Сделка с демоном (Deal with a demon)

Очнувшись, Фан Хэнь лежал у себя в комнате, а возле его кровати столпились лекари, обеспокоенные мать с братом и мастер Бам Гюн. У двери в сторонке стоял Пхан Инг с опушённой головой. Он был, почти, членом семьи Бесподобного лорда, потому ему разрешалось находиться со всеми. Как и было велено, он проконтролировал самочувствие второго наследника и, убедившись, от его слов, что с ним всё в порядке, доложил об этом господину. Теперь его мучала совесть. Недоглядел? Может Фан Хэнь нарочно сказал ему, что с ним все хорошо, а на самом деле всё было не так? Или тот воин что-то умудрился ему сделать, навредив на столько, что Фан Хэнь с момента, как потерял сознание, не приходил в себя весь день, и только ранней ночью он с трудом разлепил тяжёлые веки. Фан Шань заканчивал разговор с Главным лекарем, когда его сын проснулся. - Что это могло быть? – расспрашивал Бесподобный лорд. Лекари, при тщательном осмотре юноши, не нашли никаких признаков, указывающих на боль в груди, что весьма их озадачило. Главный лекарь ответил: - Мы не знает, что произошло, но случившееся может больше и не повторится так что... Хотя, мы не уверенны в этом. - Отец? - отозвался юноша, и все услышав его, с мрачных лиц перешли на радостные. - Сынок, ты пришел в себя! Наконец, - не сдержал счастья в голосе Фан Шань. - Отец, я... Не успел он договорить, как снова заныла грудь. Не сильно внутри болело, на этот раз было терпимо, но этого вполне хватило, что бы Фан Хэнь сжал в руках одеяло и покрылся мурашками. Сквозь стиснутые губы, послышался жалобный скулёж. Юноша покрылся испариной, став горячим. Второй наследник выглядел так, будто готов был взвыть в голос, но сдерживался что есть мочи, дабы сюда не сбежался весь холм. От увиденного, у всех находившихся в комнате, сжалось сердце. Особенно было тяжело лицезреть муки матери страдальца. -Сын?! - воскликнула госпожа Мень Усу. Пхан Инг испугавшись за юношу и госпожу, сделал уверенный шаг вперёд к ним, но остолбенел. Лучше ему не встревать. - Фан Хэнь! - крикнул перепуганный глава клана. Фан Цинь потерял дар речи. Лекари, как ошпаренные кипятком, подскочили к больному, пытаясь всеми возможными магическими силами помочь бедняге. Боль вскоре отпустила Фан Хэня. Прибывая в сознании у него потекли слезы. - Что это такое? Что со мной происходит? Главный лекарь выдвинул предположение: - Больше похоже на приступы. – Сказал он. Подумав ещё о чем-то, потом тот продолжил: - Пока мы до конца не выясним в чём причина сердечных приступов, не следует юному господину продолжать испытание. Для него это может обернуться плачевными последствиями не окажись кто-нибудь рядом из лекарей. По близости, Фан Хэнь увидел свиток со вторым заданием. Вздохнув он проговорил: - Я отправлюсь туда и завершу испытание. До конца пройду. Я смогу. Верьте в меня. - Может вы справитесь, но, а дальше-то как потом быть? Если ваше здоровье ухудшится, мы можем и не излечить вас, - настоял один из лекарей. Продолжая упираться на своём, Фан Хэнь будто в упор не слышал, о чём говорили лекари, что с его стороны выглядело весьма неразумно. Они его предостерегали, чтобы уберечь, а он… Не во что, не ставя лекарей, юноша решил обратить отцу: - Отец, - приподнялся он с помощью брата, который придержал его за запястье и спину. - Допустите меня ко второму этапу. - Ты... – замялся Фан Шань. Тяжело вздохнув, он дал свой ответ. - Я разрешаю. Главный лекарь это не одобрил. - Нельзя так халатно относиться к здоровью сына! А если он погибнет, не станем ли мы в этом виноватыми? Господин, потом не гневайтесь на нас... - Лекарь вовремя прикрыл рот увидев суровый взгляд Фан Шаня направленный на себя. – …Как вам будет угодно. Фан Хэнь боковым зрением увидел, как Пхан Инг вышел, и отчего-то загрустил. Как только генерал отошёл от дверей покоев юноши он кулаком ударил в стену сжимая челюсть. Затем подошёл к мастеру, который вышел следом за ним. - Какого солдата вы избрали в роли противника Фан Хэ... молодого господина? – исправился Пхан Инг понимая, что сейчас говорить его имя неуместно. «Чуть не проговорился». - Как его зовут, как выглядит? Он же из моей армии? Относиться к какому отряду? – Продолжил допрашивать генерал мастера. - Успокойтесь. Верно, он подчиняется вам, но не горячитесь. Уверяю вас, что в том, что произошло, нет его вины. Не надо наказывать в ничем неповинного. - То, что случилось - это неспроста, я уверен. Кто же, если не тот воин мог как-то навредить, нанеся во время сражения чуть ли не смертельный урон второму наследнику? По правилам, в бою допустима грубость по отношению к противнику, но это уже переходит все границы. Это перебор! Переступив бы он черту, чтобы стало с молодым господином? Я должен побеседовать с тем воином. - В случившемся не за что обвинять его. Доказательств нет! Ты же сам видели собственными глазами, что меч воина так ни разу и не задел тело Фан Хэня. Его кожа без единого синяка или царапинки. И то верно. Это правда, что внешне Фан Хэнь походил на здорового, но внутри же было что-то неведомо даже лучшим, опытным и всезнающим лекарям, причиняющее юноше нестерпимую боль. Неужели медицина здесь бессильна? - Вы ничего странного не заметили в выбранном вами воином? – Спросил генерал, помня, что на арене принимал участие другой человек. - Нет. Я в преклонном возрасте, и моё зрение не столь уж прекрасно, как в юношестве. Зато отменный слух и нюх. «Получается, мастер Бам Гюн не отчётливо видел солдата сидя на главных трибунах? Там довольно высоко и далеко. Поняв, что что-то здесь не так и не уточнив у мастера, подменивал ли он воина перед самым началом испытания, Пхан Инг вернулся в свои покои, раздумывая о случившемся. Генерал своими глазами видел, что воин не навредил Фан Хэню, тогда откуда взялись приступы? Побыв с Фан Хэнем ещё какое-то время, убедившись, что приступов больше не будет, все вышли из комнаты, предоставив ему полный покой. Сейчас он нуждался в утешениях, словах поддержки и заботе, но всё что получил - это парочку наставлений лекарей по поводу нынешнего состояния здоровья, в котором прибывал, опечаленного взгляда матушки, в чьих глазах отражалась грусть с тоской, нескольких братских объятий и тревожного выражая лица отца. Была бы его воля, то второй наследник осмелился заставить семью остаться с ним на всю ночь, как в былые времена. Когда Фан Хэнь и Фан Цимь были детьми, они иногда приходили в покои родителей. Вчетвером устроившись на широкой, огромной кровать они предавались всяким рассказам, ночным историям и страшилкам. А потом засыпали, провожая старый день, и до рассвета спали все вместе, встречая новый восход солнца. Славные тогда были деньки. Пора юности, в которой царил уют и достаток во всем, в чем он нуждался, была чудесна. Что бы юноша не пожелал, всё беспрекословно исполнялось. Фан Хэнь не был обделён семейной заботой. С рождения его окружало столько всего, что любой бы позавидовал. Ценя каждый миг, проведенный с роднёй, именно сейчас ему показалось, что перед тем, как отправится в Снежный лес вечных льдов, он является самым, что ни на есть одиноким человеком. Говоря начистоту – Фан Хэню страшно. Честно, он никогда бы не подумал, что ему станет настолько плохо и дурно о того, что с ним твориться. Он бы с радость подался в бега, и спрятался бы в самом отдаленно уголке мира, да так, что его во веки веков не смогли бы отыскать. А если бы нашли, то уже неживого. Жаль, но наверно нет такого места, где его не смог бы найти Бесподобный лорд со своими людьми. - Так, а ну не раскисать. Собрался Фан Хэнь! – бодро воскликнул он, перестав думать о плохом. Успокоиться-то он успокоился, да вот только после насыщенного дня он не хотел спать. Разве юноша не должен был уже валиться с ног? Чувствуя себя весьма энергично, Фан Хэнь вспомнил об одно вещице, которую давно не доставал из ящика своего столика. То был музыкальный инструмент пайсяо, на котором Фан Хэнь обожал играть в уединении, когда был совсем юным. Пайсяо он сделал из бамбуковых стволов обвязав золотистой лентой. Обучаться игре на ней он решил самостоятельно, достигнув огромного результата. Вспомнив, куда её убрал по возвращению на холмы, Фан Хэнь достал инструмент и тихонько, чтобы его никто не увидел, вышел на улицу. Стоя на крыльце, юноша пошёл в беседку, чтобы там побыть наедине за игрой на своём любимом пайсяо, зная, что там его никто не побеспокоит. Ночь была волшебной. На чёрном небе рассыпались миллионы мельчайших искорок. Некоторые выстраивались в линии, создавая созвездия, а самая главная и круглая звезда была настолько большой, что на ней отчетливо виднелись кратеры. Любуясь самой необычной порой времени, Фан Хэнь поднялся на небольшой холмик, на котором располагалась беседка. Удобно присев на толстые деревянные перила, свесив ноги, юноша набрал много воздуха в лёгкие, прислонил музыкальный инструмент к губам и принялся играть дивную мелодию, которая стала постепенно разноситься над холмами клана Тайонг. В одних из таких вот приятных ночей, мелодичные ноты по-особенному становились слышны.