Заклятый под луной/ Сursed under the moon

Шли года. И каждый последующий приносил за собой одно за другим несчастья. В первый год, когда пятому принцу ещё не было и года, погиб третий из принцев, свернув себе шею во время игры в саду. Весть об этом несчастном случае разнеслась по землям клана красных волков, внося десятидневный траур в повседневную жизнь всех жителей. Спустя ещё год первого супруга вожака ожидали один за одним выкидыши. Никто не понимал, причин этого, ведь первый и четвёртый принцы от него были рождены под благим предзнаменованием и при хорошей и ничем не отягощающей беременности. Пятый принц рос со всеми остальными сыновьями главы клана, равный по праву и ничем не обделённый с самого детства. Разве что тихий шёпот слуг, сиделок и остальных оборотней с косыми взорами постоянно преследовали его. Из всех братьев только первый принц в меру своего возраста не воспринимал его, понимая значение альбиносов в волчьем роду... На третий год второй сын, альфа, после совершенно обычной охватившей его простуды слёг, через несколько месяцев умерев от осложнения в виде неожиданной лихорадки. Спустя ещё время второй супруг главы в отчаянном желании оставить после себя наследника, чтобы иметь хотя бы мизерную возможность притязаний на правление, добился своего, находясь в положении. Беременность проходила спокойно и мирно весь нужный срок. И в замке воцарились временные, но всё-таки спокойствие и воодушевление. И так же быстро они и оборвались, унося с собой сразу две жизни: что омеги, что нерождённого принца, - прямо во время знаменательного дня. Лучшие лекари только разводили руками, часть из которых тогда же была отправлена на плаху, как и строй слуг, принимавших участие в этих родах. Беловолосый мальчишка заинтересовано выглядывал из-за ноги своего отца-омеги, непонимающим взглядом смотря на то, как родня второго супруга захлебывается в слезах и причитаниях прямо у дверей покоев своего только-только почившего родственника. Вылетевший из этих дверей Карсан от злости одним ударом ноги сломал столик в гостиной, горящим от опустошения и досады взглядом оглядывая всех, кто находился в помещении. Остановив глаза на Дэлае, он мгновенно оказался рядом с ним, хватая своего супруга за горло прямо у всех на глазах. - Я знаю, что в этом как-то замешан именно ты, - сквозь зубы процедил вожак, вжимая омегу спиной в стену гостиной. На утончённом лице беловолосого возросла усмешка, а голубые глаза отливали льдом и презрением. - Насколько же проще винить кого-то, кроме себя, Карсан, - почти хрипя ответил Дэлай, начиная жмуриться от нехватки воздуха. - Да что ты... - громкое рычание начинало раздаваться из уст главы, однако его тело будто окатили ледяной водой, когда он почувствовал, как схватили за штанину маленькие ручки, остервенело стуча по коленке. Опустив глаза, Карсан встретился с испуганным и вместе тем с решительно настроенным взглядом пятого принца. Разжав руку, вожак потупил взгляд, виновато глядя на собственного сына, делая шаг назад от супруга. - Папа, слабых плохо обижать! - с надутыми от страха и обиды губками произнёс принц, вставая между вожаком и третьим супругом. Яркие красные глаза точно пронзали насквозь, вводя в странный ступор и смятение. - Не стоит, сынок... твоему отцу это не впервой, - с отвращением глядя на альфу, сказал Дэлай, кладя руки на плечи сына и начиная его уводить из зала. Карсан только стиснул зубы, сжимая кулаки и глядя на фигуру собственного сына, который несколькими минутами ранее так осознанно и поражающе эмоционально смотрел на него, встав на его пути, игнорируя собственную безопасность. Остальные в зале опустили глаза, кто-то с упрёком глядя в сторону удаляющегося третьего супруга, кто-то недоуменно косился на пятого принца. Но все, как один, опустили головы, когда их вновь обвёл взглядом вожак, перед тем как покинуть помещение.

***

Пятый год. В десятилетнем возрасте второй принц клана красных волков погиб во время тренировки, напоровшись на собственный деревянный меч. Это вот уже очередная нелепая и странная гибель одного из наследников клана, но как бы не следили за ними слуги, такие ситуации были неожиданны и непредсказуемы. Десятидневные трауры становились уже чем-то постоянным и угнетающим среди всего клана, когда уже многие из волков стали шептаться о неком проклятье, наложенном на род вожака с момента, когда он привёл третьего омегу. А его "порождение", мирно растущее и вселяющее страх в народ клана одним своим существованием в виде принца альбиноса, только сильнее укрепляло это верование, несмотря на жёсткие попытки вожака к пресечению подобных слухов. Один за другим поход клана оканчивался неудачно. Земли, что ранее были захвачены кланом при полном расцвете сил вожака красных волков, начинали сторониться законов своего правителя, вгоняя в умы оборотней медленно растущую смуту. Но из-за силы и жесткого правления Карсана ни одна из земель не смела начинать что-то серьёзное. Только мелкие неудобства, которые занимали время и вызывали раздражение. Страх оказаться без защиты перед другими кланами волков был намного больше, как и преданность этому древнему роду. Всё реже среди волков рождались те, кто был одарён магией стихии, и всё чаще именно беты не имели предрасположенности к этому искусству, также как и омеги. И всё чаще стали замечать, что даже в паре, где альфа имел подобную силу, а омега - нет, рождались не одарённые к магии щенки. Такая закономерность стала распространяться не только на землях клана красных волков, но и у других оборотней, как состоящих в мирных с ними отношениях, так и враждующих. Это создавало прецеденты в случаях, когда волки запечатлялись с первого взгляда на тех, кто не имел предрасположенности к магии стихий. Одно из самых неординарных, но вместе с тем волшебных и долгожданных событий, становилось грузом между ответственностью перед родом и вековым верованием в истинных партнёров. Эту связь либо нарушали неестественным вмешательством для сохранения "чистоты" рода, или же игнорировали, уверовав в старые традиции. Но любое вмешательство так или иначе приносило побочные эффекты, сокращая продолжительность жизни таких волков едва ли не вдвое. Но в погоне за статусом и властью, на подобное были готовы многие среди знатных волчьих родов.

***

- Доброй тебе ночи, Илай, - ласково целуя красноглазого мальчишку в лоб, Дэлай провёл ладонью по белоснежным отросшим волосам сына, аккуратно поправляя их на подушке. Красные необычные глаза, которые резко контрастировали с белоснежными ресницами мальчика и всей его лёгкой белёсой внешностью, завораживали своей неординарной красотой, не наводя только на его отца страх или смятение, которые испытывали все окружающие. Яркий лунный свет лился из окна прямо на край широкой кровати, не принося дискомфорта для глаз этой паре созданий. Луна была их покровителем и не только из-за принадлежности волчьему роду - для рода лунных волков она служила источником благословения и веры. Она была любима и почитаема ими, как нечто божественное и непоколебимое. Именно при её свете они чувствовали себя под защитой. В этот момент дверь в покои отворилась, оповещая о незваном госте. Принц прикрыл веки, послушно кивая после тихого шёпота отца, который, поправив каёмки одеяла, направился к источнику звука. Послышалась пара громких шагов, будто кто-то неровной поступью шагнул навстречу омеге. - Что ты здесь... - тихо начал было Дэлай, раздражённо глядя на главу клана. Карсан резко схватил его за руку, едва заметно покачнувшись, а после дёрнул в сторону выхода, захлопывая за собой дверь и оставляя едва заметную щелку. Грубо таща за собой супруга, вожак шёл через широкую залу, несколько раз чуть скосив на своём пути. - Отпусти меня, - прошипел Дэлай, вырываясь из рук альфы, резко останавливаясь. Карсан усмехнулся, неожиданно оказываясь вплотную с омегой, крепко прижимая его к себе за талию одной рукой, а второй поднимая подбородок, и криво целуя беловолосого. Почувствовав яркий запах алкоголя, Дэлай скривился, отталкивая от себя главу, с опаской и презрением глядя на рыжеволосого мужчину с затуманенным горящим взором. - Ты сам добился того, что у меня практически не осталось наследников, - раздражённо сплюнул Карсан, начиная вновь приближаться к омеге, - и из всех моих омег ты один, кто может и должен это исправить, - после вновь вожак прижал к себе супруга за шею со стороны спины, начиная целовать его шею, несмотря на препирания. - Отвали от меня, тварь! - едва не рыча крикнул Дэлай, отпрыгивая от альфы и мгновенно перевоплощаясь. Теперь напротив вожака красных волков стоял белоснежный крупный волк, ярким бельмом выделяясь во тьме коридора. Яркие голубые глаза источали ненависть и отвращение, а вокруг фигуры волка начинали виться мерцающие в лунном свете сгустки магии, неординарной по своему роду и редкости. - Ты же знаешь, что ты не сможешь пойти против моей воли, - усмехнулся Карсан, и через доли секунд в зале появился огромный рыжий волк, практически на голову превышая своими размерами второго. Под лапами рыжего стало зарождаться алое пламя, угрожающе освещая весь коридор. Громко зарычав, белый волк подобрался, отпрыгивая от сорвавшегося с места вожака, резко замирая прямо у огромного окна. Всё внимание волка было приковано к оконному пространству, однако все его мысли витали уже совсем не здесь. Только лунный свет из ряда огромных окон освещал длинный коридор замка, рассеивая гнетущую темноту. Но она точно подбиралась к белоснежному созданию, вот уже который год медленно истязая его душу и разум своими стенами и его обитателями. Карсан обернулся, теряя прыть и отзывая магию, когда заметил странное отвлечение омеги. Он, не понимая происходящего, остановился, глядя на фигуру супруга. - Значит мне ничего другого не остаётся, - холодно ответил Дэлай, поворачиваясь к нему и поднимая свой потухший взгляд некогда очаровывавших вожака глаз куда-то сквозь Карсана, начиная приближаться к окну. Доля страха и гнетущее непонимание кольнуло сердце главы клана, и он сделал несколько шагов к омеге, едва успевая окликнуть его. - И только ты будешь расплачиваться за свои грехи до последнего вздоха, - последнее, что произнёс белый волк, поднимая на него свои невероятные глаза, полные смирения, ненависти и грусти, перед тем как, сорвавшись с места, нырнуть в оконный проём. Громкий треск разбитого стекла, точно в замедленном действии осыпавшегося на мраморный пол. Холод пробежал по телу главы, и он кинулся за своим супругом, едва удерживаясь у края рамы, не успевая его поймать. Лапы волка проскользили прямо по стеклу, оставляя за собой кровавые полосы. Полы белого одеяния, казалось бы, вечность развивались вокруг фигуры беловолосого омеги. Руки его хрупкой человеческой фигуры были расставлены по обе стороны, точно наслаждаясь своим ужасающим кратким полётом. Осколки стекла коснулись кирпичной кладки, а вслед за ними и тело третьего супруга вожака. Мгновенно обратившись, Карсан осел на колени. Он кровавыми от порезов руками схватился за голову, с высоты глядя на белую фигуру и стремительно растущее вокруг неё бордовое пятно. И только лунный свет озарял хладную фигуру единственного волка, который был так недосягаем для Него и так любим. Вожак обречённо ударил кулаком по полу, разбивая плитку и раня собственную руку ещё сильнее. Но физическая боль была не сопоставима с тем, что сейчас так стремительно подступало к разуму и чувствам. - Папа! - замер в позднем тихом крике шестилетний малыш, опуская протянутую ручку к месту, где ещё недавно стоял самый важный в его жизни человек. Карсан в ужасе поднял голову, глядя на сына. На мраморном, едва ли не бледном личике замер всепоглощающий холод и полное опустошение. Отвращение и неприязнь. Казалось, яркость глаз и даже частичка души покинули его в то же мгновение... И это всё в совсем ещё детском взгляде. Лунный свет скрылся за потоком густых туч, погружая всё вокруг в ночную темноту. Этот миг навсегда запечатлелся в Его памяти. Так его покинул тот единственный, что верил в него и любил. Тот, кто породил его и сам же навлёк на него проклятье. И теперь Он остался один в этом мире с теми, кто его боялся и презирал.