Сделка с демоном (Deal with a demon)

Медленно, но верно, Фан Хэнь потихоньку передвигался к берегу. Пришлось ползти на четвереньках, чтобы не ступать, а скользить по скользкой поверхности и ровно балансировать. Не хотелось бы стоя на ногах поскользнуться, и падая назад, приземлиться на спину, разбив затылок, после чего, погрузиться навечно в студёный и мокрый гроб. С каждым возникающим треском, сердце юноши содрогалось. И как он сразу же, как ступил на лёд, не провалился? Видимо, какое-то время лёд мог его выдержать, а теперь грозился треснуть под ним в любую секунду, погребя под толщей льда в ледяной воде. И вот надо же было Фан Хэню так влипнуть... Выбежал на замёрзшее озеро, не сразу поняв этого, хотя местность намекала ему на это. Большое открытое пространство, засыпанное белоснежной пудрой, легко принять за обычную поляну, если бы не отсутствие растительности, небольшие камни вокруг, как на каменных берегах и торчащие из замёрзшей земли корни, тянувшиеся вниз, будто к воде. Когда до берега оставалось совсем немного, Фан Хэнь поторопился. Это была его сама огромная ошибка. На одном дыхании он медленно встал, выпрямился и стоило юноше наступить, приложив малую силу, множество кривых трещин образовались вокруг него. Треск прекратился, но не успел он моргнуть, как в миг, лёд под ним провалился, и юноша погрузился в воду. Его тело мгновенно «пронзили миллионы ледяных мечей» причинив болезненные ощущения. Второй наследник начал захлебываться, испуская пузырьки воздуха и барахтаясь конечностями к поверхности. Ноги свело судорогой. Ощутимо тяжелели руки. Силы стремительно и необратимо иссякали. Из последних сил, Фан Хэню удалось всплыть, когда всё тело онемело. Кожа стала мертвенно бледной. Кончик носа и губы посинел, волосы покрылись капельками воды, которые быстро замёрзли, превратившись в льдинки. А фаланги пальцев стали фиолетовыми от холода. Того гляди, согнёт их, и кожа треснет подобно хрусталю. Ухватившись руками за льдину, Фан Хэнь закричал: - Помогите! Зубы стучали, а кожа цвета, как у мертвеца, давала понять, что Фан Хэнь получил сильное обморожение. Наглотавшись ледяной воды с охрипшим голосом, юноша продолжал звать на помощь. - Спасите! Ен Мон, помоги мне! Сил удержаться на скользкой льдине почти не осталось. Намного тише он повторял имя Ен Мона и просил помощи медленно смыкая глаза. Постепенно его нижняя часть тела, что оставалась в воде, переставала ощущаться, а верхняя, оставшаяся на поверхности, покрылась инеем. Неожиданно, его ноги подхватило течение. Соскользнув вниз, ударившись подбородком об льдину, Фан Хэнь чуть не утонул. Кое-как ногтями он вцепился в лёд, ели-ели удержавшись, и с болью раздирающую глотку, вскрикнул громко на столько, на сколько позволял осипший голос: - Ен Мон!…Спаси! Прошу… - выкрикнул на последнем издыхании юноша, надеясь, что его услышал тот, кого о звал. Ен Мон, всё это время, стоял неподалеку от берега и наблюдал за всем происходящим, стоя в сторонке, стараясь не попадать в поле зрения тонущего. Как только силы окончательно покинули юношу, Фан Хэнь погрузился полностью в воду оказавшись под слоем льда. Течение плавно подхватило, пока ещё, не остывшее тело, и понесло куда-то. Думая, что у юнца получиться выкарабкаться самому, Ен Мон развернулся в сторону леса. Сделав пару шагов, он резко остановился, предчувствуя неладное. Парень ожидал появление Фан Хэня из воды, но так и не дождался. Раздражённо цокнув парню пришлось заставить себя рвануть к проруби, где последний раз видел второго наследника, скрывшего в озере. На бегу обращаясь в синий поблёскивающий туман, он мгновенно оказался у дыры во льду и нырнул туда. В отличии от простого человека, Ен Мон смог найти и различить тело, уносящее течением, довольно быстро. Синий туман подплыл к нему и обретя форму подхватил Фан Хэня. Без труда Ен Мон проделал ещё одну дыру рукой. Вынырнув из-под разломившегося льда, тоща на себе не то мертвого, не то еле живого Фан Хэня, парень поволок к берегу. Лёд продолжал трескаться под ними и Ен Мону нечего другого не оставалось, кроме как, снова превратиться в туман. Окутав собой Фан Хэня, он пролететь над озером. Бросив на каменный берег тело, Ен Мон приложил пальцы к шее юноши. Чувствовался слабый пульс. Мальчишка был настолько обмороженным, что казалось, он как замороженный цветок, от малейшего небрежного касания, раскрошиться на кристаллики льда. Взяв на руки второго наследника, парень направился в ту ледяную пещеру, где они пережили пургу. Уложив на ледяную поверхность пещеры Фан Хэня, парень понял, что здесь пострадавший только сильнее окоченеет. Пришлось развести огонь. Пламя не сильно обогревало пещеру, но хорошо грело, если подойти поближе. Пододвинув тело к огню, но так, чтобы тот ненароком не воспламенился, Ен Мон скривил недовольную гримасу. Одежда второго наследника была насквозь мокрая и холодная. Толку от пламени, если ткань вымокла до нитки? Юноша не просохнет! Нужно снять и обтереть его чем-то, сделав тело сухим. Тогда Фан Хэнь быстрее согреется. Стянув с него всю одежду, за исключением нижнего белья, парень порылся в сумке второго наследника найдя плед. - А ты предусмотрительный, - тихо сказал парень, закутав юношу до самого разбитого подбородка, но потом решил полостью накрыть его. Теперь, Фан Хэнь был похож на труп, который укутали погребальной простынёй. Не отличить - как настоящий мертвец. Не чувствовав сильного холода или тепла, Ен Мон отодвинулся от Фан Хэня и, от ничего неделания, достал лиловый алмаз, чтобы им полюбоваться. Камень освещал огонь костра, делая более насыщенного цвета и прозрачнее. Поглаживая неровные угловатые края, он призадумался. Этим камне демон не особо дорожил, но хранил, таская всюду с собой. Для него, когда-то заполучавшийся алмаз, имел важную ценность, который должен в будущем сыграть важную участь одного человека. Особенность алмаза крылась далеко в подсознании парня, но имело место там быть не по его собственной прихоти. Была бы воля Ен Мона, он бы уже давно избавился от прекрасного алмаза, но нет... Не так просто было это сделать, как могло бы показаться. Лиловый алмаз он не любил – ненавидел, презирал и проклинал, обращаясь с ним чересчур небрежно. Что он только не делал, мучая алмаз: бил, обжигал, колол, царапал, а после восстанавливал в прежнее состояние. Одно утешало демона: скоро он вовсе уничтожит его, избавившись навсегда. А пока время для этого не настанет, Ен Мон будет «беречь» его. Поддавшись мимолётным воспоминания, как приобрёл алмаз, парень закрыл глаза и стал ностальгировать. Мысли о давно минувших годах привели его к ненавистному прошлому. Очень давно, в далёком веку, когда мир выглядел по-другому, Ен Мон сам себя сгубил из-за человеческого тщеславия, любопытства, жаждой всезнания и стремления к самосовершенствованию вопреки людским законам. Став демоном, Ен Мон погубил все человеческие чувства, которыми обладал. Как бы ему хотелось вернуться назад, во времена, когда он был счастливым, и всё изменить ещё задолго до того, как его жизнь обернулась кошмаром, из которого он до сих пор не выбрался. Тогда бы ничего страшного не произошло. Как от удара под дых демон распахнул глаза. Ен Мон крайне редко в памяти восстанавливал фрагменты из своей человеческой жизни. Как будто собирал по кусочкам осколки разбитого зеркала, в котором мог видеть отражение самого себя, пока был простым смертным. В то время, когда был живым... Коса взглянув на юношу, убрав алмаз, Ен Мон приподнял края плед и увидел, что к Фан Хэню постепенно возвращался естественный цвет кожи. Он подавал признаки жизни, но не просыпался. Перевернув его на живот, чтобы спину также прогрел огонь, Ен Мон коснулся оголённого плеча, затем спины, провёл рукой по позвоночнику до бёдер и убрал руку. - Почти высох. Второй наследник был отлично сложён, мышцы твёрдые. Гладкая и упругая кожа, от света теплого пламени, становилась светлей. Ен Мон стал рассматривать юношеское тело целиком, как раба для плотских утех, чтобы убедится, на сколько «товар» подходит ему. Мимо демона, когда тот временно пребывал на Восточных холмах, не ускользнули разговоры о втором наследнике Бесподобного лорда, уродившегося неописуемым красавцем. Говорили, что младший сын главы клана Тайонг - так и блещет свежестью и превосходством, как и его старший брат, во всех смыслах. И даже интимных. На это Ен Мон ухмылялся, про себя думая: «А простолюдинам откуда знать такие подробности, по поводу прелестей сыновей своего господина?» Чего только жители не придумают для бестолковых бесед, чтоб скрасить молчание. Навыдумают у себя в развращённых фантазия лишнего, выставив наследников Фан Шаня редкостными белыми павлинами, обладающих манящим очарованием, а после гордятся этим. Все диалоги, по поводу наружных красот наследников, проводились тихо и как можно дальше от стражников или любых других приближённых лиц главы Восточных холмов. Как только кто-то оказывался рядом или проходил мимо, сплетники замолкали, дожидаясь, пока те пройдут, а потом продолжали нести околёсицу. От таких разговоров у Ен Мона вырисовывался чёткий образ поистине чудесных, на внешность, парней и прямо сейчас, демон убедился своими глазами в праведность слов людей клана, по поводу внешности и телосложения Фан Хэня. Ещё в первый день их встречи, на горе Ан, Ен Мон подумал, что перед ним милая девица. А когда понял, что это молодой парнишка, не выразил удивление, хотя внутри был слегка озадачен. Фан Хэнь, будучи совсем юным, имел детское обаяние и мягкие, местами, женственные черты. Если накрасить его и переодеть в женское ханьфу* - не отличить от обворожительной девушки. Потом юнец подрос и из тигрёнка вырос в величавого тигра. Для Ен Мона он казался обычным, но приглядевшись получше, демона солгал самому себе, если бы сказал, что младший сын Бесподобного лорда не в его вкусе. Стоило голубым глазам скользнуть чуть ниже бёдер, через тонкую ткань нижних штанов виднелось выпуклое достоинство наследника. Теперь уж Ен Мон поверил в то, что сказанное по поводу этой части тела юноши, сплетники ничуть не приукрашивали. Можно с уверенность добавить - слухи немного неточны. К чему скромничать? Его плоть была неприлично большой, и это только в восемнадцать-то лет. Природа щедро его наградила. Тут и не поспоришь. Вдоль и поперёк налюбовавшись телом Фан Хэня, Ен Мон обратил свой взор на лицо и руки, которые пребывали в мелких порезах от птичьего крыла. С царапинами он тоже выглядел красиво. Ранки придавали некую изюминку его внешности, ничуть не портя красоту. А расцарапанные руки и пальцы продолжали быть утончёнными и хрупкими, но в тоже время сильными. Демон тяжело вздохнул. - Помниться мне, что юноша излечил раненную Северную птицу какой-то мазью из-под баночки… Где же она? Эх, наверно осталась на озере. Оставив ненадолго свою обузу, демон вскоре вернулся с мазью и намазал ею все увечья Фан Хэня. Убрав баночку в сумку наследника, Ен Мон почуял наступающий морозный запах. Уже стемнело, а ночи в Снежном лесу холодные. Лютый мороз, царящий здесь по ночам, нещадно замораживал всё вокруг. Полностью высохнув, после «купания» в озере, Ен Мон вышел из пещеры в ледяную ночную мглу. Снег затвердел и стал скользким. Немного поскальзываясь, дойдя до замороженной грозди чёрной годжи*, Ен Мон отколол веточку. Своим магическим синим огнем он растопил лёд и съел одну ягодку за другой, прогуливаясь недалеко от пещеры. Ночь была безветренной, спокойной, безмятежной. Зимний лес напоминал сказочный мир, где царила вечная ночь, холод и нетающий снег. Не было ни души, ни зарей, ни птиц. От блестящего белого покрывала, освещающего луной и звездами, отражался свет не давая власть темноте. Пока Ен Мон отречённое бродил, он скатился с небольшой ледяной горки и набрел на чьё-то меховое тело. Белая шерсть была испачкана и взъерошена, как у неухоженной бродячей псины, с запахом крови. Обойдя животное, Ен Мон узнал того самого Белого оборотня, которого прогнали из стаи. Глубокие раны, по всей видимости, появившиеся при сцепке двух зверей, сделали своё дело и животное умерло от потери крови. - Какая жалость. – Прозвучали монотонно слова демона, но в голосе не было печали или сострадания. Погладив мертвого зверя по морде, проявив так своё сочувствие к нему, Ен Мон пошёл дальше гулять, явившись в пещеру поздно утром. К его приходу второй наследник проснулся. Фан Хэнь был здоровенький, как прежде. - Наконец ты очнулся. Сидящий юноша прибывал в растерянности, не понимая, где его одежда и куда подевался Ен Мо. - Ты куда-то ходил? - Гулял. Здесь по ночам очень красиво. - …А моя одежда…она… - Одеяния высохли и лежат позади тебя. Укутавшись пледом, юноша поднял вещи и не спеша оделся. Прицепив последнюю деталь, завершив свой образ, он подошёл к Ен Мону. - Ты больше не встречал Северную птицу? - Нет. А что? - Я так и не раздобыл перо, - угрюмо ответил Фан Хэнь. - Значит, надо искать. - Постой! - Направившись вон из пещеры, Ен Мона остановили. - Она не одна здесь живет. У птицы есть семья. А ты говорил, что она единственная из своего рода. - Получает ошибся. Не всё же мне дано знать в этом мире, а жаль… Только Фан Хэнь хотел ещё что-то добавить, как удивлённо вскинул брови. - Взгляни. Там Северная птица! У входа в пещеру, на высоких ветвях с гордой осанкой восседала Северная птица. По размеру - это был самец, защищавший своих птенцов. Фан Хэнь и Ен Мон не заметили, даже не услышали, когда к ним прилетела птица. Самец подлетел ближе к юноше, спустившись на скалистую глыбу, чему поразил обоих своей уверенностью и доверчивостью. Ен Мон видя, что птица никак не реагирует на них, решил не настораживаться, оставаясь внутри пещеры, а крылатое существо продолжало вести себя спокойно, даже когда Фан Хэнь подошёл поближе. - Давно птица здесь? – спросил юноша у Ен Мона, смотря в птичьи глаза, чей взгляд, казался, более человечными, чем у некоторых людей. - Когда я пришёл, птицы не было, - сухо бросил он в ответ. - Что он хочет? Как ты думаешь? - Не знаю. - Зачем ты прилетел к нам? – задал Фан Хэнь вопрос птице. Тогда он подумал, что это глупо – спрашивать о чём-либо животное, которое не могло говорить по-человечески, но птица взаправду понимала людской язык. Расправив одно крыло и протянув его Фан Хэню, будто хотела, чтобы тот прикоснулся к острым перьям, Северная птица повела себя странно. Не совсем понимая её мотивов, юноша неуверенно поднял руку, а Ен Мон сразу догадался в чём тут дело, и произнёс, подойдя к юноше: - Северная птица разрешает тебе вырвать у неё одно перо. Сделай это, не бойся. - Почему ты так решил? Уверен? - Сомневаюсь, что самец хочет, чтобы ты его приласкал, - усмехнулся демон со скрещенными руками на груди. Подумав, спустя пару минуту, Фан Хэнь решился. - Можно я возьму перо? – Невероятно, но птица кивнула второму наследнику. Взяв за перо, он с легкостью его выдернул. Самец и клювом не повёл. Птица что-то крикнула напоследок, наверно попрощалась, и улетела. В руке Фан Хэнь держал переливающееся большое перо, которое вовсе не было острым. Оно стало мягким и пушистым. Северная птица могла при атаках или защите затвердевать перья, делая их кристальными и острыми по кроям, а когда нет нужды принимать боевой облик, они становились обычными, как у всех крылатых. - Это в знак благодарности за спасение самки. – Отчего-то был уверен юноша, глядя на перо. Поняв, о чём говорил Фан Хэнь, Ен Мон хотел кое-что уточнить о случае с раненой птицей, но тихо промычал, вовремя опомнились, ведь он чуть случайно не выдал свой подлый поступок. Бережно положив боком перо в сумку, Фан Хэнь отправились обратно откуда пришёл вместе с парнем, мечтающего свалить от юноши куда подальше. От автора: Чёрные годжи - дикие ягоды, растущие в горных районах Тибета. Лучшие из провинции Цинхай на границе с Тибетом. Эти ягоды известны еще с древнейших времен в Китае и даже упоминались в медицинских трактатах много веков назад. Черные ягоды годжи растут кустарниками высотой от 20 до 150 см. Листья мясистые, ветки светлого цвета. Сама ягода достигает в диаметре 4-9 мм. Период созревания – май-октябрь. Очень полезны из-за большого количества полезных веществ. Чёрные ягоды до сих пор активно применяются, как лекарства для лечений многих заболеваний.