Взмах крыльев*

«Пожар пожару рознь. Бывает, что от удара молнии примется иссохшая яблоня на краю села. Там и деревом-то назвать нечего. Три палки, два сухих листа. Но бегут тушить её всей деревней. Любому дураку ясно, что по веточкам сухого деревца огонь мигом перекинется на соломенную крышу. И пойдет гулять по селу, подъедая все на своем пути, не щадя ни скотину, ни людей. Тут никаких денег не жаль хотя бы и цена всей той деревне ста монет не набежит. Хоть и мало, а все же жалко. Королевская казна потом возместит погорельцам, конечно. Только вот унесенного пожаром не воротишь. Крышу всей семьей крыли, на жаре. Со слепнями воевали, с мошкой. Перинку покойная тётка набивала. Венчальные уборы прабабки, которые по наследству передавались. Фотоснимки, пожелтевшие, где у давно снесенной церквушки стоит ещё молодой прадед. Всего этого не вернуть, и никакими деньгами не оплатить. А бывает, что целый лес горит где-то на краю страны. И цена тому лесу невероятная, неподъемная. Дым застилает небо. Жар, копоть. Зверь лесной в панике удирает, кто куда. И горит тот лес, покуда не выгорит вовсе, или дожди не начнутся, тушить-то некому. Не приставишь ведь к каждому дереву пожарника. Потому, как у него семья. Лес сгорит, так новый вырастет. Не в раз, конечно. Но через двадцать лет уже новая чаща будет. И зверьё снова наплодится, даже медведи начнут опять на грибников нападать. А погибшего отца детям никто не воротит. Даже если мать замуж выйдет. Новых братьев да сестренок наплодит. Но давно ушедшего, пахнущего смолой и гарью мужчину его дети будут вспоминать с тоской и нежностью. Даже если жили не шибко хорошо, даже если поколачивал мать. Подзатыльники его с любовью будут вспоминать. Потому и решено на королевском совете такие пожары тушить только до той поры, покуда человеческой жизни не угрожают. В рамках разумного, как говорится. А после на волю всевышнего полагаться. Сердечный пожар тоже вот, бывает. Любовный. Тут никаких пожарных не сыщешь, хотя потребность именно в этом виде услуг весьма высока. И желающих заплатить сыскалось бы немало. Убытка видимого от такого пожарища нет, радоваться бы надо. Но вот именно тут хочется откупиться. Пуская мимо казны из своих денег. Но лишь бы сердце перестало так сжимать. Лишь бы тоска унялась. Так-то вот. Любому пожару своя цена, человеческая и денежная. И не всегда они сообразно соотносятся. Вот когда общественная гимназия горит, детям счастье, с утра вставать не надо, да уроки учить. Но управляющему горе, с него три шкуры спустят. А коли частный винный магазин полыхает, посетителям горе, сколько добра за раз пропадает, но управляющему счастье, королевская страховая служба все оплатит». Так или примерно так рассуждал управляющий городской пожарной службы. Да прикидывал, в какую категорию отнести сгоревший цеппелин с людьми. Перед ним покоился оценочный бланк, который надлежало заполнить правильно, чтобы страховая служба точно знала, сколько и кому денег предстоит возвратить. Цена тому дирижаблю была ничтожная, по королевским меркам. Хотя, конечно надо бы справиться в дворцовой канцелярии о точной стоимости. Король жил просто. После смерти жены спал на тонком матрасе, ел мало, балы устраивал только благотворительные. Мундиров новых не заказывал ни он, ни принцы. Так и донашивали старые, ещё маменькой заказанные у хороших городских портных. И правильно, зачем новые шить, деньги транжирить, когда войны нет? А для фотографий и старые сойдут. Даже фотографический аппарат с длинными тонкими ногами и блестящей полочкой для пороха был устаревшей модели. Королева подарила его мужу на тезоименитство. Об этом была скромная заметочка в столичной газете. Так что ни позолоты, ни бархатных штор в салоне цеппелина не было. Скорее всего, императорская семья довольствовалась деревянными скамьями. Если они вообще были. Его величество мог посчитать их ненужным излишеством. Мебели на королевском дирижабле было мало. Потому и не дымило сильно, когда загорелось. Оттого и заметили не сразу. А вот оценить в деньгах потерю находившихся на борт людей управляющий не мог, как ни старался. Правда, он честно и очень подробно перечислил всех погибших. Получилось двадцать человек. Его Величество Всеволод седьмой, Их высочества, принцы Милорад, Добровлад и Яромир. Её Высочество, цесаревна Имилия, невеста наследника престола. И собственно сам наследный принц, Вячеслав. У всех погибших были длинные звучные и сложные наследные титулы и имена. Но в остальном королевская семья держалась просто. По крайней мере, вне протокольных записей их невозможно было отличить от простых горожан. Покойный король говорил, что так теплее. Теперь вот придется отделять августейшие трупы от сгоревших членов экипажа. Умерли просто, как все. Как всегда мечтали. Им, наверное, даже королевская компенсация придет в обычных твердых конвертах с печатями, хотя и монетный двор и государственная казна во дворце, считай, под боком. Премьер-министр не был так же философски настроен. Пожар, который он не мог именовать иначе, кроме как Великая Национальная Катастрофа, обезглавил государство. Никакой протокол не сообщал, что делать в таких случаях. Нужно было обращаться в государственный архив в поисках дальних родственников. Да и тех предстояло со всей осторожностью перевезти в чужое королевство, желательно по земле. И хотя дирижабли горели часто, но летали быстро и все ими пользовались. А новую королевскую династию следовало поберечь. С одной стороны недостатка в родственных связях не наблюдалось. Всевозможными троюродными племянниками были полны правящие семейства всего континента и даже некоторых удаленных материков и островов. Но такой выбор следовало делать чрезвычайно аккуратно. Покойный король был обожаем подданными. И он закладывал в своей семье определенные традиции, которые могли не прийтись по вкусу новому монарху. Королевский совет заседал с самой ночи. Пожар на правительственном цеппелине произошел поздно вечером, и долгое время о нем ничего не было известно. Пока не приехал из-за ближайшего леса взмыленный окружной инспектор на своем крошечном запыленном чадящем авто на два места, не привез трагическую новость. И пока известие докатилось по булыжной мостовой в черном автомобиле курьерской службы до премьер министра, пока были разосланы соответствующие случаю записочки, пока все заинтересованные лица собрались в зале заседаний, прошло довольно времени. Лакеи прибавили газ в настенных рожках, министры щурясь от неопрятного ночью желтого света позевывали украдкой, кутались в черные одежды. Лица у всех были скорбные и растерянные. И один не осмеливался проявить хоть немного слабости. Никто не вскакивал с воплями: «Что же нам теперь делать?!» Опытные царедворцы, они хорошо владели собой и отлично понимали, какие перспективы открывает «новая метла» на королевском троне. Не то чтобы у собравшихся был зуб на цесаревича. Ничуть. Наследник престола пошел в отца. Его высочество Вячеслав был сух в общении даже с невестой. Прост в манерах и привычках. Строг со всеми, начиная с себя. Бредил какой-то абстрактной всеобщей справедливостью. Его все уважали, газеты отзывались о наследнике исключительно в превосходных эпитетах. Чтобы выйти в фавор у такого правителя, следовало во всем ему уподобиться, а никто из присутствующих не был аскетом. Надеяться на то, что тридцатилетний король умрет при жизни этого кабинета министров, не приходилось, Вячеслав был здоров, как бык. Да к тому же ближайшие за ним наследники престола, близнецы Милорад и Добровлад смотрели брат в рот и молча исполняли все его приказы, даже те, с которыми внутренне не были согласны. Все трое они буквально боготворили отца. После смерти наследника политика правящей семьи не изменилась бы ни на йоту. Разве что кому-то удалось бы дожить до воцарения младшего из принцев, Яромира. ─ Яромира жалко, ─ осторожно вздохнул себе в усы министр внешней торговли, ─ сердечный был юноша. ─ Это да, ─ подтвердил министр труда, ─ каждый праздник присылал нам в дом ящик отличного игристого вина. Кроме него в семье никто и не пил толком. ─ И не развлекался, ─ кивнул министр массовых развлечений ─ иной раз даже слишком. Вы не слышали по его приключения с лошадью? ─ Так вроде бы там была овца? ─ министр печати был стар и оттого глуховат. Говоря, он вставлял в ухо специальный медный рожок. И когда, лязгнул задвижкой, хлопнула тяжелая дверь кабинета, он первым вздрогнул от обилия резких звуков. В помещении словно бы стало темнее, когда вошедший переступил порог. Его массивные плечи, обтянутые не по размеру пошитым и скверно сидящем траурным фраком загородили ближайший ко входу газовый рожок. Он мрачно оглядел присутствующих, безошибочно вычислил среди почти одинаково одетых людей председателя собрания и направился прямо к нему чеканной походкой солдата. Вручив премьер министру по-армейски свернутый кусок бумаги, он коротко поклонился, с видимым неудовольствием склоняя голову. Старик развернул послание и прочел про себя. Протяжно и почти беззвучно охнул и поднялся. Протокол требовал, чтобы такие новости зачитывались вслух. ─ Господа! Я с прискорбием сообщаю вам, что …─ он замешкался, ─ это нота из посольства. Родина трагически погибшей принцессы Имилии требует разъяснений, расследования и, видимо, удовлетворения. ─ Что он сказал? ─ медный рожок обернулся к министру образования. ─ ЧТО НАМ КИРДЫК!!! ─ гаркнул вместо премьер министра «черный фрак». ─ Я бы попросил вас! ─ премьер министр чуть возвысил голос, ─ Кто вы? Я вас не узнаю. ─ Не мудрено, ─ мрачно усмехнулся вошедший, ─ Не видел вас в окопах. ─Да чтобы мне там делать? ─ возмутился старик, ─ для визитов в действующую армии у нас есть главнокомандующий. Вы адъютант его что ли? ─ Лежит с ударом* господин Мирославович, ─ равнодушно сообщил мужчина, обводя министров недовольным взглядом, ─ И я вам не адъютант. Это РАЗ. У вас в руках вызов, если вы не поняли, на войну. Это ДВА. И у меня дай боже часа три, чтобы принести ихнему послу хоть какие-то объяснения, чтобы эта бойня началась не завтра с утра, а хотя бы через год. Это ТРИ. Телеграф работает небезупречно. Времени у нас в обрез. ─ У кого «нас»? ─ сурово кашлянул министр просвещения. Министры переглянулись. Все они слишком хорошо знали эту породу вояк. Заскакивающих кавалеристским маршем на свободное место у трона. И не брезгующих применить силу, если место это оказывалось кем-то занято. На боевом посту карьеры делается куда быстрее, чем в министерском кресле. И сейчас этот наглый, плохо воспитанный мужлан прямо таки расталкивал локтями заслуженных представителей знатнейших родов, чтобы встать впереди них. Его нужно было остановить, да задвинуть подальше, пока не поздно. ─ Извольте отрекомендоваться! ─ ледяным тоном потребовал премьер министр. ─ Гордей, Семионов сын, ─ казалось, ему приходится выплевывать слова, с таким неудовольствием он их цедил, ─ замещаю Мирослава Мирославовича официально во время болезни или смерти на поле битвы. У меня и бумага есть. Изволите ознакомиться? Времени-то вагон! ─ Что вы себе позволяете? ─ распаляясь, рявкнул министр, выхватывая протянутую бумагу, ─ приходите, распоряжаетесь тут, словно вас регентом назначили. ─ А вам что важнее, процесс или результат? ─ зло поинтересовался Гордей, ─ благодаря мне у вас эти три часа форы появились. Потому, что я с ихним командованием в соседних окопах пять лет проторчал. Всю войну друг другу в глаза смотрели через колючую проволоку. На всех переговорах пересекались. И когда принцессу покойную сюда отправляли, мы всей толпой за здоровье молодых шнапсом три дня угощались. Сговорчивые ребята и тоже жить хотят. Только отомстить ещё больше хотят, так вот. ─За что мстить-то? ─ растерянно поинтересовался министр просвещения. ─ Шесть лет девку мурыжил, и не женился, ─ простодушно принялся перечислять Гордей, ─ это РАЗ. Цеппелин сгорел с нихрена среди ночи, а на борту ни одной спички ни единой зажигалки. Ни одного курящего человека. Это ДВА. Выглядит, как покушение. Это ТРИ. Надо бы лес осмотреть на предмет стрелкового оружия малой дальности. ─ Выглядит, как несчастный случай, ─ возразил старик. ─ А ихний посол говорит, покушение, ─ Гордей коротко пожал широкими плечами, ─ и пока он так считает, мы на волоске от катастрофы. Вы же военный бюджет последние шесть лет сокращали? Сокращали. А «они» просто гаубицы свои подальше от границы отвезли. Я сам лично летал проверять. В итоге у них там армия в пять раз больше нашей, а у меня выпускниц женских курсов вместо солдат. «И правда, кирдык» ─ подумал премьер министр. Гордей не понравился всем в равной степени, но каждом по-своему. Презрев регалии и звания собравшихся, он уселся на первый попавшийся свободный стул и потребовал дворецкого, главного королевского лакея и начальника псарни. Истребовал разбудить кадетов и прочесать лес на месте крушения с собаками. Никто из министров даже пикнуть не решался, с таким напором он действовал. ─Я вам не враг, ─ буркнул он, обведя собравшихся серьезным взглядом, ─ тут разобраться надо. Может и правда, мстить-то не за что. Мне бы хоть на год войну отсрочить. А за год можно и техники подкупить, и договориться. Мобилизацию какую-никакую провести. Сейчас не сраться надо, а совместно действовать. Где этот ваш главный лакей? Вслед за главным лакеем появились денщики и адъютанты. Пришли три заспанные горничные принцессы. Выяснилось, что полет на цеппелине был запланирован ещё на прошлой неделе. Имилия уже успела поскандалить с женихом по поводу нового костюма для полетов. Ведь это совсем не дело, заставлять даму пониматься в юбке по лестнице на посадочную башню. И надо бы подумать о дамских штанах. Последние надо было заказывать специально. Тратить на визиты модистки драгоценное время, которое можно использовать в благотворительных целях. Детям в приютах и молодым матерям, оставшимся без мужей, решительно все равно, в каком виде цесаревна летает на дирижабле. Человек должен украшать себя добрыми делами. От добрых дел принцесса не отказывалась, она вообще была девушка романтичная и чувствительная к чужому горю. На этом месте все три горничные принялись всхлипывать. Но Гордей на удивление мягко, хотя и строго прервал начавшуюся истерику. Отправил барышень на работу, тем более что давно уже рассвело, и дел по горло. А сам взялся за денщиков. И тут нежданно забрезжила надежда. Даже НАДЕЖДА. Выяснилось, что принц Яромир в воздушной прогулке не участвовал. Об этом, зевая и почесываясь, сообщил его камердинер. То есть, юноша, конечно, вышел вместе со всеми из дворца, и даже на посадочную площадку поднялся. О чем есть соответствующая запись в журнале. Но после возвратился к себе в покои через сад, переоделся, взял наличных денег и куда-то уехал на своем маленьком неприметном автомобильчике. О смерти правящей семьи пока что было известно очень узкому кругу лиц, а до денщиков и лакеев эта новость ещё не дошла. Кабы парень знал, что произошло, то непременно кому-то сообщил. Да хоть тому же дворецкому. А так ему было велено молчать, он и помалкивал. Жалование у него хорошее, царевич на чаевых и подарках не экономил. За такие деньги и помолчать можно. Чего не помолчать-то? ─ А куда и насколько его высочество обычно отбывал? ─ поинтересовался Гордей. Повисло неловкое молчание. О похождениях юного Яромира ходило множество слухов, но никто точно не знал, где он бывает. ─ Это он того, с овцой? ─ понимающе поинтересовался Гордей. ─ Я слышал про собаку, ─ камердинер смутился и покраснел, ─ но, наверное, в публичный дом поехал. Куда ещё в такое время ездить? Там после заката самое веселье. ─ Балы, маскарады? ─ попытался спасти репутацию царевича министр просвещения. ─ Не, ─ протянул юноша, ─ маскарадный костюм в гардеробе. И одеться изволил очень просто, неприметно. А денег много взял. ─ Не картежник ли он часом? ─ предположил Гордей. Собравшиеся, знавшие принца, недолго посовещавшись пришли к выводу, что это маловероятно. Большие проигрыши были бы замечены отцом. А он, хоть и прощал младшему сыну практически все по малолетству и нежной отцовской привязанности, растрату денег на азартные игры мигом бы пресек. Гордей всех выслушал, кивнул и в свою очередь потребовал счета из всех публичных домов, которые приходили на адрес дворца. Таковых оказалось шесть. ─ Нужно начинать с того, где он больше всего оставлял, ─ авторитетно заявил Гордей, ─ и потом двигаться по ближайшим путевым точкам по направлению к дворцу. ─ Отчего вы так уверены? ─ сухо спросил премьер министр ─ Я десять лет возвращаю солдат из самоволки, ─ пояснил мужчина, ─ проедусь и сейчас. А вы пока что отпишите в посольство ответ, да поприличнее. Ихний посол ещё и не ложился, небось. Злой как черт, наверное. -«Их» посол, ─ машинально поправил министр просвещения, но его никто не услышал.