Поймай меня, если сможешь (Catch Me If You Can)

Земное королевство не может существовать без неравенства людей. Одни должны быть свободны, другие служить, одни править, другие подчиняться,

— Мартин Лютер

      Жарко. Слишком жарко. Липкий пот стекает по вискам и шее, скользит под воротник рубашки, оседает где-то на позвонках, скатываясь чуть ли не к заднице. Голову сковывает в тиски, боль яркими всполохами охватывает череп, раскалывая его пополам. На глаза давит от яркого солнца, хочется закрыть их, но стоит сделать это, как перед взором мелькает женский труп с красными залитыми клеем белками. В носу и глотке горит от сухого воздуха, который с каждым вздохом разъедает слизистую. На грудь словно опустили здоровенный пресс, что с каждым разом грозится сломать хрупкие кости, вывернув начинкой наизнанку. Сердце колотится о ребра, словно пытается прорваться сквозь клетку. Костлявые пальцы скребут нутро. Колени болят от твердой поверхности, а пятки рук саднит от боли. Дышать. Совсем нечем дышать. Рваные, частые вздохи делают только хуже, вытесняя спасительный кислород.       — Юнги!       Юнги слышит чей-то голос где-то на периферии, но не узнает его. Паническая атака накрывает с головой, не отпуская из утягивающей на дно пучины. Этого просто быть не может! Он не понимает, как такое вообще могло случиться. Его мать — если эту женщину вообще можно было назвать матерью — бросила его еще в младенчестве. Юнги совсем не знал ее. Он рос в одиночестве, никому ненужный нелюдимый ребенок. И только когда его забрали приемные родители, дали кров и крышу над головой, любовь и заботу, которых заслуживает каждый ребенок, Юнги смог почувствовать себя в относительной безопасности. А ту женщину он не знал. Не помнил даже, как она выглядит. Не вспоминал и не искал. Так почему же сейчас ему было так больно?       — Юнги, все хорошо. Дыши глубже, ладно? Давай, дыши со мной.       Юнги поднял голову и увидел перед собой обеспокоенное лицо Тэхёна. Коллега стоял напротив него на пыльной дороге — и когда Юнги оказался на коленях во дворе? — и дышал медленно и размеренно, пытаясь привлечь внимание Юнги. Мин сделал вдох, потом еще один и еще.       — Вот так, давай, дыши глубже. Медленно. Не торопись. Сможешь назвать мне все четные числа, начиная от десяти?       Юнги прикрыл глаза и выдохнул:       — Двенадцать, четырнадцать…       Ладони Тэхёна на плечах ощущались приятной тяжестью, посылая тепло. Глаза заглядывали в самую душу, когда Юнги смотрел в их темный омут. А голос, что вторил счету, отдавался в ушах легким шумом.       Тэхён кивал на каждый счет и предпринял попытку помочь подняться с земли.       — Двадцать… — продолжал Юнги, ощущая, как паника отступает, и сердце колотится уже не так сильно. Боль в груди постепенно исчезла. Он снова мог дышать.       — Лучше? — спросил Тэхён, все еще стоя слишком близко. И, возможно, раньше Юнги бы это показалось неуместным. Но стоять на карачках на грязной земле, задыхаясь от приступа паники, куда более неуместно для опытного агента в присутствии коллеги. Так что Юнги решил отбросить свою гордость и подумать об этом позже.       — Да, спасибо, — Юнги провел пальцами по влажным волосам. Он видел, что Тэхён все еще обеспокоен, однако, коллега не задавал вопросов и не пытался узнать, какого хрена только что творилось с Юнги. За что он был охренеть как благодарен, по правде говоря.       — Это…       — Паническая атака. Да, я знаю симптомы. Тебе нужно что-нибудь еще? Может быть, воды? Или присесть? — Тэхён не предложил Юнги поехать в отдел или вернуться домой. Плюс несколько очков в его пользу. Юнги ни за что бы сейчас не захотел оказаться в четырех стенах даже своей квартиры, хотя там все было ему знакомо и безопасно.       — Нет, я в норме. Давай работать.       — Джастин прислал мне текст баллады и карту с географическим профилем передвижений преступника. Думаю, здесь нам больше делать нечего, — Тэхён кивнул в сторону дома. — Стоит побывать на месте преступления по вызову. Может быть, найдем еще что-нибудь полезное.       Юнги только кивнул. Здесь им, и правда, больше нечего делать. Перед глазами до сих пор мелькало лицо женщины, лежащей на животе, повернутой лицом вбок, с красными застывшими от ужаса глазами. Юнги совсем не хотелось возвращаться в этот дом. Хотя предательский голосок нашептывал о том, что без последствий сегодняшний инцидент не обойдется.

***

      Картина примерно такая же. Дневное время суток. Обеспеченный район. Усиленная охрана. Ни взлома, ни лишних свидетелей. Почти.       На кухне погром. В мойке грудой свалены посуда и другие предметы кухонной утвари. На столешнице противень с печеньем, которое хозяйка как раз собиралась поставить в духовку. На полу опрокинутая с горячей жидкостью кастрюля, прихватки, половники и плошки. Все говорило о том, что в этом месте произошла борьба. Пожилая домохозяйка смотрела какое-то кулинарное шоу по телевизору, пока ловко орудовала на кухне с готовкой, когда через заднюю дверь пробрался преступник — предположительно мужчина — и напал на нее со спины. Женщина так сильно испугалась, что в пылу драки опрокинула горячую воду с плиты и обожгла себе ногу. Нападавший же успел разорвать на ней домашнее платье и даже вырвать клок волос, повалив на пол, предположительно для того, чтобы унизить самым отвратительным способом, которым только может унизить женщину мужчина. Но тут случилось непредвиденное. По словам женщины муж вернулся намного раньше, и это маленькое изменение в его расписании буквально спасло ей жизнь. Мужчина спугнул нападавшего, и тот скрылся.       — Что-то не складывается, — сказал Тэхён, обходя кухню еще раз.       — В смысле, не складывается? Почерк тот же: зашел, напал, навел погром. Просто в этот раз не успел довести до конца свое гнусное дело, больной ублюдок, — ответил один из офицеров.       Тэхён покачал головой. Похоже. Но не совсем. Чего-то не хватает.       — Ну как? Она что-то вспомнила? — спросил офицер, когда завидел Юнги, выходящего из зала, где сидела женщина с мужем в окружении полицейских.       — Она в шоке. Ей нужно время, чтобы…       — Нет у нас времени! — вдруг выпалил Герреро, который до недавнего времени топтался поблизости. — Если мы не поймаем этого ублюдка, пресса нас с говном сожрет. А мне высшее начальство башку открутит.       — То есть, вас больше заботит собственное положение, а не состояние выжившей жертвы нападения? — ощетинился Юнги. Тэхён тут же почувствовал смену настроения в комнате. Все офицеры и эксперты притихли и уставились на двух мужчин, что стояли довольно далеко и сверлили друг друга взглядами. Однако напряжение зависло такое, что хоть ножом режь.       — Вы на что-то намекаете, агент? — с нажимом спросил Герреро.       — Я ни на что не намекаю. Я говорю, что женщине нужно время, чтобы оправиться от шока. Она чудом осталась жива.       — Так и делайте свою работу. Разве не этому вас учат в ваших институтах — выбивать информацию из свидетелей?       Если бы взглядом можно было убивать, Герреро давно был бы мертв. Юнги смотрел на него со смесью презрения и ярости, однако, держал себя в руках. Лишь легкое биение жилы на шее выдавало его состояние.       — Лейтенант, — Тэхён вклинился между двумя мужчинами в попытке хоть как-то свести конфликт к минимуму, — у вас в команде есть женщины?       — Что? — казалось, Герреро не ожидал такого вопроса и даже отпрянул на пару шагов. Тэхён только улыбнулся. Напыщенный придурок.       — Женщины. В вашем отделе есть женщины?       — Это что, намек на половую дискриминацию? — Герреро быстро вернулся к своему сучьему поведению и сложил руки на груди. Тэхён только бровью повел в его сторону.       — Да-да, у нас есть женщины. Вот Кендра, например, — он кивнул в строну улицы, где у патрульной машины стояла невысокая блондинка лет тридцати.       — Прекрасно. Попросите, пожалуйста, Кендру отвести миссис… — Тэхён посмотрел в сторону Юнги.       — Ниболеско, — прохрипел коллега фамилию женщины.       — Попросите, пожалуйста, Кендру отвести миссис Ниболеско на задний двор и… поговорить, — Тэхён снова улыбнулся, когда увидел ошарашенную рожу Герреро.       — Это зачем еще? — пробубнил лейтенант.       — В данный момент миссис Ниболеско со всех сторон окружена… мужчинами. Вряд ли после случившегося она почувствует себя комфортно и сможет что-то вспомнить и рассказать кому-то из нас. Возможно, в компании другой женщины миссис Ниболеско будет чувствовать себя лучше.       Теперь Тэхён ощущал на себе два удивленных взгляда — и Юнги, и Герреро, — и, если бы не такие ужасные обстоятельства, он бы даже подбоченился от гордости, хотя никогда особенно не тяготел к такого рода детским поступкам.       — Да… может, вы и правы, — заикнулся Герреро и тут же затопал в строну патрульной машины.       — Говнистый индюк, — прошипел Юнги.       — Мы мозолим ему глаза, постоянно указывая на ошибки его людей. Его можно понять. Хотя это не оправдывает его поведения, согласен, — кивнул Тэхён, указав рукой в сторону выхода, приглашая Юнги выйти на улицу.       Через пару минут они с Юнги увидели, как Кендра уводит миссис Ниболеско из дома, мягко придерживая за предплечье, пока пожилая женщина содрогается от рыданий и прихрамывает следом. Хотя даже издалека можно было заметить, с каким облегчением она покинула дом и компанию мужчин, которая ее окружала.       — А ты молодец. Я даже не подумал об этом, — сказал Юнги. Тэхён пожал плечами, хотя на самом деле ему было приятно услышать похвалу от коллеги. Ким достал пачку сигарет из внутреннего кармана и вытянул одну, прикуривая. Сизый дым тут же заклубился в воздухе после вздоха. Красный огонек мягко обхватывал фильтр на каждой затяжке. В последнее время Тэхён начал курить чаще. Это ему не особенно нравилось, но нельзя было не признать, что это успокаивало и помогало сосредоточиться. Хотя Тэхён прекрасно знал, что это лишь самовнушение. Не более.       Тэхён повернул голову в сторону Юнги и заметил, как внимательно тот разглядывает его. Ким протянул ему пачку, мол «Можешь тоже», и Юнги словно очнулся ото сна. Моргнул и отшатнулся назад, хотя сигарету все-таки взял. Тэхён едва успел сдержать улыбку, скрыв ее за крупной ладонью после очередной затяжки. Юнги выглядел таким забавным, когда смущался. Однако Тэхён помнил, как нашел его на улице, на коленях, тяжело дышащего, напуганного, сломленного. Тэхён сразу распознал паническую атаку, которая накрыла мужчину, утаскивая из мира реальности. Ким не знал, что стало тому причиной, но догадывался, что Намджун, который попросил Юнги о приватном разговоре несколькими минутами ранее, сообщил, вероятно, что-то очень нехорошее. Ведь именно после его звонка Юнги стало так плохо. Даже сейчас он был напряжен и нервничал, хотя и держался вполне уверенно. Невооруженному глазу было бы сложно уловить детали. Но Тэхёна учили распознавать как раз такие мелочи. И он видел, видел по закушенной время от времени губе, шальному взгляду, мышце, что дергалась на челюсти, пальцам, которые неловко держали сигарету, по нервным и глубоким затяжкам… Юнги чем-то серьезно обеспокоен. Тэхёну хотелось спросить его, все ли в порядке, но он понимал, что коллега вряд ли ему ответит. А потому просто старался держать формальную дистанцию и не выходить за рамки. Юнги не расскажет ему, что произошло. А спрашивать напрямую — значит, вмешиваться в личное, задеть за живое, пересечь границы, которые Юнги не позволил бы переступить.       — Как думаешь, миссис Ниболеско что-нибудь вспомнит? — вдруг спросил Юнги, затушив сигарету о рядом стоящую урну. Голос его прозвучал хрипло и немного со свистом на шипящих, видимо, после никотина. Хотя его голос от природы был слегка с хрипотцой. И, как бы непрофессионально это ни было, Тэхён находил его жутко завораживающим.       — Будем надеяться. Потому что, по правде говоря, я не думаю, что это наш парень, — Тэхён нахмурился. Он все еще считал, что чего-то здесь не хватает.       — Поясни, — попросил Юнги.       — Смотри, — Тэхён оперся о стену плечом и начал загибать пальцы. — Преступник напал, но не смог завершить дело до конца. Почему?       — Потому что муж пострадавшей вернулся домой раньше, — ответил Юнги.       — Наш парень действует наверняка. Он точно знает, когда и где нужно нападать. Так, чтобы не было осечек. Он устраивает представления. Все тщательно планирует. Начал оставлять послания. У него есть свой оригинальный почерк. Это же нападение было, скорее, эмоциональным, чем четко спланированным. Здесь даже нет сексуальной составляющей.       — Даже если преступник изучил расписание новой жертвы, он мог не знать, что муж вернется с работы в неположенное время. Мистер Ниболеско сказал, что это было незапланированно. Хотя определенной системы я здесь не вижу, согласен.       — Наши жертвы моложе. Миссис Ниболеско приятная женщина, безусловно, но под типаж нашего убийцы не подходит. В убийствах есть сексуальный подтекст, в отличие от этого. Субъект наказывает жертв за что-то. Заставляет смотреть. Оставляет предметы их «богатства» на виду. И эти строчки… они не дают мне покоя. Я просмотрел мельком диалог баллады. Убийца оставляет лишь слова Смерти. Но там есть и ответы женщины. Почему он не пишет их? — Тэхён замолчал на долгие пару минут, о чем-то сосредоточенно размышляя.       — Если только…       — Что?       — Если только их тела — и есть ответ.       — Что ты имеешь в виду? — выгнул бровь Юнги.       — Убийца наводит настоящий погром на месте преступления, но потом все тщательно убирает и уходит только после того, как на месте все чисто и безупречно, а тела расположены именно так, как он видит в своей фантазии. Помнишь слова первых нескольких строк баллады? «Твое богатство, золото, одежды, дорогие драгоценности, дом, земля»…       — Думаешь, это символизм? — спросил Юнги и чуть подался вперед.       — Наверняка. Женщины связаны. Они ничего не могут сделать, чтобы сопротивляться. Им приходится смотреть, как он забирает все, что, по его мнению, им не принадлежит или принадлежит незаслуженно. Факт изнасилования — это не акт похоти как таковой. Так он забирает последнее, что у них осталось… плоть. Именно это помогает ему возбудиться. Полная власть над жизнью и смертью. Перед лицом Смерти все равны — и богатые, и бедные.       — Больной ублюдок, — выругался Юнги. Тэхён только кивнул. Грубо, но правда. Этот парень далеко нездоров, и он не остановится. Мало того, он любит внимание. Если бы он хотел оставаться инкогнито, то не использовал бы такой характерный способ убийства, не оставлял бы послания для копов, не насмехался над работой правоохранительных органов. Он хочет, чтобы они знали. Хочет показать, что он способен на это, а они ничего не могут сделать, чтобы его остановить. Так же, как эти бедные женщины ничего не могут сделать, чтобы предотвратить свою смерть.       — Агенты, — Тэхён вскинул голову и тронул Юнги за плечо, когда увидел, что к ним приближается молодая женщина, которая некоторое время назад уводила с собой миссис Ниболеско.       — Меня зовут Кендра Локвуд, — она протянула руку для рукопожатия, и Тэхён отметил, что то было довольно крепким, несмотря на небольшие ладони. Они с Юнги представились и немного отошли в сторону.       — Как самочувствие миссис Ниболеско? — спросил Юнги.       — Неплохо, учитывая то, что она пережила. Не представляю, как она вообще держится, — Кендра сочувственно покачала головой, но тут же приняла строгий и серьезный вид.       — Она что-нибудь вспомнила? — осторожно поинтересовался Юнги.       — По правде говоря, довольно много, несмотря на ее положение. Миссис Ниболеско сообщила, что нападающий был афроамериканцем. Она не разглядела его лица, потому что на нем была маска и капюшон, но руки успела рассмотреть, когда он схватил ее, и она попыталась дать отпор. Смелый поступок, — снова, как бы между делом, добавила Кендра. — Еще она сказала, что, когда этот убл… — она слегка запнулась и выдохнула, — прошу прощения, преступник напал на нее и повалил на пол, то постоянно смотрел ей в глаза сквозь маску. Она даже запомнила цвет. Карий. Но это вам вряд ли поможет, так ведь? К сожалению, больше…       — Подождите, — Тэхёна вдруг осенила догадка и пришлось немного грубовато, но все же перебить девушку. — Миссис Ниболеско сказала, что на нападавшем была маска?       — Да, — подтвердила Кендра.       — Она точно уверена в этом? — переспросил Тэхён.       — Так она сказала. Я спросила ее, не удалось ли разглядеть лица или какие-то особые отличительные детали. Она назвала только цвет кожи и глаз. Больше ничего.       — Спасибо, Кендра, — сказал Тэхён и улыбнулся девушке. Та лишь кивнула и ушла обратно к машине.       — Ты что-то нащупал, да? — спросил Юнги, прищурившись в сторону коллеги.       — Если миссис Ниболеско права, и нападавший небелый, то это точно не наш субъект. Серийные межрасовые сексуальные преступления большая редкость. Я бы даже сказал один процент из тысячи. Наш парень белый. И маска…       — А что с ней? — глаза Юнги тут же загорелись, и он, не дожидаясь ответа от коллеги, продолжил: — Ему не нужна маска, если он хочет, чтобы жертвы видели его лицо перед смертью.       — В яблочко, — подтвердил Тэхён, одарив коллегу уважительным взглядом. — А ты быстро схватываешь, — он подумал, что в таком состоянии Юнги не помешало бы подбодрить. И не ошибся. Коллега слегка подбоченился, хотя, Тэхён мог бы поклясться, что заметил застенчивую улыбку в уголке губ, но та тут же пропала.       — Просто я умею слушать. И делать выводы.       Тэхён распахнул глаза. Да, он вводил Юнги в курс дела по дороге, потому как на оперативку тот опоздал. Ким был уверен, что Мин опытный агент, но все равно приятно знать, что тот слушал его.       — Итак, этот нападавший афроамериканец. Он не хотел, чтобы его узнали и увидели. Скорее всего, не знал точного расписания предполагаемой жертвы и ее домочадцев. Напал на почве эмоций. Хотя и вошел в дом беспрепятственно. Значит, он либо знает кого-то из членов семьи лично, либо не раз бывал здесь и в курсе, как проникнуть в дом.       — Или и то, и другое, — добавил Юнги.       — Возможно. Он ничего не взял, не обставил место преступления, не попытался обездвижить жертву, а вступил с ней в борьбу. Никаких мотивов, кроме жестокости и агрессии, я не вижу. И еще… по статистике чаще всего чем старше жертва, тем моложе насильник. И наоборот. Рискну предположить, что нападавшему на миссис Ниболеско не больше 20-25. Он неопытен и вспыльчив. В отличие от нашего организованного парня. Для таких убийств нужны годы опыта. У нападавшего на миссис Ниболеско поведение обычного неорганизованного преступника. Пусть местные прошерстят всех знакомых семьи Ниболеско на предмет похожих критериев: небелый мужчина, 20-25 лет, со вспыльчивым характером, возможно, уже были приводы или обвинения на сексуальной почве. Пусть ищут вплоть до доставщика пиццы или посыльного. Этот человек должен часто пересекаться с семьей Ниболеско, даже если не знает их лично.       Юнги только кивнул и направился поговорить с Герреро, попутно задев Тэхёна плечом. Ким только улыбнулся. Этот дружеский жест со стороны коллеги вызвал куда больше приятных эмоций, нежели самый откровенный взгляд или показное действие.

***

      Герреро просто рвал и метал, когда они вернулись в отдел. Стоило Юнги заявить, что нападавший — не их парень, лейтенант даже побагровел от гнева. Ну еще бы. Наверняка он хотел побыстрее закрыть это дело, а возможный подозреваемый ускользал из-под носа. Еще и Тэхён в словах не стеснялся, выдав полный психологический профиль преступника, который, естественно, не совпадал с последним нападавшим.       По правде говоря, Юнги не мог не признать, что присутствие коллеги, как ни странно, успокаивало. После того как Намджун буквально ошарашил Юнги новостью о его матери (Юнги старался гнать эту мысль от себя как можно дальше), он никак не мог собрать мысли в кучу. В голове творился такой бедлам, что трудно было сосредоточиться. Паника отступила, но тревожность никуда не делась. Юнги еще не сообщал Брайану о том, что в деле, оказывается, фигурировала его мать. Кинни мог запросто исключить его из состава расследования за прямую связь с жертвой. Юнги и сам должен был себя исключить. Несмотря на то что с этой женщиной его ничто не связывало, он ее совсем не знал и даже в глаза не видел до недавнего времени, это могло бы создать проблемы в будущем, особенно, если (поправочка — «когда») они возьмут убийцу за яйца. А Юнги очень хотелось это сделать. Не ради нее. Нет. Но такие ублюдки не должны ходить среди мирных граждан. Изнасилование, по мнению Юнги, было самым отвратным и грязным преступлением. Он повидал много дерьма за годы службы. Но это выводило его из себя больше всего. Нападавший мнил себя всесильным, властным, имеющим право решать, как распоряжаться чужим телом. Мог изувечить жертву похуже любого мясника. При этом в ход шли не только, так сказать, естественные пути полового соития. Юнги собственными глазами видел, как из ненадлежащих для этого мест специалисты извлекали инородные предметы. От этого бросало в дрожь и пот, голова горела огнем, а руки сжимались в кулаки при всей своей профессиональности и сдержанности. Даже убийцы порой не были столь изобретательны, нежели насильники, которые порой даже смерти не удостаивали своих жертв, оставляя мучиться от боли и чувства отвращения к себе. А самое главное — это зрелищность. Такие ублюдки бросали жертв как мусор, словно те и людьми не были вовсе. Так что нынешнее дело, по меркам увиденного Юнги, было одним из самых «чистых», с чем ему приходилось сталкиваться.       Все эти мысли крутились в голове, противоречивые чувства сдавливали грудь. Гнев сменялся тревогой, а тревога растерянностью. Такое состояние было опасно как для расследования, так и для самого Юнги. У него должна быть ясная голова и твердая рука. А сейчас он был совершенно в себе не уверен. Но присутствие Тэхёна странным образом держало на плаву. Уверенный, собранный, последовательный, Ким выдавал информацию слаженно, четко по пунктам, что не оставалось ни малейших сомнений. Хотя в любых правилах бывают исключения.       — Что вам еще нужно?! — не унимался Герреро. — Мы вам этого ублюдка на блюдечке отдали, а вы мне говорите, что это не он?!       К вечеру того же дня местным копам удалось арестовать подозреваемого. Молодого парнишку, который доставлял продукты и другие покупки чете Ниболеско каждый вторник. Как и предполагал Тэхён, подозреваемому оказалось чуть за двадцать, из бедной семьи, со вздорным характером, кучей замечаний от начальства и коллег и несколькими приводами за непристойное поведение, а также по подозрению в изнасиловании и совершению мелких краж в прошлом.       — Я уже говорил об этом и скажу еще раз. При всем моем уважении, лейтенант Герреро, это не наш субъект. Посмотрите на него, — Тэхён указал рукой в сторону двойного стекла, за которым в соседней комнатушке, за столом, прикованный наручниками, сидел Лима Броквел, тот самый парень, которого полиция задержала почти сразу после того, как проверила все связанные с семьей Ниболеско контакты. Парень дергал ногой, звякал браслетами по столу и вообще вел себя крайне нервно. Юнги не исключал тот факт, что придурок под каким-то хорошим психоделиком, потому что одни глаза, когда его приволокли в отдел буквально за шиворот, чего стоили.       — Это совсем молодой и крайне неуравновешенный человек. Он никак не смог бы совершить все те продуманные до мелочей убийства, что мы с вами расследуем. Для этого нужны годы, годы опыта, холодность рассудка, выверенность действий. А этот молодой человек даже сидеть на месте спокойно не может, — в доказательство своих слов Тэхён кивнул в сторону парня. Тот действительно ерзал на стуле, как волчок, постоянно крутил головой и что-то бубнил себе под нос, судя по движению губ.       — У организованных преступников обычно квалифицированная работа, уж никак не связанная со сферой доставки. Места преступлений разбросаны, — Тэхён указал на карту на столе, на которую нанес пометки Джастина по геопрофилю. — Значит, у субъекта есть машина, он должен передвигаться и оставаться незаметным. Я прошу прощения за непрофессиональную оценку, но вряд ли у такого, как мистер Броквел, есть личный автомобиль, если его зарплата едва покрывает плату за проживание и питание. Максимум, что он может себе позволить, это велосипед. Я вообще почти на сто процентов уверен, что он планировал совершить ограбление. А на женщину напал просто по наитию.       Юнги едва сдержался, чтобы не хохотнуть. Умел Тэхён оставаться беспристрастным, но при этом сказать так, что оборжаться можно.       — У нашего субъекта есть определённая цель. Судя по его образу действий и тем посланиям, что он оставляет, он уничтожает символы богатства в домах жертв. Ему необходимо, чтобы жертвы видели его лицо, глаза — это главная часть его фантазии, это необходимо для эмоциональной разрядки, иначе он не получит удовлетворения от факта изнасилования и представленной после сцены. На месте преступления — он царь и бог, никто не может его остановить, потому что только он решает, кто и когда умирает. Его поведение позволяет предположить, что в обычной жизни у него нет такой власти. Скорее всего, он находится под каблуком властной женщины — матери, жены, начальницы, — от которой не может освободиться, а потому сбрасывает эмоциональное напряжение посредством убийств богатых и уверенных в себе женщин, проецируя образ ненавистной ему на них. Он не нападает необдуманно. Этот парень, — Тэхён снова указал в сторону стекла, — не подходит ни под один из критериев портрета.       — Портрета… — передразнил Герреро противным писклявым голосом, — это вы привыкли там у себя в офисах портреты составлять, а нам здесь убийцу поймать надо.       Юнги хотелось вмазать ему по наглой сальной роже. Даже его железное терпение уже трещало по швам. И он видел, что и Тэхёна тоже. Коллега завел руки за спину, как будто боялся, что, не ровен час, пустит в ход кулаки. Расставил ноги шире, чтобы принять более устойчивую позицию. Вскинул голову выше и расправил плечи. Уверенная и одновременно оборонительная поза.       — Вы знаете, что это не он. И если вы его арестуете и закроете дело, убийца будет продолжать убивать.       Герреро закипел и опасно приблизился к Тэхёну, нависая над ним.       — И что вы предлагаете, агент? Сидеть и ждать следующего трупа?       — Я предлагаю еще раз взвесить все доказательства и улики и подумать о том, как выманить субъекта. Потому как с его подготовкой и игрой в кошки-мышки просто так он нам не сдастся.       Герреро ругнулся и вылетел из помещения, больше не сказав ни слова.       — А ведь мы можем просто послать его, да? Забрать дело и задвинуть этого напыщенного твердолобого индюка подальше с его мнением, — сказал Юнги, устремив убийственный взгляд в сторону двери. Тэхён сжал переносицу и покачал головой.       — Это не принесет нужного результата. Хотя, признаюсь, он порядком мне надоел.       Юнги только хмыкнул. Кому он рассказывает? Вот с такими прид… коллегами, как Герреро, приходилось работать довольно часто. А еще говорят, что фараоны не отличаются вежливостью. Да по сравнению с ним Юнги просто сама деликатность. Пфф.       — Я не понимаю, почему убийца не оставил послания в первых трех случаях? — спросил Тэхён, ни к кому конкретно не обращаясь, когда они вернулись в общую комнату и подошли к доске с уликами. — В балладе десять строф Смерти. Субъекту хватило бы текста. Если это не отличительный знак, как использование клея или символизма богатства, то зачем было вообще начинать? Он испытывает зависть и ненависть к представителям высшего класса. Почему?       — Ты говорил, что он сливается с толпой, — предположил Юнги, перебирая файлы на столе. — Может, слишком хорошо? Так хорошо, что его не замечают.       — И это раздражает его, — дополнил Тэхён, кивая словам Юнги. — Он чувствует себя никчёмным среди них. А давление властной женщины рядом лишь усиливает его неполноценность. Он не чувствует себя состоятельным в жизни. Ни работа, ни секс, ни какие-либо другие жизненные удовольствия не прельщают его. Он хочет вырваться из-под гнета этой неполноценности. И удается это лишь на местах убийств. Ему нужно внимание. Много внимания. Поэтому он так тщательно продумывает сцены мест преступлений. Поэтому оставляет своеобразные подсказки. Он насмехается над нами. И жаждет признания.       — Подожди, — Юнги более внимательно вгляделся в папку с документами и поднял взгляд на Тэхёна, — когда в новостях появилось первое упоминание о серийном убийце в богатом районе?       — После третьего убийства, когда… — похоже, Тэхён уловил за хвост ту же мысль, что поймал и Юнги.       — Тогда же копы усилили патрули — нашли закономерность между преступлениями. Если ему нужно внимание, а изначально он его не получал…       — Он решил «подтолкнуть» расследование в необходимом для него направлении, чтобы его заметили и заговорили о нем не только среди сотрудников правопорядка, но и среди обычных граждан.       Юнги кивнул и улыбнулся чуть заметно. На самом деле они с Тэхёном довольно неплохо работали вместе. Было приятно разделять одну мысль на двоих, делиться теориями, даже самыми бредовыми, и знать, что у кого-то возникла такая же, понимать, что вы на одной волне. Для командной работы это очень важно.       — Эй, ты куда?! — крикнул Юнги, когда Тэхён внезапно сорвался с места и направился прямиком в кабинет Герреро.       Коротко постучав — не растеряв профессионализм по дороге, а иначе тычков от Герреро не оберешься, — Тэхён вошел в кабинет и с порога выпалил:       — Я знаю, как выманить нашего субъекта.