3.
8 июля 2023 г., 00:00
По мнению Крэйга, все вечеринки и посиделки, на которые сквад его вытаскивал, можно было разделить на три типа: хорошие, отстойные и ультра-мега-отвратительные (к последним относились все те, на которых судьба сталкивала его с кем-то из дружков Марша). Хорошими были ночёвки у него или Токена, вечера в кофейне Твиков, походы в городской планетарий или поездки на ферму. Отстойным чаще всего оказывалось всё то, что выбирал Клайд — и этот день не стал исключением.
— Фа ладно тефе, зато фдесь фкусно, — прочавкал Донован ему в лицо. Каким-то невероятным образом он оказался с ног до головы перемазан горчицей. Такер почти скучал по присутствию рядом с ними Бебе — рядом с ней Клайд хотя бы притворялся, будто умеет нормально вести себя за столом. Крэйг поморщился и швырнул в приятеля скатанной в шарик салфеткой. Та врезалась точно в лоб, но вздрогнул при этом почему-то не Донован, а примостившийся рядом Твик. Стаканчик кофе — уже третий за последний час, нет, Крэйг не следил — в его подрагивающих руках опасно качнулся, и Такер плавным, отточенным за годы знакомства почти до автоматизма движением попытался его перехватить. Под ладонью оказались чужие горячие пальцы. Твик ойкнул и с любопытством склонил голову набок.
— Хочешь подержаться за ручки, Такер? — подразнил он.
Крэйг, не найдясь с ответом, фыркнул. С недавних пор Твик открыл новую ачивку — быть невыносимым игривым засранцем — и как относиться к этим изменениям, было непонятно. Имел ли Крэйг право подыгрывать? И было ли это игрой? Они никогда не обсуждали свои фальшивые отношения… но ведь окружающие считали их парой. Твик тоже? Чёрт возьми, если Крэйг понимал, что происходит у этого чудика в голове. В последнее время он не мог ручаться даже за свою собственную. Из раздумий его вывел раздражённый стон Клайда.
— Чуваки, ну не перед моим же бургером, — заныл он, показательно не глядя на их сцепленные руки. Крэйг мгновенно отдёрнул пальцы. Насколько ненормальным было ощущение комфорта, которое он ощущал, когда прикасался к своему передругу-недопарню? Судя по тому, как Твик мгновенно привалился к его боку, будто не мог существовать отдельно от него и двух минут, чувство являлось взаимным. Мысль об этом одновременно радовала и напрягала.
— Прекрати заказывать гомофобную — аргх! — еду, чел, — возмутился Твик. — Тогда нам не придётся заботиться о душевном равновесии грёбаного бургера. Да, Крэйг?
Он похлопал Такера ладонью по бедру — обычный жест, ничего такого. Токен, Джимми или Клайд так делали, когда пытались привлечь его внимание. Да что там парни, даже девчонки иногда шутливо пробегались пальцами по его бёдрам или пытались хлопнуть по заднице — а однажды Рэд и вовсе забралась Крэйгу на колени. И никогда он не чувствовал себя… так. Неспособным сосредоточиться ни на чём, кроме узкой горячей ладони поверх кожи, упакованной в плотную джинсу. Господи, Твик даже не сжимал, не пытался придать жесту интимности — он просто трогал, и этого Такеру было достаточно, чтобы полностью выпасть из разговора. Кажется, за столом к ним присоединились Токен с Николь, и Крэйг с ними даже поздоровался, но при этом все его мысли были о том, как непринуждённо и рассеянно Твик барабанил пальцами по его бедру.
Это было нормальной реакцией? Ему нравилось, потому что это был парень, или потому что это был Твик? И с каких это пор его жизнь, скудная на эмоциональные потрясения, стала такой, чёрт возьми, сложной? Почему Твик, который волновался обо всём на свете — серьёзно, он верил в теневое правительство и скупал овсяные хлопья тоннами, если случайно слышал по телевизору, что они спасают от радиоактивного излучения — никогда не переживал насчёт них? Потому что он не придавал этому такого значения как Крэйг, или просто не задумывался? Почему-то Такеру было важно услышать ответ — но как сформулировать непосредственно вопрос он не знал.
— Эй, Факер, отвисни!
Крэйг поднял взгляд — Клайд пялился на него со смесью недоумения и обиды. С нижней губы у него свисал лист салата, и Такер подавил желание закатить глаза.
— Ты что, не слушал? Как я навалял тому челу из тренажёрки? Чувак!
— У тебя всё хорошо, Крэйг? — с другого конца стола на него обеспокоенно смотрела Николь, отставившая в сторону клубничный коктейль. Такер в который раз подивился, как хорошо они с Токеном подходили друг другу: даже интонации в голосе одни и те же. — Ты такой тихий. То есть… даже тише, чем обычно, я имею ввиду.
Крэйг пожал плечами. Виновник его задумчивости — с уже чётвертым стаканчиком кофе, видимо, подошедшая парочка подогнала — обеспокоенно зыркал из-под светлой лохматой чёлки. Руку с бедра Твик убрал, и Такер снова смог трезво мыслить. Но надолго ли?
— Я в порядке. Так чё там с тренажёркой?
***
Крэйг открыл глаза. В последнее время ему всё реже снились фантастические приключения и сражения с гигантскими морскими свинками, и всё чаще — реальные воспоминания. Он хорошо помнил тот день в пиццерии — собственное смятение, преследующее ночами ощущение фантомных рук Твика на теле. Это стало одной из причин, почему они поссорились. Раньше он думал, что проблема заключалась в Твике и его чрезмерной тактильности, с которой он не знал, что делать. После вчерашней консультации Крэйг понятия не имел, кого винить — получалось, что себя, за неспособность говорить словами через рот. Возможно, если бы он хоть раз рассказал Твику, что его… смущают прикосновения… а что бы тогда было? Мысли пошли куда-то не в ту сторону — Крэйг, даже сквозь вяло отступающую сонливость чувствующий, как покраснело лицо, раздражённо приподнялся на локтях. Почему он вообще проснулся? Ответ обнаружился мгновенно — за столом склонился над какими-то бумагами Брэдли. В жёлтом свете лампы он что-то торопливо писал, шумно вздыхая и грызя грифель карандаша. Видимо, эти звуки его и разбудили. Крэйг широко зевнул — его сосед дёрнулся всем телом и торопливо обернулся. Несколько секунд они пялились друг на друга — Такер, заспанный и растрёпанный, не сразу сообразил, что ситуация отдаёт чем-то нездоровым. Наконец Брэдли отвёл глаза — но спустя мгновение тишину комнаты потревожил его свистящий шёпот. — Прости, что разбудил. Крэйг с удивлением понял, что это всего лишь второй раз за всё время, проведённое в лагере, когда Брэдли рискнул к нему обратиться. Первый — и самый запоминающийся — случился в тот памятный первый день, когда они столкнулись в уборной. Сейчас Сэнк хотя бы не был до смерти напуган, хоть и оглядывался на дверь с видом законченного параноика. Крэйг проследил за направлением его взгляда — не было похоже, что кто-то собирался врываться к ним в спальню. — Не парься, — отмахнулся Такер. Он скользнул ладонью по задней части шеи, пытаясь размять мускулы. Местные жёсткие кровати явно были частью терапии — вернее, очередным способом наказания. — Я всё равно хотел пойти прогуляться. Это же… не запрещено? Брэдли сунул пальцы в рот, потом, будто опомнившись, сцепил их в замок. На вопрос он не ответил, зато выпалил на одном дыхании: — Спасибо, что заступился за меня сегодня на исповеди. — М? А, ты про головомойку, — Крэйг вздохнул и помассировал переносицу. От одного только воспоминания об этой публичной экзекуции хотелось повеситься. — Не бери в голову, чел. Честно? Я едва сдержался, чтобы не зарядить старому маразматику промеж глаз. — Не говори так о мистере Мортоне… — промямлил Брэдли. — «Не суди, да не судим будешь» — А он сам не слишком-то придерживается этой заповеди, а? — саркастично поинтересовался Крэйг. Пару секунд назад ему хотелось только одного — упасть лицом в подушку и снова уснуть — но разговор взбодрил не хуже кофеина. Кажется, это его личный сорт стимуляторов — неконтролируемая ярость. Он окончательно поднялся и спустил ноги на пол, почёсывая ступней вторую ногу. — Почему ты защищаешь его? Брэдли замер, обдумывая вопрос. Подсвеченное жёлтым светом лампы, его лицо казалось слишком резким, под глазами пролегли графитово-чёрные тени. Крэйг невольно подумал о том, каким его случайный сосед по комнате был до попадания в «Благодать». Несчастным? Запутавшимся, как сам Такер? Если так, то не сказать, что местная терапия как-то ему помогла. — Я его не защищаю, — очень тихо сказал парень, выкручивая руки. — Но… больной не может обвинять врача, Крэйг. Овца не боднёт пастора. И даже если- если это случится, как тогда он ей поможет? Он не станет. Наверное. Крэйг медленно моргнул. — Но ты не овца, — заметил он. — И не больной. Ты человек, и этот старый хрен не имел, чёрт возьми, права так с тобой разговаривать. Впервые за всё время их знакомства Брэдли позволил себе слабо улыбнуться. — Конечно, я болен. Не понимаю, почему ты… почему ты так упорно пытаешься это отрицать, — он склонил голову набок, явно борясь с желанием потянуть руки ко рту. Такера его самоистязания начали конкретно так беспокоить. — Мы не такие, как нормальные люди, Крэйг. Я не знаю, как было в Южном парке, но- но в Касл-Роке это становится понятно сразу. Мужчин должно тянуть к женщинам. Это нормально, такими нас создал Господь. Между парнями не может быть… — он замялся, пытаясь подобрать слово. — Ничего такого. Крэйг, угрюмо слушающий его скомканный монолог, закатил глаза. — Господи, зачем ходить вокруг да около? Не может быть чего, привязанности? Любви, симпатии? — Такер почти не застыдился самого себя, когда сказал то самое слово. В конце-концов, он всю началку таскался за Твиком, осыпая его милыми прозвищами, тупо избегать сентиментальности. Он дождался, пока Брэдли дёргано мотнул головой в знак согласия, и окончательно разозлился. — Тогда что у тебя было с тем парнем, твоим кузеном? Не верю, что это было чисто желание подрочить. Вчера ты звучал так, будто он дорог тебе. Хотя, конечно, это не моё дело. Брэдли смертельно побледнел — это было заметно даже в горчично-жёлтом свете лампы — и закусил губу так, что полопались и закровоточили свежие ранки. Крэйг поморщился и выудил из пузатого рюкзака, закинутого под кровать, пачку салфеток. Парни частенько издевались над его «бабским набором», но эй, он просто был всегда готов ко всякому дерьму. Когда двадцать четыре на семь таскаешься с человеком, постоянно влипающим в неприятности или опрокидывающим что-то на себя (кофе, воду, подносы в КФС — нужное подчеркнуть), нужно уметь находить выход из любых ситуаций. Такер со странным чувством опустошённости вспомнил, как ещё до весны они постоянно шатались за городом — и как Твик шарился в его рюкзаке, ругаясь на мусор столетней давности, выгребая со дна фантики и крошки. Воспоминание застало Крэйга врасплох — чем дольше они не виделись, тем чаще он вспоминал, как на самом деле всё было… хорошо. Но как может быть так здорово и так странно в одно и то же время? Такер всё ещё не понимал свои чувства до конца — он просто знал, что с Твиком было… спокойно. Так, как надо. А без него под боком всё валилось из рук: по-настоящему заметно это стало здесь, в лагере, где он лишился привычной обстановки, друзей и родных. Постоянно мерещилась его блондинистая макушка рядом, хотелось чем-то с ним поделиться, что-то рассказать или хотя бы написать сообщение (а смартфоны в «Благодати» были запрещены, так что он при всём желании не смог бы этого сделать). Это не было похоже на тоску просто по другу. От размышлений заболела голова, и он спрятал лицо в ладонях. Брэдли рядом рвал салфетку на полоски и, будто в трансе, бросал их на стол, прямо на бумаги, над которыми до этого так усердно корпел. Кажется, Крэйг снова всё испортил — и сам загрузился, и Сэнка заставил волноваться. — Слушай, я не собирался лезть в твою личную жизнь, — Такер надеялся, что звучит хотя бы немного раскаивающимся. — Просто эта тема уже давно… Его перебил скрип двери, а в следующую секунду парней ослепил внезапно включившийся свет. Крэйг зашипел и прикрыл глаза ладонью — сквозь пальцы он рассмотрел чей-то высокий силуэт в дверном проёме. Брэдли рядом, кажется, начал задыхаться от ужаса. Тишину ночи прорезал расстроенный голос Мэнсона — одного из вожатых, ответственных за этот корпус, того самого, который проводил для Такера его первую экскурсию по лагерю. — Мальчики, вы же знаете правила, — он покачал головой и посмотрел на них, будто отец, снова поймавший отпрыска за поеданием песка на улице. — Никаких разговоров после отбоя, тем более, при выключенном свете, помните? Вы сами ввергаете себя в соблазн! Кажется, Такер так натурально охренел, что мистер Мэнсон поспешил добавить. — Ладно Крэйг, он всё ещё новенький здесь… но ты, Брэдли, почему позволяешь такому происходить? Ночь — время для сна, а все разговоры можно отложить до завтра. Волнующие вас темы вы всегда можете поднять на исповеди, но никак не здесь, — он прошёл в комнату (в их комнату!) и ничтоже сумняшеся забрал у окоченевшего Брэдли его бумаги. Тот смог только слабо пискнуть в знак протеста. — Я верну тебе их завтра утром, когда удостоверюсь, что здесь нет ничего… запрещённого, как в тот раз. Он многозначительно посмотрел на парня, а потом вздохнул и пригладил и без того идеальную чёлку. — Пожалуйста, теперь отправляйтесь по кроватям. О наказании я расскажу вам завтра. — О чём расскажете, ещё раз? — Крэйг вопросительно поднял брови. Мэнсон виновато улыбнулся. Его дружелюбие, совершенно несоответствующее ситуации, вымораживало — уж лучше бы плевался ядом, как Мортон, чем делал вид, будто действительно хочет помочь. — Вы нарушили правила лагеря, за это предусмотрены штрафы. Такова жизнь, к сожалению. Не волнуйся Крэйг, — он ободряюще приподнял уголки губ, очевидно, приняв клокочущий внутри Такера гнев за нервозность. — Господь не даёт нам испытаний, которые мы не можем вынести. А теперь предлагаю вам отдохнуть и набраться сил перед завтрашним днём. В тишине. Спокойной ночи! «Что б ты вообще спать не смог» — мысленно огрызнулся Крэйг.***
Следующие несколько дней заставили Крэйга осознать три вещи. Во-первых, он гораздо выносливее, чем полагали учителя физкультуры. Их с Брэдли наказание заключалось в том, чтобы всю неделю следить за чистотой и порядком на территории лагеря — это значило, что они должны были стричь газон, тягать мешки с мусором из столовой, наводить порядок в аудиториях и заниматься всей той грязной работой, которую работники и преподаватели с радостью на них вешали. Это освобождало их от некоторых лекций, но даже так к концу дня Крэйг чувствовал себя куском мяса — хотелось просто упасть на пол и никогда больше не двигаться. Он бы не удивился, если бы узнал, что мистер Мэнсон, следящий за тем, как хорошо они выполняют свои обязанности — руководитель одного из кругов Ада. Иначе откуда в нём столько желания загонять их до смерти? Во-вторых, Брэдли Сэнк оказался отличным парнем. Это было неразличимо на первый взгляд — людей обычно отпугивают параноики со сгрызенными едва ли не до костей пальцами, и не Крэйгу их винить — но становилось очевидно во все последующие. Его «ответственный друг» был сообразительным и смешным парнем, особенно когда немного расслаблялся. Да, он всё так же сыпал пугающими цитатами из Священного писания, но эй! Все имели право на привычки и странные склонности. Такер, выросший в Южном парке и повидавший всякое дерьмо, скоро совсем перестал обращать на бормотание приятеля внимание. В перерывах между работой они разговаривали об учёбе, играх и музыке, и оказалось, что их вкусы весьма схожи. Немного портили настроение косые взгляды вожатых и других воспитанников, но зря что ли Крэйг всю жизнь тренировал фирменный покер-фейс? У них против него не было и шанса. Третья же вещь… пугала. Только сейчас Крэйг в полной мере начал осознавать, куда попал. Если раньше ребята вокруг казались ему просто нервными, теперь он со всё нарастающим ужасом понимал — большинство из них если не находились на краю суицида, то были к нему в опасной близости. Нестабильно эмоциональные подростки, обуреваемые гормонами, каждый день выслушивали тирады о своей гнусности и испорченности — Такер, уже не так зацикленный на себе, как в первые дни приезда, видел, с какими лицами они выходили из кабинетов, и это его беспокоило. Теперь он знал, что скорая приезжала в «Благодать Господню» в рекордно быстрые сроки — и если видишь у корпуса громадину красно-белой машины, значит, ещё один бедняга попытался повеситься или перерезать вены. На фоне подобных открытий Крэйг открыл в себе талант настоящей язвы — и не боялся им пользоваться, благо, что ещё одного наказания поверх полученного можно было не бояться. Он влезал на исповеди, перебивал лекторов и, вальяжно уронив голову на локоть, передразнивал вожатых во время ежеутренних молитв. — Бог умер за наши грехи, помните, дети мои! Что он сказал бы, увидь тех, кто не раскаивается в греховных желаниях? — А вы спрашивали у самого Иисуса, что он думает по этому поводу? Потому что чел живёт буквально со мной по соседству. Я каждый день вижу, как он забирает почту — и знаете, выглядит довольно прогрессивным. Красит ногти в розовый, носит футболки с т- и гей-флагами, а ведь даже я их не ношу, хотя вроде как гей. — Мистер Такер, уймитесь! Вы не можете показывать неприличные жесты Роджеру Ульямсу! — А что он мне сделает? Вернётся из 1600-го и забьёт псалтырем до смерти? — Эй, не приплетайте монархов к этой ереси! Это вы довели Её Величество, не так ли? Но одних ехидных комментариев, сказанных абсолютно ровным и бесстрастным тоном, недостаточно для того, чтобы переменить атмосферу лагеря к лучшему — Крэйга просто отсылали подальше, в очередной раз таскать мешки или стричь газон. Ребята продолжали ловить нервные срывы, а те немногие, кто пытались из лагеря уехать, терпели неудачи — кому-то не позволяли родители, а кто-то, как Крэйг, сдуру подписали договор о невозможности уехать без возникновения ситуации, опасной для жизни, и теперь жалели об этом. Такер не считал себя впечатлительным парнем, но здешние порядки и упадническое настроение давили ему на мозги. Ночами он не спал, а прислушивался к Брэдли, ворочающемуся на соседней кровати — и сам же себя ненавидел за паранойю. Господи, как вернётся, нужно будет извиниться перед Твиком за все те разы, когда он не воспринимал его страхи всерьёз. За те… многочисленные разы. Каким-то дерьмовым он был бойфрендом, если говорить начистоту. Такер уставился в потолок, размышляя над этим. Бойфренд. Несмотря на все старания, местные мозгоправы так и не смогли выработать в нём омерзение к этому слову — или самому концепту однополых отношений. Видимо, он навсегда останется упрямым ослом Крэйгом Факером — и всё сказанное будет воспринимать строго наоборот. Чем больше он думал об их с Твиком размолвке, тем паршивее себя чувствовал. Почему он его оттолкнул? В памяти возник знакомый образ, сложенный, будто паззл, из десятка кусочков — широкая улыбка, дёрганые движения, блестящие глаза. Крэйг с непонятно откуда взявшимся смущением подумал о том, что ничего из этого не вызывает у него отторжения. Скорее, напротив… он зажмурился до ярких пятен перед глазами, отгоняя ненужные мысли. В конце-концов, он не один живёт в этой комнате! Брэдли вряд ли обрадуется, если… так, а где вообще Брэдли? Такер на секунду подвис, а потом уловил звук льющейся в душе воды. На долю секунды это его успокоило — но ровно до того момента, как Крэйг вспомнил, что Сэнк зашёл в ванную комнату добрые сорок минут назад. Никогда до этого он не торчал там так долго. Крэйг поднялся на кровати и прислушался — вода шумела ровно, будто… будто кран выкрутили на полную для того, чтобы никто не услышал посторонних звуков. Такер уже знал, зачем так делают. Недавно тот самый парень, любитель женской одежды, заперся в душевой и вскрыл вены — нашли его только благодаря воде, вытекающей из-под двери. А сейчас Брэдли Сэнк, от нервов не оставивший на руках живого места, заперся в душе и не выходит уже сорок минут. Крэйг, не размышляя ни секунды, бросился к двери душевой — и с криком «Брэдли!» так рванул её, что едва не вырвал хлипкую щеколду с мясом. Хрустнуло дерево, ему в лицо ударил горячий пар… Такер был готов к любой кровавой жести, к кишкам и месиву, но только не к тому, что увидел. Первым в глаза бросился глянцевый разворот порно-журнала, лежащего на бачке унитаза — а потом на него из-под мокрой чёлки уставились округлившиеся от шока и ужаса глаза. Грёбаный ад. — Блять! — чувствуя себя последним идиотом, Крэйг торопливо прикрыл глаза ладонью и отвернулся. Его жизнь — чёртов радужный ситком. — Извини, чел, я просто подумал, ты… всё, меня нет. Э-э, извини ещё раз. Он выскользнул из душевой, хлопнув многострадальной дверью так, что с расшатанного косяка посыпались куски побелки. Какой же он придурок… Такер упал на кровать и накрыл голову подушкой, даже сквозь неё слыша копошение за закрытой им только что дверью. «Благодать» творит с людьми настоящий пиздец — ещё каких-то две недели назад он был образцом спокойствия и воплощением самообладания, а теперь чуть не довёл до инфаркта парня, просто уединившегося для дрочки. Нужно было отсюда валить, это точно. Он вяло катал эту мысль в мозгу, когда звук льющейся воды стих, а в комнате появился Брэд. Судя по копошению — Крэйг не отрывал подушки от лица, хватит на сегодня позора — он торопливо переоделся и нырнул под одеяло. Но очень скоро подорвался с кровати с вымученным стоном. — Я так не могу, — взорвался он. Крэйг подавил вздох. Сейчас на него наедут с претензиями, не так ли? Вполне заслужено — лично он прибил бы того, кто попытался бы вломиться к нему в душ — но всё равно неприятно. Прежде, чем Брэдли обрушил бы на него поток обвинений, Такер поднялся на кровати и выдохнул: — Извини, чел. — Прости меня! Несколько секунд они сверлили друг друга удивлёнными взглядами. Крэйг нахмурился и выдал глубокомысленное «э-э» — он никак не мог понять, правильно ли расслышал соседа. За что тот вообще извиняется? Брэдли, застывший у кровати скрюченной статуей, склонил голову набок в немом вопросе. Первым отмер Такер. — А ты-то нахера извиняешься? — вскинул он тёмную бровь. — Я не собирался к тебе врываться, просто… чёрт, короче, со всем этим суицидальным дерьмом, что здесь творится, я пересрал, что ты тоже решил откинуть копыта. Не знаю, что на меня нашло. Брэдли виновато отвёл глаза — и Крэйг понял, что его опасения были небезосновательны. Это не добавило ему энтузиазма. — Я ценю, что ты переживаешь, — промямлил Сэнк. — Я извиняюсь, потому что тебе пришлось увидеть эту ужасную сцену в душе… ты… ты же не собираешься никому рассказывать или- или просить другую комнату? О, это было бы ужасно, — он присел на кровать и зажмурился, явно прокручивая в голове какие-то ему одному известные ужасы. Крэйг же перестал хоть что-то понимать. — Почему я должен съезжать или, тем более, кому-то что-то рассказывать? — поинтересовался он. У Брэдли было много заскоков, но об этом новом Такер ещё не слышал. Может, он дрочил на какую-то стремоту типа фурри? Если так, Крэйг не хотел ничего об этом знать. — Ты- ты правда не понимаешь? — нервно расчёсывал руки Сэнк. — Я ужасный грешник и извращенец! — Извращенец? — Крэйг на мгновение подвис, а потом с усталым вздохом сжал переносицу. — Брэдли, абсолютно все парни дрочат. А те, кто этого не делают, либо импотенты, либо отбитые психопаты, как этот мистер Мортон. Я уверен, они скидывают напряжение, мочась в людных местах или потроша кошек. Его не покидало неловкое чувство неправильности происходящего. Разве об этом с Брэдли не должен был говорить отец? Или хотя бы интернет? Играл же он в игры и читал комиксы, неужели ничего больше? У него самого первыми друзьями на нелёгком пути мастурбации стали порносайты — не самый лучший учитель, конечно, но Крэйг не жаловался. Видя, что Брэдли до сих пор не выглядит убеждённым, Такер вздохнул и сложил руки в замок. — Окей, похоже, пора доставать козыря. Однажды Триша, моя мелкая сестра, застала одного из моих друзей за дрочкой в нашем туалете, — Такер поморщился. — Он был чертовски бухой и накуренный, и ему казалось, что в его член вселился дух Пола Маккартни. Так что он «изгонял» его под грёбаных битлов в три ночи в нашей ванной. И орал дурниной. — Я думал, Маккартни жив, — растерянно отозвался Брэдли. Растерянно — зато спокойно, без этого своего о-боже-я-прямо-сейчас-попаду-в-ад выражения. И хорошо, значит, кризис миновал. Крэйг мысленно поблагодарил Клайда за то, что он такой невыносимый придурок — сам Такер такую идиотскую историю никогда бы не смог выдумать. Эта ситуация частично компенсировала полученную Тришей моральную травму. — Он и жив, — фыркнул Крэйг. — Не то чтобы моего друга это смущало. Как видишь, я видел ещё и не такое. В том, чтобы… э-э, подрочить в душе нет ничего аморального. Это простая биология, она никому не может навредить. Как и чьи-то чувства к парням. Брэдли долго смотрит на него — так, что это становится почти неловким. Раньше на Крэйга так смотрел только один человек. Когда они с Твиком гуляли у озера, бросаясь в уток чипсами, или устраивались в гнезде из одеял у телевизора, или катались на великах… иногда он смотрел на Такера немигающим, выжидающим взглядом — и разочарованно кривил губы, когда Крэйг отворачивался, не зная, что сказать или сделать. Кажется, сейчас он понял, чего от него хотели — и желание поцеловать Твика осторожно подняло голову где-то на подкорке его сознания. Он нахмурился — Сэнк, похоже, воспринял это на свой счёт и торопливо отвернулся. Несколько минут они сидели в темноте, а потом его «ответственный друг» тихо признался: — Я так хочу тебе поверить. Но ты говоришь невозможные вещи, Крэйг, — грустно заметил он. Темнота растрепала его спутанные кудри, заставила лицо выглядеть болезненнее. — Мне столько раз говорили, что это ужасно, что- что нужно лечиться… а тут появляешься ты, и вообще ничего не боишься. Не боишься сказать всему миру, — он спародировал его гнусавый голос и показал в темноту фак. — «Я Крэйг, и мне плевать, что вы обо мне думаете! Я- я могу целовать кого захочу!» Я завидую тебе. Крэйг удивлённо моргнул. А ведь и правда. Брэдли говорил чертовски правильные вещи. Он — Крэйг Такер, и ему плевать, кто что думает. Он может делать, что захочет, и не вешать на себя грёбаные ярлыки и флаги. И если ему нравится парень, с которым он таскается за ручку с четвёртого класса… если он хочет его обнять и поцеловать его тупое лицо, разговаривать с ним о гонках и выслушивать монологи о сортах кофе… если это действительно то, чего он хочет, то, чёрт возьми, почему он до сих пор не занимается именно этим? Такер встал с кровати и, игнорируя обеспокоенный взгляд Брэдли, в смятении навернул по комнате несколько кругов. Перед глазами замелькали воспоминания: он отстраняется от прикосновений, избегает разговоров, не спит ночами. И всё почему? Потому что он боится, что действительно что-то чувствует к Твику? Серьёзно? Потому что когда-то девочки-азиатки подарили ему лучшего парня, о котором только можно было мечтать, а он загнался из-за собственной неуверенности и рассорился с ним? Крэйг запустил ладони в волосы и пригладил лохматые пряди. Ему хотелось смеяться, а ещё со всей силы ударить что-нибудь. Но больше всего ему хотелось поскорее свалить из «Благодати» и заявиться на порог кофейни Твиков, как в каком-нибудь сопливом ромкоме, и извиниться. Весной он наговорил ему уйму гадостей — и о том, что вся эта голубая тема ему надоела, и о желании попробовать что-то новое, и об опостылевшей репутации «замужнего педика». Пора исправлять собственные косяки. Он с сомнением покосился на окно, через которое пробивался бледный лунный свет. Нет, сегодняшняя ночь — точно не вариант. — Крэйг, всё в порядке? — осторожно спросил Бредли, с любопытством наблюдающий за тем, как Такер наворачивает по комнате круги. — Всё просто потрясающе, Брэдли, — кивнул Такер. — Завтра я, блять, возвращаюсь домой, к своему парню.
Примечания:
спасибо всем, кто пишет отзывы <3
следующая часть (заключительная) — 18.07.
