Сделка с демоном (Deal with a demon)

Ворочаясь из стороны строну, сжимая покрывало, у Бесподобного лорда не получалось избавится от дурных мыслей, связанных с парнем в ультрамариновых одеяниях встретившего на рынке. - Где же я тебя выдел? Я же знаю тебя, так? Но… Чёрт побери, кто ты такой?! Не вспомнить никак. Почему я зациклился на тебе? - Швырнув подушку с одеялом, Фан Шань вскочил на ноги. Он напряжённо бродил по комнате туда-сюда ища ответы. Неизвестность сводила мужчину с ума. Лицо парня было знакомым, так ещё его выражение лица, странный блеск в глазах и злорадная улыбка, настораживала. Так плохо Фан Шань себя давно не ощущал. Отчего же беспокойство не унималось в груди, а только нарастало? Стоило мужчине посмотреть в зеркало, как рядом со своим отражением, вновь увидел до боли знакомые черты лица. Истязая себя бесчисленными попытками вспомнить кто это, Фан Шань не выдержал и мечом разбил прозрачное бронзовое покрытие. Вылетевшие осколки рассыпались возле ног Бесподобного лорда. С тяжким вздохом, он взглянул на кусочки зеркала, где вновь померещился парень. От безысходности, Фан Шань топтал осколки, пока те не стали стеклянной крупицей. На громкий звук потрескавшегося стекла сбежались Мень Усу и Бам Гюн. Беспородного лорда было не узнать. Он больше походил на психа, ненормально бормотавшего: «надо выяснить кто он. Найти того парня. Что ему надо от меня?» - Муж, что с тобой такое? Ты не в себе! – Закричала Мень Усу, сжав ладони вместе, Её муж напугал её по хлеще конца света. - Господин, прекратите буянить, - Пытался Бам Гюн докричаться до Фан Шаня, но тот отказывался слышать кого-либо. – Вы пугаете нас. - Что произошло с моим мужем? – Боясь подойти, жена главы клана вцепила за мастера. - Не знаю. По возвращению из рынка, господин странно себя вёл. Он велел оставить его одного, но и двух дней не прошло как он, без причины, взбунтовался. Не зная сумеют ли справиться с перевозбуждённым мужчиной, Мень Усу стояла у дверец, а мастер пытался образумить Фан Шаня. Он был вооружён мечом и мог неосознанно ранить его. Оставалось только с тыла к нему подойти, затем ударить ребром ладони по особой зоне на шеи. Бам Гюн знал расположение той самой нужной точки. Оставалось придумать, как отвлечь господина. Мастеру не составило труда на ходу придумать отвлекающий манёвр. Попросив Мень Усу крикнуть: «Слева враг!», чтобы мужчина переключился на предостережение, тот ожидаемо отреагировал. Из-за выработанного рефлекса воина, Фан Шань повёлся на то, что кто-то взаправду нападает, не зная, что позади крадётся Бам Гюн. Подойдя с правой стороны, мастеру удалось ударить точно в цель, вырубив господина одним ударом. - Что это с ним? - Последний раз мой муж так себя вёл, вымещая негодование, когда Восточные холмы окутало проклятье. Что же в этот раз послужило его агрессивному порыву, я понятия не имею. Подозревая, что Фан Шань снова что-нибудь выкинет, Бам Гюн сел рядом с кроватью, приглядывая за господином. Мень Усу стояла у окна, нервно теребя локон волос. Последние дни выдались несладкими. Фан Хэнь, поругавшись с отцом, заперся в своих покоях, что не докричатся. Он не высовывается из комнаты и игнорирует не только слуг, но и мать с мастером, которые хотели зайти к нему, чтобы поговорить. Старший сын уехал к знахарю и не известно, как решилась проблема с женитьбой. А муж опять буйствует, впав в неуравновешенное состояние. Мень Усу выросла ранимой натурой с добрым сердцем и чистой душой. Женщина никогда не подвергалась такому плачевному состоянию, как у мужа, но от переживаний, госпожу часто окутывала апатия, и Мень Усу глубоко уходила в себя. Вновь подвергшись апатии, она далеко не с первого и не со второго раза услышала мастера, тихо подзывающего её. Когда до слуха женщины дошли мычание мужа, Мень Усу сразу поспешила к нему. - Очнулся? - Нет, но он что-то мямлит. Прислушайтесь. Еле разборчиво госпожа и мастер расслышали два слова, через прерывистое дыхание: - …ночь…Бог ночи…ночной Бог - Что? Кто? – Не понимала Мень Усу, переглянувшись с Бам Гюном. - Ночной Бог или Бог ночи?.. Наверняка в подсознании господина, есть что-то, что он зовёт так и это его гложет, - предположил Бам Гюн, размышляя, кого так может назвать Бесподобный лорд. На ум никто не приходил. Ни о каком таком Боге, связанного с ночью, он не слышал. Они ждали около получаса, когда Фан Шань вышел из беспамятства. Переведя взгляд с Бам Гюна, задремавшего на стуле, и на жену, смотрящую в окно, он устало пробормотал: - Где наши сыновья? - Милый! Ты пришёл в себя, - с облегчением выдохнула Мень Усу. - Фан Цимь ещё не вернулся, он уехал к знахарю. А Фан Хэнь заперся у себя. Не до конца проснувшись, отходя ото сна, Бам Гюн подошёл и измерил температуру господина – в норме. - Что случилось? – Спросил Бесподобный лорд, приподнявшись. - Это мы должны тебя спрашивать, что произошло. Ты вдруг сломал зеркало и стоя на месте говорил, что тебе нужного кого-то найти и узнать кто он, - Мень Усу придерживала мужа, стараясь говорить не слишком громко, но она ещё не позабыла недавнее происшествие и её голос дрожал. – Дорогой, о ком ты говорил, и что за Бог ночи? - …Бог? – посмотрел на неё Фан Шань с недопонимание. - Во сне ты говорил только это. Он тебя беспокоит? Не томи с ответом, а то мне боязно за тебя. Если знаешь - говори. Потирая лоб, мужчина всё яснее и яснее понимал, что Ночной Бог был кем-то, о котором слышать ему не хотелось, но от плохого самочувствия, не осознавал, что было не так с этим божеством. Почему при упоминании о нём, его в который раз распирает изнутри ярость? Бесподобный лорд полностью выпрямился, встал и нащупал на лице повязку скрывающую отсутствие глазного яблока и шрам. Что может быть хуже, чем снова столкнуться с ненавистным, до глубины души, врагом из прошлого, спустя столько лет? Вспомнить о том, как он забрал одиннадцать лет славного правления Бесподобного лорда. Превратил цветущие красоты Золотых холмов в гнилую землю, чьи цвета померкли, а вкусы и запахи исчезли. Из-за него, жителям клана пришлось выживать, участвуя в долгой битве с монстрами и отступниками, для сохранения территории и наследия. Всё умирало. Погибали прелести флоры и фауны. Увядала жизнь, вместе с тускнеющими сочными красками. Пропадала радость, озорство, веселье и счастье у людей, наводя уныние и удручающую тоску, как будто в клане Тайонг длился нескончаемый траур. Люди теряли волю к новым познаниям и стремлению чего-то особенного, становясь похожими на ходящих мертвецов. А что может быть хуже, чем в напряжённый момент вспомнить, как на твоих руках умерла любимая, обожаемая сестра, которую ты клялся оберегать любой ценой, и вернуть воспоминания об убийце, связанного с гибелью Фан Саньи, а так же причастного к долгим бедам холмов. С трудом контролируя себя, Фан Шань вжал пальцы в глазницу, прикрытую маской. Вспомнил! Он вспомнил, что лицо парня, он видела на статуе посвящённой Богу Ночного храма горы Ан. Это проклятое божество оставило эту рану, как напоминание о себе и как плату о том дне, когда он уничтожил его храм: оскорбил, унизил, оставил ни с чем. Но и неизлечимой раны ему было мало. Этот Бог, возомнивший себя тем, кто превыше всего ставит своё слово, но не людскую жизнь и забирая её, позарился на владения Бесподобного лорда, испортив всё их величие и превратив одиннадцать лет жизни на Восточных холмах в сущие невыносимые мучения. Гнев Фан Шаня не знал границ. - Ночной Бог Ен Мон! Так вот значит, как ты выглядишь. Теперь я с тобой поквитаюсь, - выпалили гневно мужчина. Бам Гюн вместе с Мень Усу впервые услышали это имя. Они захотели узнать побольше об этой личности, но не успели обдумать свои действия, как Фан Шань вихрем прошёл мимо них, говоря: - Как только вернётся Фан Цимь, приведите его и Фан Хэня в мой кабинет. Едва озвучил он приказ, в него взрезалась взволнованная служанка, ожидавшая главу у порога комнаты. Девушка обеспокоенно протараторила извинения, низко наклонившись. - Что за паника? Пожар? – Попытался пошутить Бам Гюн, но служанке было не до смеха. Спеша на всех парах доложить о происшествии, девушка отдышалась, и, не смотря в глаза господину и госпоже, сказала: - Я переживала за молодого господина Фан Хэня, так как он ничего не ел, и позволила себе открыть дверь его покое с помощью заклинания, чтобы проведать, но… Второй наследник отсутствовал в комнате, а его некоторых личных вещей - нет. Очевидно, что он сбежал. Нет слов, одни буквы и те согласные вырвались из уст Мень Усу. Сколько это может продолжаться? Бам Гюн придержал госпожу, не выдержавшую ещё одного ненастья. Служанка усадил Мань Усу на кровать, пока Фан Шань давал поручение Бам Гюну. - Пошли людей за генералом Пхан Ингом, срочно. Он должен явиться во дворе немедленно, а сам отправляйся за Фан Цимем. Спеша доложить поручение Бесподобного лорда, Бам Гюн созвал гонца, передал слова господина и отправив его в лагерь, сам направился на мече к дому знахаря. Не пролетев и два ли, в глаза мастера бросился экипаж первого наследника подъезжавшего к воротам дворца. Перекрыв им дорогу, Бам Гюн остановил экипаж. Фан Цимь вышел к своему мастеру не ожидавшего увидеть его в столь напряжённом виде. - Мастер, что стряслось? - Фан Хэнь подался в бега. - Как же это в репертуаре брата. - Господин хочет видеть тебя и генерала Пхан Инг немедленно. Видать, дело серьёзное. Оставив свой экипаж, который дальше отправился без наследника, Фан Цимь с Бам Гюном поспешили на мечах ко дворцу. Лагерь находился не очень далеко - ганец примчался быстро. Спрыгнув с коня, он спросил, где сейчас генерал и его послали на тренировочное поле с препятствиями с одним из подчинённых Пхан Инга. Генерал стоял на деревянном выступе. Сосредоточившись, он наблюдал за успехами своих воинов. Всё его внимание было приковано к ним, но прибывшие люди отвлекли его. - Генерал, к вам послали гонца с важным приказом. Обратив свой взор на гонца, генерал разрешил ему говорить: - Господин Фан Шань просит по первому зову вернуться генералу Пхан Ингу во дворец. На этом всё. По запыхавшемуся гонцу было видно, что он сильно спешил в лагерь доставить приказ. Без промедления, Пхан Инг отложил наблюдение за тренировкой. Не смея игнорировать волю Бесподобного лорда, он бегом подготовил коня и умчался с гонцом обратно на холмы. Прискакав, в главном зале Пхан Инга уже дожидались. Генерала смутило что здесь находились только господин, госпожа, наследник, и мастер. Фан Хэня не было, отчего Пхан Ингу стало не по себе. Неспокойно сделалось и опечаленной Мень Усу. Её старший сын рассказал, как решилась проблем с женитьбой, что сильно огорчило госпожу. Но таков был выбор молодых. Она не вправе им указывать и насильно заставлять идти той тропой, которая им не по нраву. А Фан Шаня уже давно перестала волновать ситуация со свадьбой. У него появилось дело крайней важности, волнующее и заставляющее его прибывать в подвешенном состоянии. Немедля ни секунды, Фан Шань начал говорить со всей серьёзностью, будто намеревался развязать войну: - Объявился мой заклятый враг на Восточных холмах, и он имеет старые счёты с нашей семьёй. Не сомневаюсь, что он каждого из вас знает в лицо, так как вы самые приближённые, дорогие и важные для меня люди. Мой сын Фан Хэнь сбежал из-за семейной размолвки, и я боюсь представить, что враг мог стать причастен в его побеге. - Отец, кто же это? Почему мы раньше о нём ничего не знали? Заклятый враг – грозно сказано. Между вами должно было случиться нечто ужасное, что бы твой недруг заслужил зваться «заклятым» для тебя. - Не было нужды говорить о нём. Я думал, что припугнул на столько, что он не сунется больше к нашей семье, но ошибся. Недавно я столкнулся с ним. Наша встреча, спустя многих лет, стала для меня ударом и повергла в лютую злость. Его имя – Ен Мон. Для Мень Усу и Бам Гюна это имя ничего не значило, а вот выражения лиц Фан Цимя и Пхан Инга сделалось взволнованным. - Погоди отец, это точно…Ен Мон? - В этом нет сомнений. А что? Почему вы оба так отреагировали? – Суров взглянул на обоих Фан Шань. Генерал и юноша опустили глаза. Никто не решался заговорить и тогда Бам Гюн немного сменил тему обсуждения: - Господина, а как Ен Мон связан с семьёй Фан клана Тайонг? - Это долгая история и не очень приятная, но я намерен рассказать вам, как всё было. Изложить всю правду без доли утайки, что произошло одиннадцать лет тому назад на самом деле.