Иисус красит ногти в розовый

      Пускай в школе Крэйг Такер и обладал незавидной репутацией «хулигана», а соседи и мамины подруги считали, что ничего путного из него не выйдет, на самом деле он не был так плох.       В частности, Крэйг никогда не сбегал из дома (не было необходимости) и не шастал с друзьями по заброшенным зданиям (слишком велика была вероятность наткнуться на укурков-готов или грёбаного Марша с его придурковатыми приятелями). Поэтому практического опыта в побегах у него не было — а выбраться из «Благодати» с помощью дипломатии не представлялось возможным. Вожатые просто игнорировали его просьбы позвонить родителям — вопрос о законности данного действа парень решил даже не ставить. К директору же или Мортону идти с жалобами было себе дороже. Но, видимо, Такер был героем какого-то невероятного фильма, потому что в тот же день, когда он окончательно решил, что на свободу придётся лезть через забор (с проволокой на нём, какого чёрта, это что, тюрьма?), к нему с небес спустилось решение. Выглядело и звучало оно, как нервный пацан с рыжей чёлкой и тремором рук.       Он появился на пороге библиотеки, где Крэйг и Брэдли притворялись, будто работают — а на деле лениво разыгрывали партию в морской бой на листах из Писания и пытались додуматься, как вытащить Такера из «Благодати». Нервно озираясь, рыжий подошёл и, смерив Крэйга долгим изучающим взглядом, молча остановился у стола. Все трое уставились друг на друга в неловкой тишине.       — Ты Крэйг? — наконец подал голос незнакомец. Дождавшись безразличного кивка, он положил перед парнями сложенный вчетверо лист бумаги в клеточку. — Это тебе. Я выполнил свою часть сделки… теперь попроси своих ненормальных друзей держаться от меня подальше, — он поёжился. — Толстяк угрожал моим родителям, Господи!       С этой фразой он ушёл прочь, оставив Крэйга и Брэдли наедине с бумажкой.       — О чём это он? — нахмурился Брэдли. На листок он глядел с таким опасением, будто там была напечатана инструкция по сборке ядерного оружия из тапка, палок и пары консервных банок. Такер пожал плечами и, удостоверившись, что они в библиотеке всё ещё одни, взял бумажку и покрутил в пальцах.       — Понятия не имею, о каких друзьях идёт речь. Может, Мортон подкинул любовную записку, чтобы потом меня за неё отчитать? — апатично предположил Крэйг, но листок всё же развернул. Его глаза мгновенно расширились, как у грёбаной мультяшки, а в груди совершенно по-дурацки ёкнуло сердце. Знакомый почерк.       «Крэйг (жирно зачёркнуто) Неуважаемый засранец Такер. Баттерс рассказал мне, что за херня творится в этой религиозной дыре, куда ты себя загнал. Поэтому сегодня ровно в три часа дня мы вытаскиваем тебя оттуда. Собери манатки и будь готов. Надеюсь, тебе ещё не успели промыть последние остатки мозгов — но на случай, если это так, я прихвачу паяльник :)»       Ниже был старательной рукой — Крэйг подозревал, что Клайда — выведен огромный, на половину листа, член, но Такер в эту секунду даже не обратил на него внимания. С абсолютно идиотской улыбкой он смотрел на скромную подпись:       «Твой (зачёркнуто несколько раз) Твик»       Кажется, для выражения счастья его безэмоциональная морда просто не была приспособлена, потому что когда Крэйг наконец отвёл глаза от заветного имени, то понял, что Брэдли смотрит на него со смесью ужаса и непонимания на лице. Видимо, бедный парень решил, что «Благодать» наконец добилась своего, и Такер сошёл с ума. Опасения Сэнка только подтвердились, когда Крэйг, не переставая улыбаться, хлопнул его по плечу и с несвойственной ему энергией выскочил из-за стола.       Твик думал о нём. Твик собирался ему помочь. Твик запугал какого-то пацана до смерти, только чтобы он доставил Крэйгу записку. Даже несмотря на то, что Такер наговорил ему весной, даже несмотря на месяц их взаимного игнора и полной отстранённости… он всё ещё за него и с ним. Или нет? Крэйг нахмурился и пробежался задумчивым взглядом за мгновенно полюбившимся ему строчкам послания. Да уж, Твик явно зол. Вполне заслуженно. Сможет ли Такер вернуть всё то, что было между ними до той дурацкой ссоры? Он почему-то вспомнил четвёртый класс — и их первую крупную размолвку, связанную, кажется, с супергеройской темой. Тогда всё было легче — проще разговоры, проще отношения между ними. Тогда Крэйг не любил Твика, пусть весь город и был убеждён в обратном. Не любил — но уже в те далёкие дни не представлял, как можно ходить в школу, играть в приставку или смотреть фильмы без трясущегося недоразумения под боком. Со временем чувства стали глубже, и вместе с тем сложнее, и в какой-то момент бесстрашный, плюющий на всех и вся Крэйг Такер понял, что ему не всё равно. И испугался.       Но теперь бояться было нельзя.       Он сжал записку в кулаке, и повернулся к Брэдли с мрачной решимостью в глазах.       — Что у нас по графику сейчас?       — Через десять минут занятие с мистером Мортоном, — недоумённо отозвался Сэнк, способный только гадать, что могло заставить Такера испытать такую гамму разнообразных эмоций. — Но нам туда нельзя. Он всё ещё не отошёл от того раза, когда ты- ты рифмовал все его слова на ху… — он покраснел и прикрыл рот рукой. Некоторые привычки не может искоренить даже школа отпетого противника режима Крэйга. — На неприличное. Ты понял.       Такер посмотрел на часы. Маленькая стрелка, стилизованная под всепрощающую длани Господню, показывала без двадцати три. Крэйг невольно подумал, будто сам Иисус указывает ему верную дорогу — и впервые за всё время пребывания в лагере, мысль о божественном вмешательстве не отвратила его. Такер улыбнулся, окончательно запутав Брэдли, и направился прочь из библиотеки.       — Значит, Мортона сегодня ждёт неприятный сюрприз.

***

      «Благодать Господня» была любимым детищем Альберта Мортона, его сокровищем и маленьким персональным Раем, землёй обетованной, если позволите. Он свято верил: любого маленького паршивца, бесстыдно пускающего слюни на мужские достоинства (Мортон вычислял таких сразу — многие из мальчиков, попадающих в лагерь, пытались флиртовать даже с ним, какое кощунство!), можно было повернуть к свету, помочь ему найти путь к Богу. До того, как пройти курсы по педагогической и социальной психологии, он работал пресвитером в церкви. Неблагодарная работа. Прихожане не ценили его, а мамаши ограждали от общения с крохами, в которых его намётанный глаз сразу распознавал гадкое зерно мужеложства. Должность психолога и преподавателя в религиозном лагере стала именно тем, о чём Мортон так долго мечтал — наконец-то он получил возможность влиять непосредственно на юные детские умы!       Многие возвращались к нормальной жизни. Некоторые находили утешение в его объятиях. Другие… отправлялись к Богу в немного более буквальном смысле, чем подразумевали обещания в брошюрах. Но были и те, кого сам Олаф Святой посчитал бы обречёнными и неспособными ни на что, кроме злодеяний. Черви, точащие яблоко. В эту смену в их списке оказался Крэйг Такер — парень из Южного Парка, пытающийся внести смуту в каждое занятие. В противостоянии ему Мортон видел свою кару — ведь у каждого нравственного человека должно быть испытание, которое необходимо пройти — и справлялся с несением её вполне удачно.       В конце-концов тяжёлый труд усмирил непослушание мальчика, и тот перестал срывать лекции и мозолить своим присутствием глаза. Как говорится — и овцы целы, и газон в лагере идеально подрезан. Альберт кивнул собственным мыслям, и повернулся к группе. Он оглядел затылки ребят, склонившихся над письмом, с самодовольной улыбкой отца, гордого успехами отпрысков. Сегодняшним заданием Мортон в очередной раз задрал собственную профессиональную планку немыслимо высоко — ребята под его чутким руководством анализировали чрезвычайно сложный библейский текст. Остальные преподаватели боялись прикасаться к Писанию (Альберт подозревал, что они просто не были достаточно компетентны), но он считал, что без него у детей не будет достаточно пищи для ума.       Мужчина как раз хотел объявить о завершении работы, как вдруг краем глаза заметил знакомую синюю шапку.       Такую во всём лагере носил только один человек, отказавшийся расставаться с тряпицей даже под угрозой наказания. Мортон прикрыл глаза, уже чувствуя подступающую мигрень. Крэйг Такер собственной персоной по диагонали пересекал лагерь, уверенно направляясь именно к ним. Чёрные волосы выбивались из-под проклятой шапки непослушными лохмами, нижняя челюсть была упрямо выдвинута вперёд, глаза горели — Альберт с некоторым внутренним беспокойством отметил, что паренёк сегодня выглядит взвинченным. Психолог надеялся, что это лишь очередной суицидальный эпизод, а не готовящаяся по его душу гадость. Он даже любил, когда дети вскрывали вены — после таких представлений остальная часть группы ещё долгое время вела себя тише воды, ниже травы.       Конечно, это не покрывало всех нервов, потраченных на подавление шумихи вокруг «Благодати», но всё же…       Мортон сделал Крэйгу предупреждающий знак рукой, но негодяй и не думал подчиняться. Он прошёл прямо сквозь толпу детей, сидящих кто на брёвнах, кто прямо на земле — и остановился, только когда между ним и Мортоном осталась лишь высокая тумба, предназначенная для выступлений и чтения проповедей. Несколько секунд они буравили друг друга возмущёнными взглядами, а потом Такер бесцеремонно рванул тумбу на себя. Альберт почувствовал, как гнев поднимается со дна души удушливым тёмным облаком, нахмурился, и грозно произнёс…       …— Крэйг, ты переходишь все границы! — проскрежетал старик, стоило Такеру повернуть трибуну — или как там называется этот насест для учителей — к себе. Мортон даже попытался отодвинуть его, но куда там. Крэйг умел быть упрямым, и не зря ходил с Клайдом в зал — уж хилого святошу-маразматика отпихнуть при желании мог бы. Тот возмущённо заклокотал горлом, будто захлебнулся наконец собственной желчью или случайно проглотил жабу. Такер на адские звуки даже внимания не обратил — его решительный взгляд был прикован к толпе. Растерянные ребята, замершие над планшетами и блокнотами в скрюченных позах, смотрели на него с опаской. В их глазах стоял немой ужас людей, заподозривших, что среди них находится смертельно больной человек, источающий миазмы инфекции. Будто если они хоть ненадолго задержат на нём взгляд, мгновенно заразятся чем-то ужасным. Возможно, здравым смыслом.       Он вздохнул, собираясь с мыслями. Крэйг не был похож на урода Картмана, любителя пространных и запутанных, но каким-то образом убедительных речей. Не умел говорить красиво и правильно, как мамкин моралист Брофловски. Не был экспрессивен и заряжен эмоционально, как Твик. Он был всего лишь Такером — ничем не примечательным парнем, каких много в городах вроде Южного Парка. Но раз получилось так, что он единственный в этом ужасном месте смог осознать нечто ценное для себя и по-настоящему правильное… было бы верно поделиться этим с остальными.       — Меня зовут Крэйг Такер, — начал он, не обращая внимания на мистера Мортона, в гневе убежавшего куда-то в сторону корпуса. Вернётся он уже с охраной, стоило полагать. — Я из Колорадо, Южный Парк. До вчерашнего дня я не был уверен, зачем сюда пришёл. Мне казалось, что со мной что-то не так, — он честно пытался добавить в голос немного искренности. Судя по лицу Брэдли, давящему слабую, но трогательную улыбку где-то на задних рядах, пока получалось. — Я запутался в своём отношении к одному человеку. Мне казалось, что он виноват во всём, что между нами происходит. Типа… что он специально подаёт не те сигналы, издевается надо мной. Но на самом деле, всё это время я был эгоистичным мудаком, — Крэйг криво улыбнулся краешком губ. Его импровизированная речь с каждой минутой становилась всё более личной, но он почему-то был не против. — Я боялся, что я один чувствую… что-то. И думал, что у меня есть право замалчивать это говно, грызть себя, обижаться на того, кто мне дорог. Но нихера подобного!       По передним рядам прошло оживление. Крэйг увидел обеспокоенное лицо Брэдли и понял, что позади него что-то происходит. Видимо, охранники уже спешат снимать его с тумбы… Такер упрямо нахмурил брови. Почему-то ему было важно высказаться. Как будто, если он не сделает это сейчас, уже не сможет объясниться с Твиком.       — Это, нахер, не так! — повторил он. — Нужно говорить с людьми через рот. Всего этого не было бы, признайся я сразу. Но к чему я веду, — краем уха он слышал какой-то шум на заднем фоне, но не стал поворачиваться, а лишь повысил голос, перекрикивая творящийся бардак. — Это место — ад. Здесь никому из вас не помогут, даже, блять, не мечтайте. Лучшее решение — сбежать нахер, и научиться… я хэзэ, любить себя? Принимать? Не бояться, что вас не примут или отвергнут. Я собираюсь вернуться к своему парню и жить счастливо, как только свалю отсюда! И вам советую.       Он выдохнул. Толкать праведные речи оказалось тяжелее, чем Крэйг представлял. Но толпа, кажется, осталась под впечатлением — по крайней мере, все взгляды широко распахнутых глаз были обращены… не к нему, а к чему-то позади него. Ну да. На что Такер надеялся? Он закатил глаза и, уже готовясь направиться в какую-нибудь комнату для наказаний (он бы не удивился, узнав о такой), повернулся.       Ожидаемых разъярённых охранников нигде не было видно, зато…       — Вау, — Твик, эффектно выходящий из клубов дыма — почему-то розового — в удивлении поднял брови. Он широко и ехидно улыбался (застывший в оцепенении Крэйг мгновенно захотел расцеловать эту ухмылку), попутно вытряхивая из волос цветные блёстки. В другой руке у него был зажат паяльник. — Круто пиздишь, Крэйг Такер из Колорадо. Мне особенно понравилась часть про — аргх! — самовлюблённого мудака. Говори так почаще и, может быть, я тебя прощу.       Крэйг против воли улыбнулся. Господи, как же он скучал по этому невыносимому придурку. Как он мог подумать, что у лагеря есть шансы против убойного очарования Твика? Такер даже не знал, чего хотел больше — обнять его, как в любимых Тришиных мелодрамах (а потом пытаться не получить паяльником по лицу) извиниться или плюнуть на всё и засосать прямо на глазах у Мортона и парней. Видимо, что-то такое, совершенно сопливое, читалось на его лице, потому что в следующую секунду где-то слева раздались звуки тошноты. Крэйг с трудом отвёл взгляд от Твика — и тут же скривился. Его парень заявился в «Благодать» не один — за ним притащился уродливый хвост в виде Марша и компании. Сейчас они увлечённо избивали охрану под надоедливый нудёж Баттерса и мычание Кенни. Видимо, Токен, Джимми и Клайд отказались участвовать в потенциально уголовно наказуемой заварушке, именуемой «спасением Крэйга», и Твик каким-то образом уломал главных террористов школы помочь.       Так мило и так отвратительно.       — Хватит глядеть друг на друга, педики, — заворчал Картман. Он и был тем, кто изображал звуки блевотины, пока остальные кретины громили лагерь. Крэйг только сейчас понял, что за клубы дыма ответственны грёбаные дымовые шашки, с помощью которых парни и проникли на территорию лагеря (а он ещё считал, что путешествие в Перу было самым странным событием в его жизни), а теперь стремительно превращали его в тлеющие останки. Мистера Мортона он тоже нигде не наблюдал: даже думать не хотелось, что с ним могли сделать за те две минуты, что он не отвлекался на происходящее, увлечённый собственным спичем. — Меня ща стошнит, и если это случится, то ваши гейские задницы компенсируют мне три ведра крылышек КФС. Ещё успеете вылизать друг другу яйца.       — Отвали от них, жиртрест! — естественно, где жирдяй, там и Брофловски, и в очередной раз сдохнувший Кенни. — Мы здесь, потому что кто-то из этих вожатых пытался растлить одноклассников Айка. Сосредоточься на этом, или вали, пока я не разъебал твоё уродливое лицо!       Началась перепалка, но Крэйг даже не обратил на неё внимание. Он, словно заворожённый, направился к Твику. Происходящее всё ещё казалось нереальным. Он столько раз думал об этом моменте, когда пытался заснуть, или в очередной раз выслушивал о своей «неправильности»… и вот он настал. Такер замер в нескольких шагах от Твика, не решаясь переступить границу, которую сам же и воздвиг месяц назад. Они уставились друг на друга — Твик с любопытством, а Крэйг с едва различимой надеждой. Теперь, когда адреналин от первой встречи спал, а крики и взрывы на заднем фоне превратились всего лишь в белый шум, Такер не знал, что сказать.       Последние несколько дней показали, что лучшее решение в таких ситуациях — говорить правду.       — Я скучал, — признался Крэйг.       Твик, напряжённый, как натянутая струна, выдохнул. Его плечи опустились в заметном облегчении. Кажется, признание растопило между ними очередную ледяную стену — Крэйг с опаской развёл руки в стороны, и Твик мгновенно прильнул к нему, обнимая в ответ. Только сейчас Такер понял, как взвинчен был всё это время.       — Я волновался за тебя, идиот, — Твик фыркнул беззлобно, но смотрел при этом так, что Такер в очередной раз понял, как сглупил. Он скользнул широкими ладонями по Твиковым плечам вниз, и в конце-концов положил руки ему на бёдра. — Чем ты думал, когда припёрся в — аргх! — религиозный лагерь фанатиков? Здесь люди дохнут, как мухи! Ты в курсе, что в таких местах выполняется план по уничтожению геев? Это даже не теория заговора! Я на Ютубе смотрел обзор.       — Я же вроде говорил тебе, что не гей, — улыбнулся Такер, разглядывая лохматую блондинистую чёлку, обсыпанную блёстками (интересно, где они эти дымовые шашки брали — у Эла-Гомосека? Было бы иронично). Ему хотелось рассматривать лицо Твика часами, подмечать все детали, которые он упустил за то время, что валял дурака в «Благодати». Неожиданно Твик оказался слишком близко — так, что они едва не стукнулись носами. Он отвесил Такеру несильный щелбан.       — Какой же ты твердолобый баран, — покачал Твик головой. — Я ещё сто лет назад тебе на это ответил: ты ещё какой гей, Крэйг. И будешь геем всё то время, что проведёшь в наших гейских отношениях, а потом и в нашем гейском браке. И так, пока — аргх! — нас не разлучит гейская смерть, и мы не попадём в гейский ад.       — Или ад для би-любознательных.       — Или так, — тихо согласился Твик.       А потом они поцеловались. И всё было хорошо…

***

      …или ему так показалось.       Дорога домой проходила в неловкой тишине. Вернее, молчали только Твик и Крэйг, упакованные на заднем сидении раздолбанной Картмановской хонды — Кайл и жиртрест пиздели без умолку, перекрикивая друг друга и постоянно щёлкая радио (зачем, непонятно: ни одна станция не работала) — но до них Такеру не было дела. Он радовался, что хоть Баттерса в машине не было, и его забрали родаки. Крэйг, прижатый щекой к оконному стеклу, слушал мерное Твиково дыхание, чувствовал тяжесть его плотно прижатого бедра, и размышлял о разговоре, который у них неизменно будет, как только они доберутся. Крэйг не был достаточно туп или наивен, чтобы полагать, будто один поцелуй и проникновенная речь перед толпой перепуганных ребят решат проблему. Обнадёживало лишь то, что Твик также был настроен на разговор, и никогда не играл в «молчанку», как делал сам Крэйг.       Такер осторожно повернул голову и попытался устроиться поудобнее. Несмотря на то, что машина жиртреста могла похвастаться большим салоном (где он её вообще взял? и кто выдал этому сумасшедшему права?), всё место на заднем сидении занимал какой-то хлам. Лыжи, кусок музыкального центра, стопки журналов… в этой свалке гармонично смотрелся похрапывающий Стэн, вытянувший в их с Твиком сторону ноги — и поэтому парням пришлось сидеть практически друг на друге. Твик, почувствовавший его шевеление под собой, заёрзал.       — Прекращай, — прохрипел Крэйг, пытаясь на него не смотреть. — Иначе я уйду отсюда со стояком.       — О, да ладно? Я думал, ты ездил в лагерь перевоспитываться, — ехидно протянул Твик, намеренно проезжаясь задницей по Крэйговым бёдрам. Забавно, как в детстве все считали (главным образом благодаря азиаткам, и постоянным нервным тикам), что он — грёбаная невинность. Ага, конечно. Когда он хотел, его неуклюжесть и писклявое пищание превращались во вполне себе соблазнительные поддразнивания. Вот только моменты он для подобных метаморфоз выбирал крайне неудачные — например, когда они тряслись в чужой тачке, рядом бормотал во сне Стэн, а на передних сидениях до хрипоты спорили Брофловски и Картман. — Чему вас там только — аргх! — учили? Мне стоит начать ревновать?       Крэйг закатил глаза. Он пытался напрячь мозги и придумать какую-нибудь остроту в ответ, но Твик внезапно добавил — чуть более нервно:       — Я ведь имею право ревновать? Мы… мы ведь встречаемся?       Такер вопросительно изогнул бровь. Он не сразу понял, о чём Твик говорит — но потом до него дошло. Точно, они ведь расстались той весной с его же лёгкой руки. Разошлись, рассорились, и не общались так чертовски долго. Удивительно, как быстро Крэйг позабыл о месяцах разлуки, стоило им с Твиком снова оказаться вместе. Их общение, и флирт (теперь он не боялся этого слова), и жесты — ничего не изменилось, не несло на себе печати расставания, не мешало. Они подходили друг другу, как кусочки мозаики — и поэтому снова говорить друг с другом, видеть друг друга было совсем легко. Крэйг переживал о грядущем выяснении причин его отъезда, но не о том, как им дальше общаться. Это казалось самим собой разумеющимся. Он разобрался со своей головой, и теперь они снова могли быть теми, кем были до того, как он всё испортил. Парнями (без всяких «фальшивых»), лучшими друзьями и просто близкими людьми.       Но то, что он понимал это, не значило, будто Твик мог прочитать его мысли. Не дождавшись от него ответа, Твик нервно прикусил губу, и торопливо забормотал ему куда-то в макушку:       — Конечно, я сказал там, в лагере, что мы — аргх! — пара, и ты вроде как был не против, и мы поцеловались, но это было под влиянием момента, и я так соскучился… но я не знаю на самом деле, к каким ты там выводам пришёл, — он, как и всегда, так быстро разгонялся до параноидального состояния, что Такер и слова не успевал вставить. — Тогда, в мае, я сказал, что тебе нужно выбирать, и если ты выбрал не нас…       Такер притянул его к себе за загривок, и поцеловал. Теперь он соображал намного лучше, чем в «Благодати», когда вокруг творился хаос и взрывались розовым дымом хлопушки — и на трезвую голову целовать Твика оказалось ещё приятнее. Он был кайфовый и тёплый, мелко дрожал под его ладонью, пытался кусаться в поцелуй. Стало только круче, когда Такер приоткрыл рот — и они поцеловались уже «по-взрослому». Крэйг, чувствуя жёсткую руку в своих волосах, мимоходом подумал о том, что если бы они попробовали это в период, когда он искал себя — никаких лагерей бы не понадобилось.       — Прости, — пробормотал он куда-то ему в щёку, когда они наконец оторвались друг от друга. — Я просто идиот, ты сам это сказал час назад. Мы встречаемся. Если, конечно, ты хочешь.       Твик смешливо фыркнул — и от его тёплого дыхания по спине Крэйга побежали мурашки. Кажется, признание Такера его успокоило.       — Ты реально думаешь, я стал бы с тобой сосаться, если бы не хотел? Ты не настолько хорош, Такер.       — Да ну? — азартно ухмыльнулся Крэйг, но доказать Твику обратное у него не получилось. Не успел.       Под визг тормозов машина остановилась, и к парням с переднего сидения обернулся очень недовольный Картман.       — Ёб твою мать, если я ещё раз повезу в своей крошке гомиков, — почти ласково заявил он, а потом заорал, брызжа слюной. — Выметайтесь нахер и снимите себе ёбаный номер! Это вам не тачка из Титаника, мелкие вы куски говнеца. Потрахушки я бы ещё стерпел, но не всю эту гомосячью болтовню. Давайте на выход.       Он говорил что-то ещё в своей обычной мудацкой манере (и снова спорил с Кайлом, который пытался отстоять их право находиться в тачке — правда, как-то вяло), но Крэйг уже не слушал. Он открыл дверь — и они практически выпали прямо на асфальт, смеясь и пихая друг друга под бок. Почему-то даже перспектива тащиться до дома (а жирный урод выкинул их прямо на шоссе) ещё бог знает сколько не пугала. В конце-концов, теперь они в любой момент могут остановиться, чтобы напомнить себе и друг другу — Твик и Крэйг снова вместе.       Сегодня, и пока ад для би-любознательных их не разлучит.       Несколько месяцев спустя. craig_tucker. (фотография) craig_tucker. @tweek и я. озеро старка всё ещё лужа. bradley_senk. Парни, фотография супер, но @craig_tucker, ты не пробовал хоть изредка не показывать средний палец и не делать такое сложное лицо? Мой бойфренд не верит, что ты на самом деле хороший и милый парень :( tweek. о чём ты, у этого придурка фак в заводских настройках!!!!! БЕРИ ПАРНЯ, и приезжайте в южный парк. пусть увидит всё сам!!! craig_tucker. + к твику, буду рад вас видеть, надоело быть единственной гейской парочкой в радиусе пятидесяти километров. тем более, нам есть, что отметить: благодать наконец-то прикрыли окончательно. bradley_senk. Уговорили. Ждите на эти выходные!