Сделка с демоном (Deal with a demon)

Рождение Фан Хэня праздновали два дня. Громкое празднество можно было назвать пиром тысячелетия. У многих возникал вопрос, который не осмелился никто произнести вслух - не слишком ли грандиозное событие устроили ради рождения ещё одного человека? Большая честь оказана младенцу, которому и вовсе нет дела до праздника, крича и плача навзрыд. Не дай Бог, кто-нибудь высказал бы недовольство при господине Фан Шане - получил бы по полной. В конце концов, такой праздник большая редкость и надо наслаждаться едой, напитками и музыкой, а не возмущаться. В кои-то веки настали выходные, чему не мог не порадоваться каждый, ведь клан солнца - Тайонг, не так уж часто позволял себе проводить торжества, отдавая себя в служение Восточным холмам, учебе и тренировкам. Сидя в кресле, в уютной и тихой комнате, Мень Усу заканчивала с кормёжкой сына и уже собиралась убаюкивать своё дитя, как тут вернулся старший наследник. - Фан Цимь, дорогой, почему ты не с отцом на празднике? – медленно поднявшись с кресла, поинтересовалась женщина, направляясь к колыбельке. - Там слишком шумно. Ты одна, поэтому я решил, что побуду с тобой и братом. Принёс вкусности. - Поставив на стол поднос с едой, первенец Бесподобного Лорда присел возле колен матери, уже сидящей на краю постели. - Ах ты, моё солнышко, - погладила она по голове заботливого сына, и взяв под подмышки, усадила к себе на колени. - Он такой маленький, слабый, – удивился Фан Цимь, разглядывая спящего Фан Хэня в колыбели, стоящей рядом с кроватью. - И ты был когда-то таким, - ущипнула за нос мальчика Мень Усу улыбаясь. - Правда? - Конечно. Потом вы оба вырастите сильными и крепкими. - Как наш папа? – заблестели его глаза. - Да, как папа. Фан Цимь тоже задремал на коленях матери под пение колыбельной, посвящённой двум наследникам. Закончив песню, госпожа сама невольно поддалась сну, в котором она лицезрела свою большую семью и любящий, жизнерадостный народ живущий в богатых процветающих землях. Солнце уступало луне, а луна солнцу, и так они чередовались изо дня в день. Месяц сменялся другим месяцем. Времена года пролетали незаметно. Но с каждым годом, постепенно, ситуация в семье Фан Шань ухудшалась по непонятным и очень странным причинам. И так продолжалось до сего момента. Раньше Восточные холмы считались самым невообразимым по красоте местом на континенте. Невозможно было подобрать слова, чтобы описать представший перед глазами красочный мир. Плодородная и щедрая почва. Изысканная архитектура домов, храмов, скульптур, мостов, каждые из которых имели золотистое окрашивание, и когда лучи солнца падали на все это позолоченное великолепие, то свечение от них заливало холмы золотом. Извилистые тропы с многочисленными жителями, мирно пасущийся скот, звонкий и неумолкаемый смех играющей детворы, плавные порывы ветра, тревожащие цветы и деревья, прозрачная вода журчащей реки, пение птиц в ясном небе и, в целом, дивное расположение клана Тайонга было поистине обетованной землёй. Теперь же всего это нет. Всё началось одиннадцать лет назад после праздника в честь рождения второго сына Бесподобного Лорда. На утро всеми любимые холмы начали увядать на глазах. Природный окрас словно смыли капли дождя, обратив всё в округе бледным цветом. Вода стала грязной. Небо заслонили непривычно густые, огромные и тяжёлые на вид облака. Животные вели себя беспокойно. А жители клана утеряли всё счастье и радость к жизни. За пару тройку лет холмы сильно пострадали от лютой засухи и перетерпели жуткие потопы из-за периодических ливней. Семью клана Тайонг постигло невезение. Сперва, из рук господина стало всё падать, затем ломаться и портиться. Тогда он думал, что его просто сглазил кто-то, или просто не задались дни, поэтому, не обращал на это внимание. Дома у себя он переломал всё, что только можно было и нельзя. Затем, в его дворце потерялся драгоценный свиток предков, что было не есть хорошо. Предполагая, что его украли, были серьёзные разборки, но даже спустя месяц безудержных поисков, свиток не был найден. Вскоре, в семейном пруду были обнаружены мёртвые рыбы, а в райском саду все птицы полегли от неизвестной заразы. Происходившие часто ненастья с плохими событиями, все как один были обращены на семью господина и его самого. Дальше стало куда хуже. Был пожар во дворце по неизвестной причине. С трудом выносила мигрень госпожа Мань Усу. Происходили постоянные провалы и поражения Фан Цимя на занятиях или тренировках, хотя до этого, он был лучше всех. Что самое странное, сын Бесподобного Лорда не мог объяснить никому - ни матушке, ни отцу, ни друзьям, ни учителям, а главное самому себе, почему всё так плохо, ведь сам он старался изо всех своих сил. Делал всё тоже самое и как всегда, а результатов не было. Так, он сильно отстал от своих сверстников. «Да что со мной происходит?!» только и мог он произносить изо дня в день, глядя на своё отражение. У Фан Шаня умер его верный, пожалуй, самый лучший конь во всех Восточных холмах. Погиб знакомый сотоварищ. Все думали, что его убили, но правда о гибели осталась тайной. Не стало, по несчастной случайности, и лучшей подруги молодой госпожи. Та очень долго и сильно горевала, оплакивая её. Иногда, бесследно по ночам, пропадали люди с холмов, и никто их больше не видел, как бы не старался отыскать. А после, страшная болезнь поразила и чуть не сгубила маленького второго наследника. На холмах воцарился полнейший хаос среди жителей. Чудом Фан Шань смог вскоре подавить мятеж красноречивыми речами и пустыми обещаниями, о том, что Восточные холмы снова станут прежними, и он приложит все силы на это. Однако последствия после хаоса, бесследно не исчезли. Испытав море переживаний и страха, народ солнца с трудом проживал дни, боясь, что же будет завтра. После такого, стала ходить молва, что на клан Тайонг снизошла кара Богов. Их гнев отчего-то был направлен на семью Фан Шань. Страдал не только он с женой и сыновьями, но и его клан постигла печаль. Солнечный мир постепенно утратил цвета, запахи, истощилась фауна. Так зародились слухи «О проклятых Восточных холмах». - Да что за напасть то такая?! – рассвирепел Фан Шань, рубя мечом иссохшие ветви кустарника азалии, топча сухую траву. – Не понимаю, как так могло произойти? Жена, найдя мужа в дурном настроении, тихонько обняла со спины, останавливая его. - Выходит, что после того, как ты сломал фонтаны, решил выплеснуть негодование в семейном саду, на измученную флору? Им и без того тяжко, взгляни. - Подойдя к мёртвому листочку, она легко коснулась его краем ноготка, а тот мигом рассыпался. - Смилуйся ходя бы над теми растениями, которые ещё могу побороться за жизнь, - в кулачке она принесла ему отвалившийся бутон. Он был также не здоров, но в нём пока ещё чувствовалась жизненная сила хоть и еле ощутимая. - Бутону не долго осталось жить. Жалость проявлять к нему излишне. - Я думаю, что без надобности уничтожать несчастную природу. Если мы её не сбережём, тогда на память от образа нашего дома ничего не останется, - пролив слёзы на цветок, вымолвила она. - Прости меня. Я не хотел портить наш сад, - принялся он успокаивать любимую Мень Усу, уняв злость. Она права. Своими вспыльчивыми поступками он только может сильнее изуродовать холмы, если не прекратит. Хоть что-то же должно уцелеть. Недалеко в лесу слышалась болтовня двух братьев. Фан Цимь собирал ягоды, рассказывая младшему какие можно есть, а какие нельзя. Стоило ему отвлечься ненадолго, как его долгий и изнурительный труд, собранный в корзинку, был слопан за минуту. Перепачкав моську ягодным соком, озорник Фан Хэнь уже думал, что схлопочет, но брат лишь рассмеялся. - Весь вымазался. Ты похож на поросëнка. - Нет, Фан Хэнь - как ты! - Я? - Угу. Братец и я - похожи. Брат, а ты научишь меня сражаться? – спросил шестилетний Фан Хэнь. - …Ладно. Только…ты подрасти ещё немного, а я, как улажу свои проблемы в учёбе, сразу примусь за твоё обучение. - Быть может мы с тобой станем отличными воинами. - Кончено, братец. - Отвернувшись, Фан Цимь с печалью посмотрел на бледно-розовую безвкусную ягоду. Мальчик старался не показывать, как сильно его задело то, что сделалось с Восточными холмами. Он сравнивал свои земли с другими "живыми" ощущая огромную разницу и думая - это несправедливо. Глядя на младшего брата ему было жаль его, ведь тот думал, что холмы такие, какие и должны быть. Он с рождения видел земли бесцветными, не представляя какими прекрасными они раньше были. Первому наследнику приходилось вести себя как обычно, чтобы не показывать обиду, и лишний раз не озадачивать брата, ведь если Фан Хэнь случайно заметит, что с ним что-то не так, пристанет как банный лист с ненужными расспросами, да так, что не отлепишь. - Возвращаемся. Нам пора домой. Вдвоем они шли по лесной тропинке, перелезая через большие булыжники, обходили глубокие ямы и перепрыгивали речушки. Их путь обратно был непростым, зато так им было интересней и веселей гулять. Братья любили усложнять себе жизнь, ища приключения «на свою голову». Конечно, без них не был спокойным ни один день. Озорники не по годам развлекались и шалили, как могли и умели. Потом им влетало от родителей. Бывало, что слуги на них жаловались или жители холмов, только вот мальчишкам было все нипочём, потому что озорство хоть как-то могло скрасить унылую жизнь на Восточных холмах. Придя в дом, Фан Хэнь проводил Фан Цимя на тренировку, а сам же направился к маме, чтобы рассказать, как провёл сегодняшний день и поделиться ягодами, которые спрятал в карман. Без стука он тихонько открыл дверь. Словно дикая лисица мальчик крался к госпоже, сидящей к нему спиной, явно ни о чём не подозревая. Увлеченная чем-то, Мень Усу держала в руках свиток. Со склонившейся головой из-за падающих волос не получалось разглядеть её лицо. Дурачиться Фан Хэню нравилось, поэтому, взобравшись на кровать и встав позади задумчивой женщины он скривил лицо готовясь закричать, чтобы испугать маму, но резко замер, а его выражение лица выразило непонимание. Через макушку Мень Усу на свитке он увидел красочный рисунок, изображающий его дом, только Восточные холмы выглядели не такими, какими он их знал. Уж слишком они были…цветными и яркими?