Июньский ноктюрн по венам

Утро не задалось: голова болела так, что хотелось умереть. «Алкоголя нужно было поменьше… Вообще не помню, что было вчера…» — пронеслось в голове Кирилла ещё до того, как он успел распахнуть глаза. Он ощущал прохладную постель и контрастирующее тёплое тело, лежащее с ним в обнимку. Парень резко встал, заставляя Диму, лежащего рядом, недовольно замычать и перевернуться на бок. Резко в голову парня прилетели воспоминания последней ночи: пицца, алкоголь, а после — поцелуи и приятная истома внизу живота. Чёрт. «Да ладно… Неужели… мы что, геи?! Мы поцеловались! Это катастрофа…» — кричал пьяный рассудок парню. Перед глазами всё двоилось, а пульсирующая боль в голове заставила найти дополнительные точки опоры руками. «Нужно валить как можно быстрее. Даже представить не могу, как буду смотреть ему в глаза после этого!» — судорожно думал Кирилл, надевая джинсы и стараясь не грохнуться на пол. К его счастью, Дима спал крепко: проснулся он лишь от излишне громкого хлопка входной двери. Это позволило избежать неудобный диалог сегодня, но рано или поздно друзьям всё равно пришлось бы поговорить об этом…? И этим моментом стал первый урок сольфеджио в сентябре, случившийся меньше, чем через неделю после дня рождения друга. Кирилл по своей дурацкой привычке пришёл на урок заранее, повторяя какие-то конспекты с прошлого года. Он искренне не хотел вспоминать инцидент в доме Димы, но неприятные мысли и болезненное предвкушение встречи взглядов разъедали его изнутри. Парню было стыдно за свои пьяные выходки, он считал, что Дима будет злиться на него или даже возненавидит… Ещё страшнее для Кирилла было бы, если Дима рассказал об этом кому-то. Юноша никогда никому бы не позволил узнать, что самым постыдным для него было маленькое, сидящее где-то глубоко внутри, чувство счастья от той пьяной близости с лучшим другом. Это чувство было тщательно спрятано парнем где-то за мыслями об учёбе, о семье и за толстенной стеной самобичевания. И вот происходит самое неприятное: в кабинет вваливается Дима. Кирилл делает невероятное усилие над собой, чтобы уткнуться носом в учебник, но всё же мельком детали внешности друга остаются на сетчатке и в памяти. Развязанные шнурки, о которые парень вот-вот может споткнуться, но чудом до сих пор идёт, серёжка в ухе, задорные ярко-голубые глаза и о Боже… Аккуратное багряное пятно на шее. «Не может быть, что это я… Пожалуйста, можно это кто-то другой?» -думает Кирилл и краснеет, ещё больше имитируя бурную деятельность за учебником. Дима пожал руку паре человек, кому-то отбил «пять», обнялся с Викой и кивнул в сторону Кирилла, когда Вика указала ему на засос на шее. Блондин был готов провалиться под землю со стыда. Вика обернулась на их общего друга, удивлённо поднимая брови. Дима что-то прошептал ей на ухо, но Кирилл не смог это услышать. А ему очень хотелось знать, что ей сказал его бывший друг… — Свободно? — чуть хрипловатым голосом произнёс Дима, указывая на место около Кирилла. — Нет, — сказал Кирилл чуть грубее, чем хотел. Дима в ответ лишь пожал плечами и нашел себе другое место в классе. Урок прошёл незаметно, даже быстрее, чем хотелось. Кирилл даже думал задержаться после занятия, лишь бы не встречаться в гардеробе с другом. Однако учительница, видимо желая скорее свалить в учительскую пить чай, выгнала всех учеников из кабинета и закрыла его. Кирилл вышел последним и нехотя поплёлся по коридору, пока не наткнулся на Вику, которая загадочно так поманила его пальцем в сторону открытой двери какого-то кабинета. Ощущения были, что сам он красный, как помидор. Мальчик тщательно избегал смотреть в глаза подруге. — Зайди быстренько, пожалуйста, — как ни в чем не бывало отчеканила девушка, заправляя рыжие волосы за ухо. Юноша хотел запротестовать и уйти, но подруга оказалась проворнее и просто запихнула друга в класс. Парень сначала хотел вырваться, но, услышав поворачивающийся ключ в замке, с отчаянием пнул ногой по двери. На подоконнике сидел Дима и курил в форточку. Вид его сперва казался расслабленным, но, если приглядеться, можно было заметить, как парень нервно трясёт коленом. Взгляд голубых глаз плавно скользит от вида из окна вдоль по стенам класса до блондина, одиноко стоящего у двери. Потушив прямо о подоконник сигарету и выбросив её в окно, Дима спрыгнул на пол и, пиная развязанные шнурки, что изрядно раздражало Кирилла, пошёл в его сторону. Шаги Димы были нарочито растянутыми, как будто Кириллу нужно было прервать его в какой-то момент. Как будто друг устраивал ему какую-то дуэль, в которой победивший –тот, кто дольше будет оставаться невозмутимым. Парень отходит от двери навстречу Диме, нервно сглатывая горячую слюну. Незаметно прикусив щёку изнутри и прохрустев пальцами, он сдаётся и поднимает взгляд на друга. Дима лишь этого и ждал, чтобы убедиться в своей правоте: Кирилл на самом деле сдался во власть эмоциям. — Кирилл… Голос сиплый и неуверенный, будто парень идёт по тонкому льду и боится провалиться. Блондин не реагирует, продолжая осматривать одежду и лицо друга. — Кир… Кирюх! Ну не будем же мы избегать друг друга до конца жизни? — спокойно-рассудительным тоном говорит Дима и по-доброму касается плеча приятеля. Кирилл, на удивление для самого себя, даже не пытается отдёрнуться. Его взгляд с неохотой вновь натыкается на гематому Димы, и это не скрывается от внимательного друга. — Да, ты тогда зажигал неплохо, мне было трудно прятать это от родителей, — бубнил юноша, почёсывая затылок. Кирилл смутился и покраснел ещё сильнее. — Извини… я не совсем это имел ввиду… — тут же опомнился друг, кусая губу от негодования собственным поведением. Кирилл по-прежнему молчал. Он думал о чем-то своём, о чем Диме лишь оставалось догадываться. В какой-то момент неловкого молчания парень вдруг развернулся и сделал было шаг в сторону двери. Но крепкие руки Дмитрия настигли его: он бесцеремонно схватил щуплого юношу за талию и, не смотря на его сопротивления, потащил его волоком к близлежащей парте. — Отпусти немедленно! Придурок! — вырвалось из груди Кирилла. Спустя пару минут борьбы и нескольких пропущенных ударов в живот Димы, ему наконец удалось усмирить друга, прижав к парте и навалившись сверху. — Успокойся, дурашка! Нам нужно поговорить, тебе Вика дверь не откроет всё равно, пока конфликт не будет решён! — выкрикнул заколебавшийся от борьбы Дима, продолжая заламывать Кириллу руки. — Отвали! — произнёс Кирилл уже не столько для защиты, сколько чтобы не сдаваться. Но сил бороться уже не было. Дима аккуратно отстранился, позволяя Кириллу встать лицом к нему, после чего внезапно усадил его на парту, слегка обнимая руками его бёдра и садясь рядом на стул. — Ну? Ударь меня, обматери, окуни лицом в дерьмо, пошли куда подальше, чего же ты ждёшь? — с обезоруживающей улыбкой, наполненной добротой, говорит Дима. Кирилл ещё какое-то время морщит нос и пытается выразить взглядом ненависть, но ударяясь о доброту друга все эти бесполезные попытки тают. Начинает нервно дёргаться грудная клетка и дыхание уже не может управлять слезами, катящимися из глаз и падающими на тыльные стороны ладоней Димы. — Дурашка, — вздыхает Дима, даже не пытаясь протереть слёзы. Он знает, что Кирилл оттолкнёт его. — Дима… Я не гей! Я не хочу быть геем! Понятия не имею, что тогда на меня нашло… Во всём виноват алкоголь и … Вообще всё это было одной большой ошибкой! — выпалил на одном дыхании юноша. — Скажи честно, тебе бы хотелось отмотать время назад и что-то поменять? — спросил Дима, пристально глядя в глаза другу. — Да, — сжав челюсти произнёс Кирилл. — Я вижу, что ты врёшь, дурашка моя, — беззлобно продолжил Дима. — Но я же не гей! Такого просто не может быть! — с истерическим оттенком прошептал Кирилл. — Послушай… Давай не будем вешать ярлыки, окей? Мы всего лишь подростки, и искать себя в этой жизни — наша главная задача на ближайшие годы. Я придерживаюсь мнения, что не попробуешь — не узнаешь. Нужно быть полным идиотом, чтобы запрещать себе что-то. Если мы поцеловались, то это ещё не значит, что мы геи или что мы влюблены друг в друга. — А ты? Ты гей? — Я «ищу» себя. Пока человек не попробует горький шоколад, он не в праве твердить, что этот шоколад ему не нравится. Понимаешь? Кирилл молча кивнул, а его плечи чуть дернулись. — Я предлагаю тебе жить эту жизнь, а не вгонять себя каждый день и каждую секунду в чужие стереотипы. Я верю, что ты сможешь когда-нибудь пропустить через себя осознание, что те поцелуи были не ошибкой, а жизненным опытом… Договорились? — голос Димы убаюкивал своей нежностью и заботой. Кирилл понял, что, используя обыкновенные слова, парень смог донести до него истину, которую парень не понимал долгое время. Руки Димы крепче обняли бёдра Кирилла. — Что скажешь? — спросил он. — Я умом всё понял вроде, но до сердца это дойти не успело… — задумчиво протянул Кирилл. — Я верю в тебя. Ты обязательно найдёшь себя и, сколько бы тебе времени не потребовалось, я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. — Спасибо, — неуверенно прошептал Кирилл, кладя дрожащую руку на голову Димы и нежно поглаживая волосы. Тот задорно улыбнулся и подмигнул, поднимаясь со стула. Парень хотел было уже выйти из класса, но Кирилл окликнул его, заставляя задержаться у двери. Шварц подбежал к нему и мимолётно прильнул к его губам, тут же резко отстраняясь. — Ты бы знал, как мне страшно и… приятно одновременно…— смущённо пробормотал блондин, глядя куда-то в пол. — Понимаю тебя, — улыбнулся Дима. Кирилл, повинуясь какому-то странному внутреннему порыву, опустился на колени, чем, безусловно, застал врасплох друга. — Что ты… — Ты рано или поздно расшибёшься из-за своих развязанных шнурков, дурашка… — Так только я тебя называть могу, солнце, — довольно протягивая второй кроссовок говорит парень. — Ладно-ладно, сдаюсь. Вик, выпускай нас, — вторая фраза уже адресована подруге. — Пока Дима не скажет, я не выпущу, — доносится до них из-за двери. Парни смеются. — Выпускай, всё хорошо, — говорит Дима, чуть подёргивая ручку. Из-за двери выглядывает скептически настроенная Виктория. — Поговорили? — Больше тебе скажу: меня не ненавидят, — делится Дима. В глазах Вики можно заметить облегчение. Она ласково треплет по волосам Кирилла и в очередной раз смеется над засосом на шее Димы. — Ну ты, конечно, Кирюх, постарался! Ладно я Диме тональный крем на следующее утро принесла… Кирилл удивлённо поднимает взгляд на Диму, а тот уже заливается смехом. Все трое смеются от души.