надломленного. Так не плачут по пустякам, так не плачут от неразделенной любви и предательства. Это нечто глубокое, кровоточащее. Казалось, что я впервые в жизни не понимаю, что мне делать. Только бы я знала хоть малейший способ забрать всю ее боль, хоть единое слово, чтобы ей стало легче, хоть краткую причину ее горя, чтобы оградить и устранить. Я бы все отдала за это. Но единственное, что мне пришло в голову – это бежать. Бежать от нее сломя голову, будучи не в силах ее спасти. Я выскочила из кабинета, так и не оставшись ею замеченной, в висках отчетливо стучала кровь, а я неслась в неизвестном мне направлении по душным коридорам. Я оказалась белкой в бесконечном колесе, миро- и времявосприятие пропали, я не различала ни голоса, ни лица, сфокусироваться на чём-либо было невозможно. Такое ощущение, будто я очень сильно пьяна, и это последний рывок, чтобы добраться до вожделенной кровати. И я делаю рывок. Так я снова оказалась у ее кабинета. В этот раз я не стала стучать, мне всё равно никто не ответит. Тихо закрыв за собой дверь, я не решаюсь сделать ни единого шага, не говоря уж о речевом аппарате. Но просто наблюдать за происходящем было отвратительно, это не раздирающая душу мелодрама-блокбастер, это жизнь. Собрав крохи того, что осталось от моей смелости, я двинулась к ней. Моя кисть крепко обхватила ее плечо, отчего женщина вздрогнула и замолчала, не решаясь поднять голову. Но если честно, я этого и не ждала, я боялась увидеть ее горе, я боялась того, что не смогу ее спасти. Я с самого начала опасалась, что не смогу стать для нее оплотом ни в физическом смысле, ни в моральном. Хотя на последний еще можно было возлагать какие-никакие, но надежды. Сейчас я боялась осознать свою никчемность и бесполезность. Спустя какое-то время она смогла справиться со своими эмоциями, и всхлипов я больше не слышала. Она медленно подняла голову, и несчастные глаза смотрели на меня в упор, но в них не было души, в них не было жизни, там была пустота. Такая пугающая и поглощающая всех, кто рядом. - Я могу Вам чем-то помочь? - теребя свободной рукой ремень сумки, прекратила тишину я. - Нет, я в порядке. Уходите, - совершенно безучастно сказала Эльвира Александровна. - Нет, Вы не в порядке. Вы уничтожаете себя, - говорю я, а голос предательски дрожит, словно это я на грани. - Я давно уже уничтожена, хуже не будет, - и слёзы потекли вновь. Не имея ни малейшего понятия о том, как себя нужно вести в подобной ситуации, я просто подошла ближе и прижала женщину к себе, вдруг она позволит мне побыть ее дружеской жилеткой. Предвещая ее отторжение, я обхватила ее голову и плечи достаточно сильно и уверенно. Я просто не могла ее отпустить в таком состоянии, я просто не могла ее отпустить никуда больше. Но что было моим удивлением, женщина даже не отодвинулась от меня, скорей наоборот уткнулась мне в живот и обмякла в моем хвате. Не знаю, сколько это длилось, но она всхлипывала, а я гладила ее по голове. И все казалось таким естественным и уместным. Каждый ее всхлип я воспринимала как свой, пытаясь его утешить. Было ощущение, что это наш немой диалог. Я так боялась спросить, что разбивает ей сердце, но отчаянно хотела это сделать, вдруг я смогу помочь. И хвала небесам, она заговорила… - Сегодня…5 лет…как нет моих родителей,- ни то прошептала, ни то проскулила Эльвира Александровна, не поднимая головы. Теперь мне многое стало ясно, я читала ее посты в соц.сетях в тот год, когда она их потеряла. К счастью, мне не знакома эта боль, и даже приложив все усилия, я все равно не смогу ее понять в полной мере, но я бы сделала все, чтобы ее разделить и утешить. - Эльвира Александровна, я не знаю какие слова правильны и нужны Вам в данный момент…И навряд ли мне удастся унять хоть толику Вашей боли… Но сейчас уже ничего не изменить…и единственное, что Вы можете сделать, это научиться жить с этой болью. Говорят, что время лечит, но это не так, Вы сами понимаете…Боль потери – это как хроническое заболевание…есть моменты обострения, когда особо тяжело, и наш организм сам не справляется, ему нужна наша помощь, чтобы потом перевести это заболевание в форму ремиссии. Конечно оно никуда не исчезнет, и этот шрам на сердце будет всегда, но нужно научиться проживать и воспринимать это чуть иначе… Иначе, вы погубите себя…они бы этого точно не хотели, - говорила я тихо и медленно, одной рукой продолжая поглаживать ее по голове, а другой прижимая к себе. Возможно, она даже прислушивалась к моим словам, ибо всхлипывания стали не такими громкими и частыми. - Ничего не могу с собой поделать, каждый раз больно как в первый, - наконец-таки она подняла голову, и начала вытирать глаза, отвернувшись от меня. - Наверное, Вам сейчас лучше быть с родными, давайте я позвоню Агате, она Вас заберет. - Не стоит Ваших беспокойств, Ева Александровна, Вы извините, что я вот так вот на Вас вылила все свои слабости, я презираю жалость, и когда ее испытывают по отношению ко мне. - Я не испытываю к Вам жалость. Это сострадание и переживание. И иногда давать своему организму возможность побыть слабым – не есть плохо. Вы же человек, Вам свойственно ощущать спектр разных чувств. Я звоню Агате. - Не нужно, у нее сегодня и так сложный день. - Тогда езжайте домой, Вам вызвать такси? - Сегодня еще консультация с заочниками, я не могу уехать. - Какие к чёрту заочники, свяжитесь с их старостой и все объясните, или перенесите на другой день. Эльвира Александровна, хватит храбриться. Или давайте я сама их найду, и передам. - Я сама им напишу. - То есть домой? - с осторожной улыбкой спросила я. - То есть домой, - мягкая улыбка появилась на её лице. Так мы и разошлись у ворот института. Я налево, она направо. Женщина предложила меня подвезти, но я отказалась, пообещала ей в следующий раз, на что она тепло усмехнулась. Изменила ли сегодняшняя ситуация что-либо в наших отношениях? Чёрт его знает. Вселенная подарила мне еще один шанс к ней приблизиться, осязать, чувствовать, слышать. Вокруг столько людей – а нужен всего лишь один. Как мне спастись? И нужно ли мне это?