Видение

Иногда Уиллу кажется, что он проклят. Вся эта история с изнанкой, кошмары и игнорирование близких людей будто втоптали его в землю грязными ботинками – теперь Уилл весь какой-то запачканный и побитый. И если раньше в его глазах искрили весёлые огни, то сейчас они потухли. Уилл не успел доиграть в последнюю партию ДнД, не сумел найти девушку, как все его друзья. Он хотел простого человеческого понимания от близких и действительно думал, что они примут его, что согласятся провести ещё одну кампанию в подвале Уилеров. Но они изменились. Сильно. Уилл мечтал забыть об Изнанке и веселиться с Дастином, Лукасом и Майком, как раньше. Тогда, три года назад, он был маленьким мальчиком. Совсем ребёнком. И большими проблемами казались тогда плохие оценки и проигрыш в ДнД. И это беззаботное, весёлое детство резко у него отобрали. Приветливые цвета радуги померкли, остались лишь серые, ужасно скучные и совсем не детские оттенки страха. Ему было всего двенадцать лет. Злые, обиженные жизнью ребята из школы обзывали Уилла зомби, смеялись над ним, выставляли обузой, подбрасывая в шкафчик рисунки и записки с подписью «Зомби-мальчику». Его будто специально толкали в лужу, а затем заставляли мыть лицо. Для друзей он стал пустышкой, человеком, со статусом "Лучший друг", которому можно поплакать в плечо, если бросила девушка. От этих мыслей грудь Байерса разрывает невыносимое желание закрыться в своей комнате и не выходить на связь несколько недель. Только это, на самом деле, ни капли не поможет. За это время никто даже не зайдёт к Уиллу, за исключением брата. Ни один из его друзей не спросит «Как дела?» или «Хочешь поговорить?». Каждый будет пропускать его тёмную фигуру мимо глаз и заниматься своими делами дальше. Конечно, Байерс не винит их. Он же самый добрый человек на свете! Всех поддерживает, всем помогает – просто ангел, пример отличного друга, сына и брата. Так почему Уилл должен вешать всю вину на них, на самых лучших людей в его чёртовой жизни? Всё это – его рук дело. Пусть отдувается сам. И чтобы не удивлялся тому, что в который раз попался в когтистые лапы антагониста. Ведь так надо. В какой-то момент, у Уилла всё пошло под откос: Влюблённость в лучшего друга, отец Лонни, семь дней в кошмарном месте, а потом буллинг в школе и проблемы с родными. Всё это закалило его, но не сделало сильнее. Именно поэтому, иногда Уиллу кажется, что он избран для этой роли. Роли жертвы. А потому, услышав неподалёку от дома Байерсов стук старинных часов, совсем не удивляется; послушно идёт по красной дорожке, любезно проложенной злодеем, и даже не думает о своей возможной смерти – в другие разы парня благополучно спасали, вытаскивая из чёртовой ловушки. Что-то подсказывает ему, что в этот раз всё будет иначе. Уилл больше не чувствует холодок и мурашки, которые пробегаются по шее во время "синхронизации" с Векной. Он ощущает отвратительное безразличие к себе и всему живому. Однако это не кажется Байерсу чем-то ужасным – возможно, будет не так страшно оказаться в той же изнанке или встретиться с изуродованным до неузнаваемости лицом. Уилл больше не боится? Он что, сдался? Ха, слабак. Чего ещё можно было ожидать от жертвы? В этот раз он не убежит. Уилл подходит к источнику звука, понимая, что выглядит сейчас прямо как персонаж из типичного ужастика. Органы его уходят в пятки, и стоит он как вкопанный, парализованный. Сердце бьётся настолько глухо и медленно, отчего наверное, можно подумать, что оно остановилось. Но история только началась, зачем автору убивать главного героя? Перед глазами на мгновение темнеет. Вот, пару секунд назад парень был около своего нового дома в Хоукинсе, а сейчас находится в жуткой пустынной местности, под ногами его сырая земля, и видит он лишь кроваво-красное небо, да кучку гнилых, обросших лианами деревьев. Пепел, словно снег парит в воздухе крупными хлопьями, оседая в лёгких, и вылавливает из глубин подсознания Байерса старое воспоминание. Тот сразу узнаёт это место. «Изнанка.» Как неожиданно приятно! Давно Уилл не был тут – целых три года. И если ему не изменяет память – тут ничего не поменялось. Только Уиллу уже не страшно. И даже увидив перед собой "хозяина" изнанки, он не испугался. Лишь поморщился немного: лицо – если его вообще можно назвать так, – этой твари скорее мерзкое, чем страшное. Обтянутое мышцами мясо без кожи. К тому же, ха, у него нет носа. Уиллу, наверное, стоило бежать, но он, почему-то, остался. Векна пока что не трогает его. Смотрит на него устрашающе, ближе подходит: – Ты отличный парень, Уилл. – Существо вытянуло свою костлявую руку вперёд. – Но твою доброту никто не ценит. Какая жалость... От хриплого, низкого голоса в ушах жалобно зазвенело. – К чему это вообще? – Уилл важно скрестил руки на груди, показывая всю свою уверенность. Как вообще можно сохранять самообладание в такой ситуации? Векна усмехнулся. – Ты им не нужен. Друзья не обращают на тебя внимание. Они не ненавидят тебя, но и не любят. – Он поднял ладонь над невозмутимым лицом Байерса. – Для них ты – никто. Плечи Уилла опустились, но руки, пусть и нехотя, остались в прежнем положении. Безразличие на лице сменилось отчаянием. Быстро он сломался. Неужели понял? – Я знаю. – Теперь Уилл смотрит на него расфокусированным взглядом, желая, чтобы всё это, наконец-то, закончилось. Обида сильно давит на его грудную клетку, желудок будто выкручивают, растягивая, а в глазах всё предательски расплывается. – Майк не сможет полюбить тебя. Он больной идиот, который никогда не поймёт свои чувства. Эти слова добивают Байерса, и он срывается, вскидывая руки: – Зачем ты говоришь мне это? Я же сказал, что знаю! Знаю, чёрт возьми! Слёзы дрожащими каплями падают с его щёк, оставляя на рубашке едва заметные мокрые следы. – Потому что ты нужен мне. Мы могли бы исправить их всех, создать новый мир вместе. «Безумие.» – первая мысль, которая приходит в голову Уилла. Да, вероятно, так и есть, но почему тогда он не сопротивляется? Не убегает? Его жизнь сейчас в руках злодея, на чьём счету уже не одно убийство, и она в любой момент может легко оборваться. Вместо того, чтобы испытывать первобытный страх и пытаться спасти свою задницу, Байерс спорит с Векной. И это тоже звучит безумно. Иронично, не так ли? – Этот мир не достоин нас. – Оно опускает руку, когда парень поднимает мокрый взгляд. Уилл молчит. Молчание теряется в пустоте помутневшего рассудка. Земля пропадает у него из под ног, и всё погружается во тьму. Ни звуков сверкающих зигзагов-молний, ни летающих в багровом оттенке неба демомышей – ничего. Векна отпустил его?

***

– Уилл! Очнись, пожалуйста! Знакомый голос и дрожащие ладони на предплечьях будят его. Сквозь сонную пелену Уилл смотрит на Джонатана, что взволнованно раскрыл глаза, пытаясь понять, что произошло. Уилл принимает протянутую руку, кидает спокойное «всё нормально» и встаёт с сухой травы. – И что это было? С тобой всё в порядке? – Брат бегает по парню напуганным взглядом, пока тот совершенно непринужденно плетётся к дому. Неужели он сам не видит своих проблем? Только Джонатан замечает это? – Да что с тобой? – Всё, что успел спросить Джонатан перед тем, как дверь в комнату Уилла захлопнулась прямо перед его лицом. Тогда Байерс старший подумал, что, может быть, это переходный возраст. Но с ним явно что-то случилось, и это что-то как-то связано с изнанкой и прочим ужасом. И Джонатан понимает, как это тяжело для Уилла, поэтому решает оставить брата наедине с собой, чтобы он успокоился, а потом всё ему рассказал. Кто же знал, что Уиллу станет только хуже?

***

С того случая прошла неделя с лишним. Ну и конечно, никто, кроме старшего брата не заметил странное поведение Уилла. Говорить он стал меньше, всегда ходит какой-то побитый, безэмоциональный. Иной раз может уставиться в одну точку и сидеть так какое-то время. Под глазами вновь появились синяки, видимо, из-за сильного недосыпа. Вот только рисует он теперь чаще, чем пару месяцев назад. И всё это напоминает Джонатану Уилла после изнанки. С ним тогда происходили действительно страшные вещи – пожиратель разума шпионил за всеми, используя Байерса как марионетку. Уиллу было плохо и страшно. Сейчас же всё повторяется. И Джонатана конкретно раздражает то, что никто не видит очевидных вещей. Друзья смеются, встречаются друг с другом, но делают это в стороне, оставляя Уилла одного. Они ведут себя как обычно, будто с ним всё хорошо, хотя это уже три года далеко не так. Почему же все так старательно игнорируют состояние лучшего друга? Самому Уиллу как-то плевать на это. Он не заметил изменения в своём поведении. А всё потому, что только Джонатан беспокоится о нём, в то время как остальные, его дорогие друзья ведут себя так, как раньше – не видят его. Майка и Эл он вообще стороной обходит – каждый раз, видя их, целующихся или просто мило воркующих о чём-то, у Байерса всё в груди скручивает от ревности, и он уходит, скрипя зубами. Раньше он чувствовал лёгкую обиду, ибо смирился с невзаимной влюблённостью. Да, Уиллу было грустно, но он думал, что вскоре это пройдёт. Однако, с каждым днём ком обиды увеличивался, перерастая в сильную ревность и разъедая все органы изнутри. Из-за этого он практически не проводил время с теми двумя, предпочитая оставаться в компании Дастина и Лукаса. Благодаря друзьям, Уилл почти забывал про Майка и Джейн, а как-то раз и вовсе не вспоминал о них два дня. Однако, потом голубки явились на пороге Байерсов, держась за руки, с предлогом посмотреть вместе новый фильм. И так как Уилл – не забываем – пример отличного друга, ему пришлось согласиться. Фильм был интересный, правда, но глаза сами поглядывали в сторону хихикающей пары и закатывались. В тот день Уилл еле сдержался, чтобы не послать их и не уйти в свою комнату. Он копил всё в себе, никому – даже брату! – не рассказывал об этом, и сейчас всё стало намного хуже. Уилл злится на них. И такого гнева он ещё никогда не испытывал. Хочется вырывать на себе волосы, да хоть глаза вырезать, лишь бы не видеть, как эти двое улыбаются друг другу. Мерзость. Порой, Уилл удивляется собственным мыслям. Наверное, Джейн плохо смотрела, когда выбирала парня. Она прекрасный человек, правда, и это Майк всё портит. В нём вся проблема. Это из-за него Байерс страдает, думая о том, как же глупы его милые чувства влюблённости. Он хочет убить Майка. Накрутить его волосы на кулак и ударить пару раз об холодную кафельную стену. Слушать, как он кричит. Как скулит и плачет. Смотреть, как его кровь растекается лужей по этой стене, а сам он медленно сползает вниз, с глухим стуком падая на пол. Хочется, так хочется, целовать ледяные щёки, ощущая металлический вкус на языке. Когда Уилл думает о таком, странное чувство расползается теплом по всему телу. Становится так хорошо, что аж рёбра от удовольствия выламывает. Сердце заполошно бьётся в его груди, а лицо покрывается прозрачно-розовыми пятнами. Уилла накрывает волна необъяснимого наслаждения, отчего становится всё равно на Майка, которого он так ненавидит-обожает, что хочет убить, а потом рыдать и лезть на стены от горя. Векна смеётся где-то там, на изнанке, смотря на страдающего Байерса, что называет свои мучения удовольствием. Уилл постепенно сходит с ума.

***

Дни идут мучительно медленно, словно последние пять минут ненавистного урока, а злость всё коптится и копится в горле Уилла тяжёлым комом, и никуда не девается. И это ужасно. Ведь рано или поздно он сорвётся. А пока Байерс держится и терпит, кто-то пытается достучаться до его помутневшего сознания. В прямом смысле. Этот кто-то сейчас тихо стучит в дверь, и после долгой тишины без ответа, входит в комнату. Уилл ужасается, стоит ему поднять тяжёлую голову с кровати. Лучше бы он этого не делал. – Хэй, Уилл, ты как? Боже. Он пришёл сюда первый раз за неделю, и теперь улыбается так непринужденно, будто всё просто прекрасно. Если видит, что это не так, то как вообще смеет показывать своё миленькое личико Уиллу? Видимо не понимает, что его сердце может не выдержать; увидь Уилл эту улыбку, он просто умрёт. Майк убивает его, и Уилл старательно прячет жёлто-красное лицо в подушке: – Уходи. Брюнет садится рядом. Худая ладонь аккуратно ложится ему на плечо. Уилл чувствует её тепло даже через толстый слой ткани свитера. – Я не уйду, пока ты не скажешь мне, что с тобой. Ты думаешь, я не заметил? Уголки губ тут же сползают вниз, когда он видит заплаканное лицо Байерса. – Почему ты-? Что случилось? – Уилер успокаивающе поглаживает его дрожащее тело, слегка смягчаяя тон. – Расскажи мне, пожалуйста. Глаза Уилла бешенно бегают по комнате, пытаясь остановиться на любом предмете, но только не на Майке. «Он слишком красивый-красивый-красивый-» Грудь его часто вздымается, тело подрагивает, дышать становится очень трудно. Мир плавится в узких стенах комнаты, оставляя от себя лишь горячий туман, застилающий глаза мутной пеленой возбуждения. Такое бывает, когда парень представляет Уилера перед сном или от нечего делать . Но сейчас эти чувства обострились. Это как истерика – ты не можешь остановиться рыдать и кричать. Через время это, естественно, проходит, только вот Уиллу кажется, что оно будет длиться вечно. И чтобы хотя бы немного успокоиться, Байерс притягивает Майка потными ладонями к себе и целует. Ох, нет, ему совсем плохо. Он судорожно выдыхает в рот Уилера, вылизывает розовые губы, так и не получая ответа. Уилл отчаянно хватается за бледную шею, прижимаясь к Майку всем собой. Его не отталкивают, но и не отвечают – Майк растерянно обмякает в руках Байерса, поддаваясь поцелуям. И конечно, Уилл ни на что не надеется. Понимает, что влюблён в глупого человека, и ничего не может поделать. Уже бесчисленное множество раз он пытался, честно, пытался погасить чувства, однако бабочки возвращались в живот, как бы Майк не травил их собственными словами и поступками. Поэтому да, он сдался, поставил свою жизнь в рискованное положение, и ужасно жалеет теперь, потому что попал в руки злодея. И как же Уиллу становится всё равно, когда Уилер отвечает ему, цепляясь за дрожащие плечи. Майк тоже целует его, голодно и напористо вылизывая рот. Он тоже не может остановиться. И это не удивительно, нет, совсем нет. Он хотел бы, но не может – губы лучшего друга мягкие, соленоватые от слёз, они дрожат, как и его собственные, и это прекрасно. Майк никогда не целовал Эл так, как целует сейчас Уилла: отчаянно щёки сжимает, хнычет в поцелуй, и не может оторваться. Это пугает его, но лишь на заднем плане. Ведь разум чернеет, оставляя место только для Уилла. Уилл-Уилл-Уилл-Уилл-Уилл- Его имя бесконечно повторяется в голове перемешиваясь в белый шум, и Майк заваливает Байерса на кровать, окончательно поддавшись искушению. Векна снова хохочет, видя двух антигероев, один из которых другого любит настолько сильно, что убить хочет, а другой в себе разобраться не может. Жалкое зрелище. Внезапно, ладони Уилла врезаются в его грудь, отталкивая от себя, прямо на пол. Уилер собирается встать, однако тот не даёт ему; вжимает руками в пол и глядит на него сверху вниз стеклянными глазами, будто гипнотизируя. Майк брыкается, но у Уилла, неожиданно, слишком сильные руки. Байерс смеётся. – Почему ты ответил мне? Зачем, чёрт возьми, ты поцеловал меня? – Уилл усаживается на подрагивающие бёдра, теперь уже помогая придерживать тело ногами, и сквозь прикрытые веки смотрит на жалкого, но любимого Майка Уилера. Попытка выползти из "ловушки" не увенчается успехом, и Майк ужасается – ему нравится это. Нравится находится под контролем лучшего друга. Ха, жертва и антагонист поменялись местами. – Я... Я не знаю, извини, это ошибка, я не- – Слова на языке смешиваются в кашу, и он вскрикивает, почувствовав резкую боль в щеке. – Закрой рот.– Шипит Уилл, процеживая каждое слово сквозь зубы, и прижимает Майка к холодному полу, когда тот наконец-то сдаётся. Брови Уилера болезненно сходятся в переносице, губы сжимаются в тонкую полоску, а на молочно-белых щеках появляются яркие пятна, когда он получает очередную пощёчину. Густо покрытые ресницами веки дёргаются, сжимаясь и расслабляясь в спокойной тишине, но вскоре раскрываются вновь, показывая весь ужас в чёрных глазах напуганного Майка. Прямо как в воображении Уилла он скулит, выдыхает громко, стуча зажатыми конечностями об деревянные доски пола. Уилер задыхается от звонких ударов, а лицо перед ним размывается в неясные пятна. Он мучается, старается оставаться в сознании, потому что Уилл слишком сильно ударил его по носу, из которого багровым ручьём пошла кровь. Страдания Майка доставляют ему сильное удовольствие, и это странно, это ужасно! Ужасно хорошо. Уиллу было так плохо, что он едва-ли волосы на себе не рвал. Каждый раз, когда ему на глаза попадались Майк и Эл, ему хотелось кричать от ярости. Ему хотелось умереть. Он страдал. Теперь же очередь Майка страдать. Байерс поднимается, отпускает его, но он не уходит. Уилер встаёт на колени, он рыдает, прося прощения. И это смешно до боли в животе, это глупо. Он плачет как самый настоящий слабак, повторяя это тупое прости-прости-прости по нескольку раз. Сейчас, в этой унизительной позе, Майк безумно похож на жалкого шута, пытающегося развлечь короля, который смеётся не над представлением, а над его беспомощностью. Напоминает рай для садиста. И даже несмотря на глупое поведение Уилера, тот серьёзно не может понять одну вещь: За что он просит прощения? За поцелуй? Пусть извиняется за своё существование. Он тянется к ногам Уилла, будто маленький капризный ребёнок, хнычет, резко и болезненно стонет, а Байерс только усмехается на это, подходя ближе. – Прости меня, прошу, я- я был плохим другом, ужасным, я- – Слёзы смешиваются с соплями, и, какая жалость, так портят милое личико Майка. Это действительно жалкое зрелище. – Боже, умоляю тебя, прекрати этот цирк. – Он смахивает слезу с глаза. – Ты в курсе, что выглядишь смешно? Уилер замирает. Маска грусти и боли заменяется отвращением, да жалостью к самому себе. Сейчас Уилл замечает, как чётко выражены острые скулы под этим освещением. И всё-таки, какой человек в здравом уме будет просить прощения на коленях? Это же унизительно... – Что я делаю не так? – Майк поднимает исступленный, мокрый взгляд на друга, и совсем не узнаёт его. Это не тот Уилл Байерс, что так любил играть в настолки и ходить на радио кружок. Не тот парень, который не только и муху не обидит, а ещё и сможет постоять за лучших друзей. Это не Уилл. – Всё. Абсолютно всё. – Байерс хватает его за шею, но уже не так, как тогда, во время недо-поцелуя, сильно сжимая, заставляя бледную кожу краснеть, а Майка задыхаться. Они снова мучают друг друга, и не важно, кто здесь жертва, а кто злодей. У Уилера на шее красные пятна, а у Уилла – всё лицо багровое, ноги ватные. Ему сносит крышу то, как судорожно Майк пытается глотать воздух, как бесполезны эти действия. Его худые руки метаются около собственной шеи, но так и не дотягиваются – что-то не даёт ему –невидимый барьёр, или что-то вроде того. В конечном итоге, он сдаётся и закатывает глаза, подставляя шею Байерсу, на что тот хмыкает, однако хватку не ослабляет. – Где же Эл? Где твой герой, Майк? – Уилл хохочет, зрачки его то расширяются, то сужаются, а руки яростно сжимают покрасневшую кожу. Эта власть над Уилером очень ему нравится. Нравится настолько сильно, что из глаз начинают течь горячие капли слёз, а от довольной улыбки уже щёки болят. Уилер сипит жалобно, плачет, воздух губами хватает. Пытается отдышаться и понять, что в голове у его лучшего друга, но не может. В этой истории не Векна антагонистом оказался, и даже не Уилл Байерс. Майк Уилер – самый глупый и эгоистичный антигерой. «Майк не сможет полюбить тебя. Он больной идиот, который никогда не поймёт свои чувства.» Векна был прав. Всё было так очевидно – с самого начала он любил этого идиота, бегал за ним и цеплялся за каждую его положительную черту, которых, как оказалось, и не было вовсе. Может, пару лет назад они действительно были, но теперь Майк изменился. Испортился. Уилл искал в нём хоть малейший намёк на что-то хорошее, из-за чего тратил своё время впустую. У Майка Уилера нет оправдания. Он просто больное уёбище, неспособное разобраться в себе и своих любовных похождениях. Он бросил лучшего друга ради девушки, назвав ужасное поведение "взрослением". Он оказался глупым, очень глупым. Уилл больше не может терпеть его. А посему Байерс вытягивает руку – усмехается про себя, мол, похож сейчас на свою сестрёнку-героиню – хлопает дверью с помощью телекинеза и уходит, оставив жертву в открытой клетке. Майк обязательно расскажет всё Одиннадцать – Уилл абсолютно точно уверен в своей догадке. «Я согласен, Векна.» Настала его очередь быть антигероем. И Майк уступит Уиллу место, заняв свою законную роль жалкого, бессердечного паладина с героем на плече.