Кактус с нежно-розовым цветком

      Антикварные часы на каминной полке раздражали слух громким тиканьем. Старинный механизм издавал лёгкий скрежет при каждом изменении положения стрелок. Лёжа на небольшом диване, Саня смотрел в потолок, со скучающим видом изучая лепнину по периметру комнаты. На втором этаже ходил Анатолий. Звуки шагов, как и движения стрелок часов, ощущались чужеродным раздражителем натянутых до предела нервов.       Если вслушиваться в звуки дома, память, как вживую, подкинет образ Князева, активно жестикулирующего во время разговора по телефону. Водилось за ним такое, когда он пытался донести до слушателей информацию. Некоторые считали это проявлением агрессии, но бояться стоило вовсе не этого.       Сидящий в кресле Николай делал вид, что читает книгу, иногда поглядывая на Паршуту, не обманутый его внешне безучастным видом.       — Скажи мне, на кой чёрт ты во всё это ввязался? — Наконец не выдержал Иванов.       — Может потому, что мне нравится, что не нужно слишком низко наклоняться? — Хмыкнул Саня, повернув голову к собеседнику. — За последние несколько лет она первая, кто может спокойно смотреть мне в глаза, не вставая при этом на табурет.       Закрыв книгу, Ник покачал головой:       — Можно подумать, у тебя их сотни были. Знаешь, мне кажется это явно не та причина, по которой стоило калечить сына возможного партнёра по бизнесу. Эта сентиментальная чушь, конечно, хороша, но тебе бы не стоило так горячиться…       — Коля, он меня оскорбил. Этот сосунок поставил под сомнение мою репутацию и возможности. Может это ему стоило продумать трижды, прежде чем совать руку в пасть к незнакомому зверю.       Иванов хохотнул:       — Котик ты мой доморощенный. Толе теперь придется перед Сергеем ковры расстилать да бабками сыпать, чтобы разрулить всю эту ситуацию.       Резко сев, Шут недобро сузил глаза:       — Коль, я готов ещё раз сделать то же самое. Сучёныш слишком зарвался, прячась за папиной спиной. Он просто не понимает, что этот мир не так прост и выживет только сильнейший… Отработаю.       — Ага. Натурой отдашь? Тоже мне, горец, — покачал головой Иванов. — Вспомни, ради чего мы сюда припёрлись, а потом твори дичь. Только сначала согласуй с Анатолием.       Взрыкнув, Паршута вскочил и рванул к двери, пытаясь уйти от этого разговора. Ему было похрен, кто и что считает. За базар положено отвечать. Мало того, что его унизили при большом скопление народа, мало того, что этот говнюк отделался практически лёгким испугом, так ещё теперь ни за что будет огребать Саня. Антонов был человеком правильным. Жил и работал по понятиям, но, когда дело касалось семьи, шторки у него падали конкретно. Больше всего Шута раздражал тот момент, что свидетелем этой хрени стала Терри. А как могла толковать его действия нормальная девчонка? Конечно, увидев все это, она поняла, кем в действительности является Саня: тупым, жестоким маньяком. Вот и всё.       Бешенство и растерянность не покидали мужчину несколько дней. Ему слишком запала в душу эта девочка, что было не очень хорошо. Опасно для обоих. Еще даже не начавшись, их игра уже зашла слишком далеко. До обидного прав был Ник: если бы у него прежде были сотни женщин, он бы мог отнестись к ситуации со здоровым пофигизмом и не усложнять жизнь в первую очередь себе. С каких пор его стала интересовать безопасность совершенно постороннего человека? Возможно с тех, когда он сам решил, что порвёт глотку любому, кто сделает ей больно?       Сделав глубокий вдох, Саня толкнул дверь и нос к носу столкнулся с Князевым.       — Сядь, — кивнул Толя, — разговор есть.       Сжав кулаки, Паршута уселся на всё ещё нагретый теплом его тела диван. Скрестив руки на груди, он с вызовом вздёрнул подбородок.       — Угомонись. Мне похрен, по какой причине ты ввязался в драку с этим молокососом. Уверен, просто так это не произошло бы, но… — Картинно выдержав паузу, Князев устроил пятую точку на краю письменного стола, — нас теперь приглашают на бои без правил. В пригороде есть одно интересное заведение. Там выставляют своих бойцов местные авторитеты. Ты будешь моим охранником, — кивнул он Нику, моментально заинтересовавшемуся предложением, — а ты — пойдешь в клетку.       Поморщившись, как от зубной боли, Саня задал вопрос, смысла в котором было еще меньше, чем в его гоноре:       — Это так необходимо?       — Как тебе сказать... — Сложив кисти рук домиком на коленях, Анатолий пожал плечами, — Антонов жаждет твоей крови. Не его, — кивок в сторону Иванова, — не моей, а именно твоей. Я сказал, что в его руки тебя не отдам, и он предложил альтернативу.       — Не хреновая альтернатива, — рыкнул Шут. — Схуя ли я должен лезть в эту чёртову клетку, Толь? Его ублюдок меня оскорбил! Я был в своем праве!       Вскочив с места, он заметался по комнате, как раненый зверь.       — Сядь, — тихо проронил Князев.       — Не хочу…       — Я сказал — сядь, — глядя на эти метания, продолжил Анатолий. — Это ещё не всё. Приведешь ко мне ту девчонку, из-за которой завязался весь сыр-бор.       Притормозив, Шут сменил траекторию движения. Метнувшись к Зверю, он толкнул того в грудь и зашипел:       — Не смей её трогать! Незачем впутывать в это дерьмо и её!       Перехватив его руку, Князев вывернул кисть и сдавил до боли, заставив развернуться к себе спиной, так же спокойно проговорил:       — Угомонись. Не тебе решать, кого мне трогать, а кого нет. Я пока что не давал повода считать меня беспредельщиком. Она уже в игре, нравится тебе или нет. Вляпается ли она в дерьмо теперь зависит и от тебя тоже. Пока для всех она темная лошадка и это пока что её спасает…       — Её убьют, — выдохнул Саня, сдерживая болезненный вздох.       — Не убьют, если правильно расставить приоритеты. То, что тебе кажется смертельно опасным, на деле может оказаться вполне безобидным, если мафия поймёт, чей она человек. Мы можем извлечь выгоду и из сложившейся ситуации. Так что брось артачиться и приведи её ко мне.       Выдернув руку и развернувшись, Шут криво усмехнулся, глядя в глаза Толи:       — Тебе надо, ты и иди, — развернувшись снова, он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.       — Нервный какой стал, — хмыкнул молчавший всё это время Иванов. — Вот теперь видно, что он влюбился.       Задумчиво глядя на закрытую дверь, Князев побарабанил пальцами по колену:       — Надо, чтобы и остальные увидели. На этом можно сыграть. Отведешь меня в пряничный домик, мой северный олень?       — Господи, да нормальная баба - эта Флоренс. Что вы с Дробышевым всё трясётесь над ней? — Передёрнул плечами Ник.       — Ну не скажи. Все мы нормальные, пока дело касается нас лично, а когда затрагивают близких и любимых, становимся похожими на диких зверей. Ты себя вспомни. Поехали.

***

      — Ты какая-то грустная в последнее время, — констатировала неоспоримый факт Крис, натягивая ультраузкие джинсы.       Тяжело вздохнув, Терри закрыла свой шкафчик и вяло улыбнулась:       — Устала просто.       Стоящая рядом блондинка сверкнула белоснежной улыбкой:       — А её папик кинул, вот она и бесится. Что, зазнайка, поматросил и бросил?       — Захлопни пасть, Барбара! Это явно не твоё дело! — Огрызнулась за Терезу Крис.       — Ну как же, она же всегда должна быть в центре внимания, а тут такой облом, — засмеялась девушка.       Хмыкнув, Терри пожала плечами:       — Интересно, что ты считаешь «центром внимания»?       — Да куда ни плюнь «Терри то, Терри сё», — гримасничая, продолжила та. — Тренер на тебя чуть ли не молится, мужики пачками ложатся, а ты всё носом крутишь. Никак не выберешь, кому дать, или уже всех перебрала?       Сжав кулаки до побелевших костяшек, Перкинс всё так же вяло улыбнулась:       — Тебе виднее.       Захлопнув шкафчик, она подхватила сумку и двинулась на выход. Девчонки из команды смотрели кто с осуждением, кто с пониманием. Каждая из них рано или поздно проходила через такое. Негласная верхушка из капитана и двух защитниц любила чморить остальных, подлавливая на обидных мелочах и неудачах. А что самое обидное для девчонки их возраста? Конечно, оказаться брошенной...       — Сходим куда-нибудь? — Спросила догнавшая её Крис.       — Сильно обидишься, если откажусь? В последнее время встрясок слишком много, нужен перерыв, — посмотрев на подругу, решила уточнить Тереза.       — Да нет. Мне ещё конспект по истории дописать нужно. И подготовиться к пересдаче по экономике. Этот гад никак не успокоится! Уже третья двойка за этот семестр.       — Не удивительно, он тот ещё говнюк, — дёрнула уголком губ Тереза.       Двери распахнулись и сумрак коридора остался позади. Окинув улицу пустым взглядом, она глубоко вдохнула прохладный воздух осеннего вечера. Пахло влажной листвой, немного хвоей и выпечкой. Небольшое кафе на углу в это время предлагало постоянным клиентам свежие булочки и горячий чай. Для особо замёрзших — глинтвейн с кусочками свежих фруктов.       Заметив её взгляд, Крис толкнула подругу в плечо:       — Зайдём? Это будет лучше, чем поездка в пьяном виде по городу.       — Нет, спасибо. Пора домой.       — Как знаешь. Если что - знаешь, где меня найти, — махнув на прощание, девушка направилась к машине.       Усталость накатила моментально, но ещё необходимо было добраться до дома. Покачав головой, Терри закусила губу. Там пусто и одиноко, а ещё снова будет время для самокопаний.       — Красавица, подвезти?       Вздрогнув, Тереза оглянулась. Черный "Гелендваген" стоял у обочины, а куривший у машины Ник махнул приветственно рукой.       — Это так необходимо? — Выдавила она, сильней ухватившись за лямки сумки, висевшей на плече.       — Более чем, — кивнул мужчина, открыв заднюю дверцу. — Есть разговор. Но домой довезу, садись.       Холодок прошел вдоль позвоночника. Что нужно русским от неё? Явно ничего хорошего, но врождённое любопытство было сильнее. К тому же - раз уж она вляпалась в дела мафии, брыкаться - себе дороже. Захотят - насильно запихнут в машину. Закинув сумку на сиденье, Терри устроилась там же. Дверца хлопнула, и пару мгновений спустя авто тронулось с места.       В салоне пахло кожей, табаком и одеколоном. Впереди, на пассажирском, сидел тот худощавый мужчина из ресторана. Он курил, молча сбрасывая пепел, иногда поглядывая на Терезу в зеркало заднего вида. Ник так же молчал, продолжая крутить баранку.       Откинувшись на спинку сиденья, девушка сложила руки на груди в ожидании. Страха почти на было. Умом она понимала, что он может и наверное должен быть, но внутри была пустота. Было слишком тоскливо. Она слишком устала. К тому же - она совершенно ничего им не сделала. Повернувшись к окну, Терри безучастно следила за сменой пейзажа за окном. Единственное, что могло бы встряхнуть её - это появление Алекса, наверное. Только вот это не реально. Растерев предплечья, она решительно вздёрнула подбородок:       — Вы хотели поговорить. В чём дело?       Затушив окурок, Князев едва заметно усмехнулся, глядя на неё в зеркало хитрым взглядом.       — Вы помните, что произошло в «Тереме» несколько дней назад?       — Вряд ли легко забудешь истекающего кровью человека, орущего, что он тебя уничтожит.       — У Алекса возникли некоторые затруднения после того случая…       Не сдержав смешок, Терри наклонилась вперёд:       — Не удивительно. Рики ещё та заноза в заднице. Всегда и везде прикрывается своим папашей, ему всё сходит с рук. Сходило...       — Мне нужна помощь. Хотя нет, не так. Алексу нужна твоя помощь. Отец Рики хочет отомстить, при этом желает видеть того, кто стал причиной раздора.       Закатив глаза, девушка всплеснула руками:       — Так пусть посмотрит на этого идиота. Что нужно от меня?       — Ты же умная девочка и должна понимать, что слишком легко быть не может. Алекс — горячая голова. Он часто действует быстрее, чем думает. Не скажу, что не согласен с его действиями. Антонов бесится, конечно. Только теперь нам стоит быть осторожнее. Мы оказали услугу тебе. Теперь твоя очередь оказать её нам. Завтра будет мероприятие, на котором ты должна быть обязательно. Всё, что нужно, поможет купить Ник. Завтра. Он же заберёт тебя вечером.       Удивлённо вздёрнул брови, Тереза спросила:       — Что я скажу матери?       — Что я пригласил тебя в театр? — Пожал плечами Князев, сверкнув белозубой улыбкой. — Главное условие: ты молча делаешь всё, о чем я попрошу. Молча, Терри. Тогда ничего плохого не произойдёт. Все мы останемся в выигрыше. Шестёрки Антонова поймут, что трогать тебя чревато.       — А?..       — Всё будет чинно, без пошлости и сексуального подтекста, если ты этого боишься. Ты не в моём вкусе, — сверкнул белозубой улыбкой мужчина.       Ник бросил быстрый взгляд в его сторону и снова уставился на дорогу, но Тереза заметила этот момент слабости. Хмыкнув, она снова уставилась в окно. Интересно, а Алексу она была интересна именно в этом самом смысле?       Да твою ж мать! О чём она только думает?!       — Приехали, — сказал Ник, остановив машину у её дома.       Длинноволосый мужчина вышел и открыл дверцу, помогая девушке выйти. Окна в их квартире светились, значит мама ещё была дома. Благодарно кивнув, Тереза направилась к дому.       — И, Терри, у нас будет ещё один разговор послезавтра. Особенно, если всё пройдёт удачно, — окликнул её Князев.

***

      Как ни странно, но заснула девушка намного легче и быстрее, чем думала. Несмотря на очередную встряску в виде загадочного разговора с Князевым, она отключилась, стоило голове упасть на подушку. Не было ни кошмаров, не снов вообще. Кромешная темнота, из которой её вырвал писк будильника. Распахнув глаза, Тереза уставилась в потолок, оклеенный розовыми обоями с россыпью звёзд. Мать уже пару лет уговаривала сменить их, да и вообще сделать ремонт в комнате. Детская мебель давно исчезла, а стены так и остались истинно девчачьими. Она помнила, как папа с мамой делали тот ремонт.       В глубине квартиры слышались шаги, бормотание мамы и тихая музыка. Девушка улыбнулась. Судя по запаху, Флоренс готовила блинчики и сварила кофе. Потянувшись, она, как была в растянутой футболке с Мики Маусом, так и пошлепала на кухню.       — Доброе утро, — поцеловав мать в щеку, Тереза устроилась за столом.       — Доброе, солнышко. Как спалось? — улыбнулась женщина, посмотрев на дочь.       Прищурившись, девушка задумчиво протянула, отвечая вопросом на вопрос:       — А чего это ты счастливая такая? Рандеву? Когда вы съедетесь уже?       Щёки Флоренс покрылись едва заметным румянцем:       — Вот выдам тебя замуж, а там видно будет.       — Ну, как говорят русские, "обещанного три года ждут", — хмыкнула Терри, наливая себе кофе. — Жениха ведь даже на примете нет.       Флоренс бросила быстрый взгляд в её сторону, но снова промолчала. Тарелка с панкейками торжественно заняла своё место на столе, а женщина устроилась напротив.       — Какие планы на сегодня? Ну, кроме тренировки и занятий?       Прожевав, Тереза посмотрела на мать:       — Меня русские с собой в театр берут. Вечером. Ник поможет купить всё, что нужно для выхода.       — Что? Это что ещё за новости?       — Вчера договорились. Вот, — развела руками девушка.       Сердце женщины учащенно забилось. Быстро же они взяли её в оборот. «Театр», конечно. Почти поверила. Стоило поговорить с дочерью, но Флоренс всё оттягивала неизбежное.       — Да и Князев сказал, что поговорить о чём то нужно. Только позже, — отпивая кофе, продолжила Тереза.       — Кажется, я знаю, о чем он хочет с тобой поговорить, — чуть помедлив, Флоренс взяла девушку за руку. — Солнышко, пообещай мне, что подумаешь трижды, прежде чем принять решение.       — Ты знаешь и молчишь. О чём должен быть разговор? Мам?!       Глубоко вдохнув, Флоренс на выдохе выпалила:       — Предложение очень заманчивое. Это однозначно. Только подумай хорошенько. Хуже, чем есть, уже точно не будет. Я не знаю, как преподнесет это Князев, но так, как передали мне, все действительно неплохо.       — Мам?! Давай, договаривай. Это явно не всё! Какое предложение?! — Отложив вилку, Терри укоризненно посмотрела на мать.       — Если бы решение зависело от меня, я бы, наверное, согласилась. Только помни, что это за люди. Помни, и подумай хорошенько. Легко однозначно не будет. Легко и просто — бывает только в сказках.       Тихий стук в дверь прервал интригующий разговор. На пороге стоял молоденький курьер с пакетом и небольшой корзинкой.       — Тереза Перкинс? — Сверившись с планшетом уточнил он.       — Нет, но я приму. Что-то должны за доставку?       — Всё оплачено. Распишитесь здесь и здесь, — показал он строчки бланка.       Взяв предложенную ручку, Флоренс оставила подпись и, попрощавшись, вернулась на кухню.       — Это тебе. Интересно, от кого эта симпатичная вещица? — Кивнула она на небольшой кактус, обложенный цветной мишурой.       — Чувство юмора у этого незнакомца однозначно непонятное мне, — удивилась девушка, ища карточку или записку. — Кактусы меня совершенно не интересуют.       — А мне кажется, это прямой намёк, только ты этого не видишь, — едва улыбнулась женщина.

***

      — Хей, Перкинс, там тебя очередной папик ждёт! — Крикнула в приоткрытую дверь раздевалки Барбара. — И где ты только таких находишь?       — Тебе показалось, — в тон ей ответила девушка, невольно улыбнувшись.       Крис её донимала весь день, что да как. Она отмалчивалась, не желая спугнуть неожиданную удачу. Назвать сложившуюся ситуацию именно удачной, конечно, было сложно, но отказать себе в возможности ещё хоть раз, хоть со стороны увидеть Алекса, она не могла.       Встряхнув влажные волосы, Терри подхватила сумку и, махнув подруге на прощанье, направилась к выходу.       Ник курил, открыв дверцу водителя. Его необычная внешность привлекала внимание, как и машина. Заметив девушку, он вышел и, галантно открыв пассажирскую дверь, помог забраться внутрь. Осмотревшись, Терри довольно выдохнула. Уж слишком быстро она стала привыкать к таким вещам. К хорошему ведь быстро привыкаешь, а её никогда не баловали.       Ник отвёз её в большой торговый центр. Более романтичные особы могли бы визжать от восторга при виде дорогих бутиков и такого то ли «папика», то ли «охранника» за спиной. Вот только романтик в Терезе умер довольно давно, а вещи, стоящие целое состояние, не вызывали такого восхищения. Она попросту в них не разбиралась       — Что мы здесь забыли? — Повернувшись к Иванову, она вопросительно вздёрнула бровь.       — Сегодня тебе понадобится вечернее платье, туфли и хороший макияж. Без тебя это подобрать будет сложно. Мне нужно, чтобы Сергей понял, насколько ты дорогая вещь.       — Чего?! Вы охренели вообще, что ли?! Я живой человек! Так, всё, дальше без меня. — Возмутилась девушка, останавливаясь и уже попытавшись развернуться, чтобы как можно быстрее убраться подальше.       — Ты не поняла, — Николай заступил ей дорогу, но говорил тихо, хотя на них почти не смотрели. Здесь привыкли к капризам богатых избалованных особ. Попутно Ник искал глазами нужный магазин. — На таких, мягко сказать, мероприятиях, принято выпячивать достаток и богатство. Это могут быть машины, брендовые часы или женщины. Особенно женщины. Всегда женщина — это основной показатель того, сколько зарабатывает человек. Платье, украшение, маникюр, укладка — всё должно просто кричать о достатке. И вокруг тебя будут люди, которые с одного взгляда могут оценить и тебя, и то, что на тебе.       Посмотрев на свои обкусанные ногти, Терри хмыкнула:       — Мне кажется, вы слегка ошиблись адресом. Тут роскошью и не пахнет.       — Это пока, — усмехнулся Ник и его взгляд смягчился. — Вопрос времени, денег и мастерства визажиста. Времени в меньшей степени. Привыкай. Это не последний выход, когда тебя будут рассматривать, как породистую кобылу. О, пришли.       Стеклянная перегородка отделяла уютный салон красоты от снующих людей. В нескольких креслах сидели девушки, а в дальнем углу, за небольшой стойкой, разместился темнокожий мужчина-администратор. Заметив входящую пару, он белозубо улыбнулся и с распростёртыми объятьями кинулся к Нику обниматься.       — Сколько лет, сколько зим? Коленька, а я уж думал ты совсем обо мне забыл!       — Тебя забудешь, горе луковое, — закатил глаза тот, похлопав администратора по спине. — Вот, решил тебе работу подкинуть. Потенциал явно есть. Сделай из неё конфетку, да такую, чтобы все слюной удавились.       Повернувшись к Терри, мужчина принялся внимательно её рассматривать. Сложив руки на груди, он подпёр подбородок одной рукой, и с видом знатока обошёл её по кругу. Вскоре под его взглядом даже бешенство Терезы поутихло, постепенно сменяясь смущением.       — Ну, что ж, вполне не дурно. Пару штрихов, и сам Князев позовёт её замуж, — заключил он.       — Не преувеличивай, Лафайет, — отмахнулся Ник, — у тебя четыре часа. К восьми она должна ждать у входа. Вот, это на карманные расходы. Ни в чём себе не отказывайте, девочки.       Золотая карта оказалась в ладони Лафайета, а Иванов развернулся и просто вышел. Растерянно осмотревшись, Тереза поняла, что этот засранец оставил её одну на произвол судьбы.       — Ну, что, конфетка? Готова стать королевой? — Чуть расслабившись, спросил темнокожий мужчина, заметив её растерянность. — Не нервничай. Николай знает, кому тебя доверить. У меня лучшие мастера. Пойдём. Часики тикают.

***

      Рассматривая себя в ростовое зеркало, Тереза не знала, плакать или смеяться. С одной стороны она была поражена тем, что видела, а с другой стороны…       — Чувствую себя элитной проституткой, — вздохнула она, поправляя аккуратную прядку на виске.       — Нет-нет-нет, только не трогай лицо руками. Если помада размажется, тогда точно будешь выглядеть как эскортница, едва слезшая с члена. Детка, хватит загоняться. Ты великолепна! — Проговорив это, Лафайет взбрызнул её духами.       Спорить с этим гуру было бесполезно. Чёрное вечернее платье в пол идеально сидело на девушке. Глубокое декольте подчеркивало высокую грудь, а разрез юбки — длину ног. Едва заметная при движении, ажурная резинка чулок была пикантной мелочью, приковывающей взгляд. Тонкие кружева крепились на кружевной пояс из одного комплекта с трусиками и лифчиком. Туфли на высоком устойчивом каблуке добавили ещё роста, но позволили спокойно идти, не боясь упасть.       Пока девушки колдовали над её маникюром, педикюром и макияжем, Лафайет принес гору одежды, а затем и обуви. Несколько вариантов он отбросил сам, а вот бельё село, как на неё шитое. Идеально, одним словом.       — И последняя деталь, — улыбнулся мужчина, накидывая ей на плечи норковое манто.       — Спасибо, — улыбнулась Терри.       Пальцы невольно потянулись к короткому меху. Мягкий, теплый полушубок действительно идеально вписывался в образ.       — Я бы добавил дамский пистолет на бедро, но распоряжений не было, — подытожил Лафайет.       — Вы и так справились на ура, — заметила девушке, понимая, что сама бы не отказалась от парочки ножей. — Колюще-режущие?       — Губа не дура, но нет. Иначе Ник меня прибьет, а мне ещё детей растить.       Тереза покачала головой. Детей. Ага. Лафайет был из открытых геев, что особой популярности его заведению не добавляло, но салон явно не бедствовал, даже при бешеной арендной плате. Некоторые люди слишком настороженно относились к таким, как он, но далеко не все. То, что этот вертлявый и разговорчивый негр был из бывших военных не стоило особо афишировать, что он, в принципе, и делал. Зато если кто-то «наезжал», вполне спокойно мог разобраться и сам. Хотя, если его другом был человек Князева...       — Вот, это девчонки собрали, — в руки лег клатч размером чуть больше ладони. — Помада, пудра, жвачка, резинка...       Прокомментировал он, перебирая содержимое. Тонкая цепочка позволила аккуратно накинуть её на плечо. Покрутившись, Терри задумчиво посмотрела на своё отражение.       — Может, всё же ножичек? Ну совсем маленький?       — Сопри со стола, если совсем невмоготу. А так - лучше скажи Николаю, он знает, что лучше подойдёт. Ладно, пойдём. Время.