Сделка с демоном (Deal with a demon)

В столице Безмолвной пустоши Ен Мона и Фан Хэня привели во дворец правителя Нин Цаня. Этот мускулистый мужчина внушал многим своё величие от одного только воинственного образа. Доспехи, которые он носил, придавали ему тяжесть и стойкость, при этом он был в некоторых местах обнажён, как и другие воины, ведь жил рядом с изнуряющей пустыней. Их одеяния отличались от стиля двух других крупных кланов. Одежды народа Нинхоум более открытые, лёгкие и свободные. Жители носят много украшений, в том числе на лбу, ногах, и в волосах. В восточном стиле сшиты также головные уборы и обувь, чтобы не было сильно жарко и защищало от солнца. Глава клана Нинхоум - Нин Цань, имеет грубые черты лица, крепкую шею и острые скулы. При этом, хоть у него строгий прорицательниц взгляд, от глаз, с необычным цветом древесного угля с бурым отливом, трудно отвести взор. Лгать не хорошо и потому, назвать этого мужчину, лет сорока, восточным принцем с необычной, но манящей до безумия внешностью, было честно и справедливо. Хоть Нин Цань со сложным характером, в нём кипит благородство, сила, надёжность, отвага и непоколебимость. Поставь на его место Фан Шаня, тот бы, к огорчению, не сравнился бы с этим титаном даже по росту и телосложению, а про слащавого, мягкосердечного и добродушного по натуре главу Шамь Юна и говорить нечего. Грозного мужчину, которые многие страшатся, испытав на себе его гнев, остерегаются, как стихийного бедствия. Лучше Нин Цаню не докучать и не злить по пустякам, а ни то, виновник с полна заплатит. Теперь не удивительно, почему дух матери не думал о краже детей из его клана. У Нин Цаня не было жены и наследников, зато, был гарем из сотни наложниц, каждая из которых обладала несметной красотой. Каждую, господин клана Нинхоум, ублажал и изводил за одну ночь на столько, что девушка могла проспать двое суток, не вставая с постели. Ни одна женщина или девушка не изнывала от нехватки его внимания. Всем всегда всего хватало в плане утех. Тот ещё распутник. Некоторые вольные дамы и вдовы, порой сами лезут на рожон, пытаясь привлечь внимание Нин Цаня, чтобы пополнить собой его гарем. Помимо женщин, у него имелось несколько молодых парней и юношей, но к ним он относился иначе. Не их телом он забавлялся, а их талантами, навыками игры на музыкальных инструментах, пению и танцами, которыми те владели. Он наслаждался их выступлениями, дарящими ему столь же приятное чувство, как совокупление с женским полом. У Фан Хэня пересохло в горле. Глотнув слюну, юноша боялся столкнуться лицом к лицу с главой клана. А голубые глаза Ен Мона напротив, спокойно смотрели на него и видели, каким могуществом обладает сидящий перед ним человек с несколькими оружиями на теле, слугами и воинами, присутствующими во дворце. Нин Цань также был окружён компанией нескольких вычурных наложниц, одетых по-разному, в ткани с полупрозрачными платками. С ног до головы, куда только можно, на них висели всякие украшения. Одна из девушек придерживала поднос с восточными фруктами, орехами и сладостями, стоя вплотную сбоку от него. Она брала что-то из вкусностей и кормила господина с рук, получая поощрительные взгляды главы в свою сторону. Другие наложницы массажировали плечи, руки и ноги Нин Цаня. Была ещё одна наложница - женщина, которая налив из кувшина вино в бокал, подала ему. Когда Нин Цань отпил, он пальцем повелел ей сесть на его колени и, приоткрыв её рот, сам напоил женщину из бокала. Струйка медового вина соблазнительно стекла из уголка женских губ. Слизнув каплю упоительного напитка, мужчина шлёпнул лёгонько наложницу по бедру и, шепнув ей на ухо, отпустил. От увиденного Ен Мон не мог произнести ни слова. Только одно вертелось на языке: «Заигрывает прямо при посторонних». Фан Хэнь стесняясь, не посмел за этим наблюдать. Опустив голову, он разглядывал расписной пол. - Так значит, второй сын главы клана Тайонг пожаловал в мои владения без приглашения? Я думал всем известно, что в Безмолвную пустошь непросто попасть - нужно разрешение. От раздавшегося бархатистого голоса, Фан Хэнь подумал, что слух подвёл его. Голос Нин Цаня звучал не свирепо, а более глубоко, властно и выразительно, чем у кого-либо. Демон Ен Мон, уловив редкие ноты в голосе Нин Цаня, ухмыльнулся так, что никто этого не заметил. Ему понравился голос Нин Цаня. - Прошу простить, мы не знали. Правда. - промямлил Фан Хэнь. - Подними голову. – Юноша сразу повиновался. От взгляда на второго наследника, Нин Цань улыбнулся. Его выражение лица тут же подобрело и смягчилось. - Раз ты, сын моего старого приятеля, не знал про разрешение, на сей раз я прощаю тебя и твоего друга. - Премногом благодарен Вам за милосердие, - поклонился второй наследник. Теперь заговорил Ен Мон: - Позвольте узнать, господин Нин Цань, почему вы поставили запрет на проход в Безмолвную пустошь. В чём причина установки правила «посторонним без разрешения - хода нет»? - Представься. Кто ты? - Бессмертный слуга Бога - Ен Мон…и лучший друг второго наследника Фан Хэня, - добавил демон. Юноша приятно посмотрел на парня, обрадовавшись услышанному. - Странно, что такая персона, как ты, не знает? - Увы. Знал бы – не стал спрашивать. Глава молча, смотря на него, съел винограднику и продолжил: - Это мера предосторожности. Когда этого правила не существовало, многие заявлялись в мой клан и творили, что заблагорассудится. Создавали беспорядки и хозяйничали. Не все, разумеется, так поступали, но я не намерен терпеть такое неуважение, дурное поведение и хамство. Мои угрозы и те не помогали и потому, я установил закон «посторонним без разрешения - хода нет». Те, кто имею пропуски, могут приходить или уходить, когда пожелают, но их может получить не каждый. - Как нам получить пропуск? – поинтересовался настойчиво Ен Мон. По правилу, как только рождается ещё один малыш из клана Нинхоум, ему даруют тот самый пропуск, и он до самой смерти должен носить его при себе. Чужеземцам, желающим приходить и свободно разгуливать по столице и земле главы Нин Цаня, надо доказать, что они пришли с благими намерениями и не осмелятся ни в коем случае нарушить порядки клана. Если их слова признает глава, он с доверием даст добро. Но проще спрыгнуть со сколы и выжить, чем получить разрешение на пропуск. Почти невозможно уговорить Нин Цаня или заслужить его доверие. За двадцать лет, со дня, когда было введено правило «посторонним без разрешения - хода нет», только двоим людям удалось получить свободный проход в Безмолвную пустошь. Когда Фан Хэня поставили в известность об этом, он расстроился, что теперь, в Бронзовую пустошь ему хода не будет, но Нин Цань сказал: - Я сегодня в хорошем настроении. Отдам пропуск даром. Я доверяю твоему другу и тебе, так как ты второй наследник клана Золотых холмов. - Эм, господин Нин Цань, спасибо… А вы не могли бы ещё два пропуска нам предоставить? – осторожно попросил Фан Хэнь. - Зачем вам ещё два? – непонимающе вскинул бровь Нин Цань. - Мы спасали девочку в каньон Шаулэнь от рук духа матери. С нами был мой брат Фан Цимь, но он с Ниён пропал. Ваши стражники ищут их. - Я тебя понял. Господин взмахнул рукой. К гостям вышла одна из наложниц, неся на подставке четыре бронзовые, металлические, квадратные карточки с гербом клана Нинхоум. Когда Фан Хэнь и Ен Мон приняли пропуска, пришли стражники, а за ними шёл Фан Цимь и Ниён. - Брат! Ниён! – Восклинкул Фан Хэнь. – Где вы были? - Мы укрылись за скалой, но от вашего сражения с духом она обрушилась и нас завалило. Ниён не пострадала, а вот я… - Фан Цимь показал перебинтованную руку и промытую рану на затылке. Своим телом Фан Цимь прикрыл девочку, когда на них посыпались камни. Один из кусков скалы попал ему по затылку, и первенец потерял создание, а Ниён, в страхе, не могла произнести ни звука. Их нашли стражники, когда магический песок окружил каменную кучу. Острожное убрав камень за камнем они откопали перепуганную девочку и лежащего на ней Фан Цимь. Из его затылка текла кровь, а правая рука оказалась пережатой глыбой - он почти сломал руку на двое в районе плеча и локтя. Вытащив наследника с ребёнка из-под завала, Фан Цимя привели в сознание. Так, в сопровождении воинов Нин Цаня, он и Ниён дошли до дворца. Глава калана, услышав, что произошло, проникся доблестью к старшему сыну Бесподобного лорда, на что Фан Цимь вежливо поклонился, приятно удивившись красноречивой похвале от такого человека, как Нин Цань. Проявив почтение, мужчина предложил отдохнуть в своём дворце, и гости остались, приняв гостеприимство. Юношей и девочку поселили в огромной комнате с балконом. Восточный интерьер изумлял просторностью, стилем мебели, и разноцветной гаммой насыщенных цветов, сочетаемых между собой. Светлый потолок держали массивные колонны, через которые были перекинуты переливающиеся занавески. На полу валялись пышные подушки для сидения. Множество ваз с молодыми растениями располагались у стен. Поблизости слышался искусственный фонтан, добавляющий свежесть в комнату. Из-за множества мелких декоративных предметов, находящихся то тут, то там, комната не ощущалась опустошённой. А по ночам её освещали свечи, расставленные в хаотичном порядке по всему пространству. Спящую Ниён, уснувшую с приходом в комнату, уложили на самую удобную подушку возле журчащей воды в фонтане, чтобы ей легче спалось. Фан Цимь, скрестив ноги, сел на мягкий ковёр и попробовал сок из тропических фруктов, стоящий на столике. - Вкуснятина. Младший брат тоже налил себе сока и, от непередаваемого вкуса, закатил глаза, а Ен Мон скромно отказался испить охлаждающий напиток, выйдя на балкон. Там, он любовался столицей, распростёртой пустошью в дали и каньоном Шаулэнь. - Хочешь? - Повернув голову, Ен Мон увидел Фан Хэня протягивающего разрезанный пополам фрукт сине-фиолетового цвета. Мякоть фрукта выглядела необычной и весьма странной - узорчато красной с мелкими рыжими косточками. - Что это? Выглядит подозрительно. - Попробуй, а потом по внешности суди. Ен Мон посмотрел на Фан Хэнь, обратно на фрукт и опять на него. Юноша усмехнулся, откусив немного мякоти. По его руке потёк бордово-розовый сок. Губы немного измазались. Облизав их, второй наследник аппетитно проживал и проглотил откусанный кусочек. - Фрукт не ядовитый. Он очень сочный. Пойду принесу для тебя ещё один. Не успел Фан Хэнь отойти, его руку, в которой он держал фрукт, схватили и потянули ко рту. Не разжимая пальцы, Ен Мон прикрыл слегла глаза и надкусил спелой, нежной и сладкой мякоти в том же месте, где это сделал второй наследник. Щёки Фан Хэня порозовели, но отдернуть руку не он посмел. Пока Ен Мон наслаждался вкусом восточного фрукта, юноша слегка сжал фрукт, отчего сок изобильно начал стекать, капая вниз на гранитные плиты. Засмущавшись, юноша отвёл взгляд. Ен Мон, заметив, что юноша на него не смотрит, лизнул его запястье, по которому тёк вкусный нектар фрукта. Фан Хэнь тут же повернул голову, почувствовав что-то мокрое, тёплое и шершавое. Парень в ультрамариновом одеянии возбуждающе облизнулся и спросил: - Что это за фрукт? - …А…эм. Фрукт? Ой, это инжир, - запинаясь, ответил второй наследник, сильно покраснев, но не от тепла. В глазах демона, Фан Хэнь выглядел очень мило и соблазнительно. - Инжир, вот как. Теперь ясно. Спасибо, что угостил. – Как ни в чём небывало Ен Мон вернулся в комнату, ощущая липкость на губах. Посмотрев на фрукт, Фан Хэнь увидел, что мякоти нет, осталась только кожура. Сердце стучало бешено словно вот-вот выпрыгнет из груди. Стало очень жарко, при том, что уже был вечер, а духота спала. - Фан…Хэнь…Фан Хэнь! Ты меня слушаешь? Уснул что ли стоя? – услышал он, будто сквозь толщу воды, голос брата, и растерянно завертел головой. - Звал? - Ты некуда не хочешь сходить? Пройтись по столице, например? - Пожалуй, нет, отдохну здесь…а где Ен Мон? - Когда Фан Хэнь зашёл, парень отсутствовал в комнате. Устраиваясь лёжа по удобней, Фан Цимь вяло проговорил: - Ушёл. Сказал, что хочет проветриться. Я спать. Раз никуда не пойдёшь, разбуди меня через пару часов. - Хорошо. Выбросив кожуру инжира, Фан Хэнь присел на подушки, рядом со спящей Ниён и стал поглаживать её по головке, как это делала его мама, когда он дремал. Думая о том, что за это время с ним произошло, он стал догадываться кое о чём, невольно вспомнив моменты, когда он был наедине с Ен Моном. Он каждый раз от близкого контакта с ним испытывал трепет внутри своей груди, возникшей ещё в первый день их встречи на горе Ан при поцелуи. И тот трепет, спустя одиннадцать лет, во вторую их встречу повторился, только на этот раз немного иначе чувствовался. Чем дольше он с Ен Моном наедине, тем сильнее трепет в груди будоражил, и желание не прекращать разрывать близкую связь между собой и им, крепла с каждой секундой.