Июньский ноктюрн по венам

В нос Кириллу ударил резкий запах нашатыря. Тело неприятно болело, в особенности голова, левое плечо и левое колено. Распахнув глаза, парень не сразу осознал, где он. Предметы больничной палаты двоились и расплывались. Наиболее чёткими были два силуэта в дверном проёме. Кирилл попытался что-то сказать, но трубки в носу не дали ему это сделать. Юноша с раздражением выдернул их забинтованными руками. — Молодые люди, вашему приятелю нужен покой… — услышал Кирилл голос какой-то женщины. Очевидно, врача. — Да пошли вы все с этим покоем! Ему нужна дружеская поддержка! Даже не думайте меня переспорить, я в МФЦ провёл последние три дня и, представьте себе, ушёл оттуда победителем! — Кирилл, морща нос, с горечью улыбнулся. Это был голос самого дорогого человека –Димы. Послышались шаги. Пациент повернул голову на звук и увидел друга вместе с Викой. Гости обошли койку с двух сторон и, стараясь не причинять Кириллу боль, обняли его. — Ох не так я хотел с тобой увидеться, дружище… — прошептал ему в шею Дима. — Мы с ума сходили от беспокойства! — с заботой сказала девушка. Кирилл не находил слов. Он был тронут заботой друзей. — Ты чудом остался жив. Авария, по словам врачей, предполагала стопроцентный летальный исход для всех, находящихся в обоих автомобилях… — Вика прикусила язык. Кирилл посмотрел на неё вопросительно. — Родители…? — спросил он каменным голосом. Девушка опустила взгляд. Дима взял в руки ладони друга и пристально посмотрел ему в глаза. — Они погибли, верно? — бесцветно повторил свой вопрос Кирилл. — Да, -спокойно ответил Дима. Ему не хотелось притворно показывать сожаление. Но и злорадство тут было неуместно. — Дима! — с лёгким осуждением сказала Вика, — Кирилл, нам очень жаль… Во второй машине была супружеская пара… В общем, ты — единственный выживший. Скорая смогла нащупать пульс у женщины, но та скончалась в реанимации. За твою жизнь боролись несколько часов. Дима в это время на полном серьёзе спал на полу около кабинета, где проводили операцию… Кирилл с благодарностью сжал руку друга. — Сейчас эта волокита с документами… — задумчиво произнёс Кирилл, проглотив ком слёз. Ему не было больно от смерти родителей, и за это он винил себя. Какой нормальный ребёнок будет так наплевательски относиться к трагедии? Но эти люди причинили парню столько боли, что, казалось, сейчас он освободился от наручников. К тому же именно их алкоголизм привёл к аварии. — Я разобрался со всем, — тихо и со смущением сказал Дима, — пришлось много и долго копаться в бумагах, спорить… В общем, поскольку до твоего совершеннолетия около года, мои родители согласились взять тебя под опеку. Всё имущество твоей семьи будет твоим… Подробности я расскажу позже… Кирилл не выдержал и прижал к себе Диму. Из глаз брызнули слёзы. — Спасибо тебе… Спасибо… Ребята втроём уговорили медработников выписать Кирилла, с условием вернуться на обследование через несколько дней. — Сотрясение, вывих, многочисленные раны, едва сросшийся перелом. Вы в своём уме? — твердила злая медсестра. Однако грозно настроенный Дима убедил её, что свежий воздух больному пойдёт на пользу. Май подходил к концу. На улицах во всю цвела сирень. Недолго думая, подростки отправились по солнечным улицам города. Друзья вели Кирилла в сторону автобусной остановки. — У нас есть для тебя небольшой сюрприз… — загадочно произнёс Дима, заботливо обнимая друга за плечо. Кирилл посмотрел на друзей с удивлением. — Много негатива у тебя связано с дачей… Сегодня ты поменяешь мнение об этом месте! Подъехал междугородный автобус и Вика, заскочив вовнутрь, протянула Кириллу руку. Дима помог приятелю зайти. Троица разместилась на задних сиденьях в полупустом транспорте. Дорога прошла в один миг: за общением, поеданием припасённых Викой сладостей и рассматриванием вида из окна. Мелькали деревья, поля, деревни с маленькими домиками, дымящимися баньками и коровами на выгуле, светлые берёзовые рощи с прячущимися в них грибами, благоухающие поляны с цветущими маками, ромашками и одуванчиками, а на небе не было ни облачка, лишь солнце пекло покрытые белыми платками головы старушек, кормящих домашний скот и задорно улыбающихся всеми своими милыми морщинами. Приехав, Кирилл с неприязнью оглядел знакомую ему деревню: от вывесок на магазине главной улицы до играющего магнитофона соседа. Ничего не изменилось. Казалось, что время здесь идёт медленнее. Чтобы не стоять на жаре, ребята последовали в магазин. В то время как Вика покупала мороженое и напитки, парни стояли под кондиционером. — Тебе придётся устроиться на работу… Я помогу тебе в этом. Как ты вообще себя ощущаешь? Или лучше не спрашивать? — неловко попытался начать диалог Дима. Кирилл тяжело вздохнул. — Всё в порядке. Когда-нибудь я поплачу по этому поводу. Но точно не сегодня и не сейчас. Дима в свойственном ему стиле поднял и опустил брови, после чего принял у подошедшей Виктории пакет с покупками. Друзья направились на берег реки, по дороге заглянув в дом Шварца. Оставив лишние вещи и переодевшись в купальники, они были готовы к пикнику. Кирилл даже нашёл для Вики свой давным-давно брошенный велосипед. К удивлению, он был вполне в хорошем состоянии для езды. Отрегулировав сиденье и руль, девушка с восторгом поехала вперёд медленно шедших позади неё друзей. Пока праведная подруга не видела, Дима сорвал с ветки, торчащей из-за забора, белую розу и протянул другу. — Знаешь, ты мне чем-то напоминаешь эту розочку, — игриво произнёс Дима. — Чем же? — Такой же бледный и незащищённый. Тебя постоянно хочется обнять и никуда от себя не отпускать. Мало ли куда вляпаешься… Парни дошли до берега реки, где Вика уже успела расстелить плед для пикника. Вода переливалась под солнечными лучами, играя рябью и редкими всплесками вдоль берега от проказ головастиков. Пахло лёгким прохладным ветром, то и дело путающимся в волосах. С характерным звуком Вика открыла банку газировки, с наслаждением делая первый глоток прохладительной жидкости. Пока солнце ещё не ушло за горизонт, Кирилл прилёг прямо на траву чуть поодаль от дружеского пикника, подставляя бледную кожу солнечным лучам. Он прикрыл глаза и вдохнул полной грудью: запах трав, реки, приближающегося с каждой минутой лета… На нос парню села бабочка, щекоча лицо своими крыльями. Юноша не удержался и чихнул, спугивая невинное создание. Тепло окутывает всё тело, проникая до самого сердца. Над Кириллом опускается тень. Парнишка жмурится, оглядывая такое родное и милое ему лицо Димы. В зубах парня колосок ржи, а на голове соломенная шляпка. — Знаешь, что? –мурлычет Кирилл. — М? — Выглядишь как-то тупо, — парень морщится, когда Дима аккуратно одной рукой прощупывает его некогда сломанную ключицу. — А как я должен выглядеть? — усмехаясь, спросил парень. Кирилл приподнялся, размял шею и, мягко, но напористо, надавил на плечи Димы, заставляя того лечь на спину. Дима смотрел на друга с умилением, как на ребёнка, делающего первые шаги. Опустив приятеля на траву, Кирилл примостился возле него, обнимая того за талию и прижимаясь к нему всем телом. — Вот теперь хорошо, — тихо произнёс Кирилл. Дима рассмеялся. — А если серьёзно… Я обещаю тебе, что больше никогда не отпущу от себя ни на шаг. Я уже убедился, что нет ни одной неприятности, куда бы ты не попытался влезть. Кирилл закатил глаза, но Дима этого не видел. Парни лежали в обнимку, наслаждаясь солнцем, стремящимся на запад. — Мальчики, вода замечательная, предлагаю вам искупаться! — раздался звонкий голос Вики. Девушка уже успела окунуться, поплавать и сидела на пледе, укутавшись в полотенце, уплетая за обе щеки чипсы. Долго ждать не пришлось: стянув одежду, юноши направились к реке. Дима шёл уверенно, придерживая за руку Кирилла. Кирилл же шёл съёжившись, подрагивая от холода, скромно прикрывая обмотанной бинтами рукой царапины в области груди. Вода оказалась бодрящей. Кирилл, боясь плавать с его букетом травм, вцепился в плечи Димы и не отпускал ни на мгновенье. Друг развернул его к себе лицом и, глядя в глаза, сказал: — Ты всегда можешь мне доверять. — Я люблю тебя, Дим, — прошептал Кирилл пугливо, и тут же мимолетно коснулся губ друга. — Я долго ждал от тебя этих слов… Но если было бы нужно, я бы подождал ещё бесконечность… Дима прижал к себе хрупкое тело Кирилла, как будто хотел защитить его от всего мира. Кирилл впервые почувствовал себя в полной безопасности. Наверное, впервые в жизни…? До обоняния парней донесся лёгкий аромат дыма. Виктория развела костёр на берегу, поскольку близились сумерки и прохлада беззвучной тенью прокрадывалась к коже. — Вылезайте из воды, лягушата, вон, у Кирилла уже губы посинели от холода, — заботливо прокричала им с берега девушка. — Ну, губы у него точно не от этого синие, — тихо промямлил Дима, открываясь от очередного поцелуя. Кирилл смущённо отвёл взгляд. Парни вышли из воды, оборачиваясь в сухую одежду, и направились к костру, чтобы погреться. Солнце село, а прохладная ночь то и дело щекотала мокрые волосы героев. Дима, убедившись, что Кирилл расслабленно лежит на коленях Вики, куда-то отошёл, а вернулся уже с букетом полевых ромашек. — Это тебе, солнышко моё! — он протянул цветы парню. Смущённый Кирилл принял подарок и с удивлением посмотрел на друга, ожидая объяснений. В свете костра серые глаза Кирилла казались ещё печальнее, чем обычно. Его мокрые волосы небрежно свисали на лоб, обрамляя юношеское лицо. Дима задумался. Он заметил во взгляде друга большие изменения. Там не было больше детского озорства. Глаза были наполнены взрослостью, какой-то глубокой задумчивостью и чем-то серьёзным. Трагедия оставила неизгладимый отпечаток в жизни парня. Прежде он часто щурился, солнечно улыбаясь и демонстрируя ямочки на щёчках. Сейчас же он за весь день улыбнулся всего несколько раз. И «новый» Кирилл по-прежнему нравился Диме. Возможно даже сильнее, чем Кирилл-ребёнок, погибший в этом хрупком теле в день аварии. Он сидел, облокотившись на одно плечо, весь такой хрупкий и сильный одновременно… Как будто сломленный, но закалённый кусок графита, превращённый в алмаз. Куртка была небрежно накинута на спину, оголяя одно плечо с такой до дрожи знакомой Диме родинкой… Кирилл вытянул из букета один цветок и аккуратно вплёл его в волосы Виктории. — Могу я процитировать Фицджеральда? — в очередной раз удивил Дима. — Конечно… — Дима заметил, что и голос Кирилла изменился. В нём больше нет прежних эмоций вроде бесполезной обиды или пустой радости, нет ветреного негодования, как и шутливости. Как будто весь парень стал глубже… Глубже чувствовать всю эту жизнь от кончиков пальцев до подсознания. Было ощутимо, что Кирилл держит себя в руках, чтобы не позволить себе до конца осознать происходящее, оттягивая неизбежное ворошение ран. — And then, one fabulous night, May turned into June, — с британским акцентом сказал Дима. — С днём рождения, — добавила Вика, показывая на дисплее телефона четыре нуля и дату –первое июня. — Поздравляю… Теперь тебе семнадцать, — задумчиво протянул Дима, — ровно год назад я должен был быть рядом с тобой, но меня не было. Думаю… — В этом нет твоей вины, — резко оборвал мысль друга Кирилл. — Думаю, больше я не пропущу ни одного твоего дня рождения, — закончил фразу Дима полушёпотом, притягивая к себе парня. Кирилл крепко обнял друга, невзирая на боль в плече. Хорошо, что Дима не видел, как по щеке Кирилла катилась одинокая горькая слеза.