All the abominations of life

Собрания, встречи, доклады. Это словно погружало Тома в пучину кошмаров и стресса. Нестерпимый голод что он ощущал, приносил только раздражение и ненависть ко всему живому. Единственным его светом был Гарри, но столь редкие встречи с ним отдавались изматывающим недостатком. Он хотел, чтобы Гарри был с ним всегда. Иногда собственные мысли пугали его, но Реддл лишь отмахивался от ужаса, что временами ощущал. Порой, ему хотелось поглотить мальчишку целиком. Всякий раз думая об улыбающемся Гарри, что даровал свой свет не ему, на Тома с впечатляющей силой накатывала звериная ярость и злость. Однако он не мог ничего предпринять. Это раздражало не хуже окружающих его людей. Все, что он мог, так это возвращаясь ночью с работы подолгу рассматривать спящего Мракса, едва уловимо касаясь его кожи подушечками пальцев. Реддл совсем перестал спать, а если и выдавалась свободная минутка вздремнуть, то регулярные кошмары вновь и вновь пожирали его, не давая даже малейшего шанса на то, чтобы передохнуть. Конечно, никакой речи и не шло обо сне рядом с мальчишкой. Он виделся с ним настолько редко, что эти встречи вполне возможно было сосчитать по пальцам. Тратить время на сон рядом с ним казалось ему глупой и неразумной идеей. Он предпочитал лишь наблюдать за спящим ребенком, не предпринимая никаких попыток разбудить его и поговорить. Разумеется он знал, что делиться переживаниями с семьей необходимо, но не испытав этого в детстве, попросту не мог сделать и сейчас. Он уже долгое время подумывал перевести Гарри на домашнее обучение, но как к этому отнесется сам Мракс? Ответ лежал на поверхности и Реддла это чертовски злило. Том знал, насколько в возрасте Гарри важно и необходимо общение со сверстниками, но почему то был уверен, что он вполне мог бы заменить их всех. С Гарри он долго не решался говорить на эту тему, но когда наконец смог завести разговор, пришла неожиданная весть от пожирателей. Кто-то из приближенных планировал восстание. С разговором пришлось повременить. Однако, как только причина бунта была определена, Том напрочь растерял остатки здравого смысла. Мягкий, ведущийся на поводу у ребёнка Правитель. Это заставило Реддл навсегда позабыть о обещанных Гарри деликатных решениях. По окончанию разборок руки Тома целиком были пропитаны мерзкой кровью полукровок. Он практически никогда не марал себя чей то кровью, но злость, что скопилась внутри него, заставила пересмотреть ранние приоритеты. Ему хватило одного лишь взгляда на них, дабы окончательно поменять свое решение. Ситуацию усугубил довод одного из крыс, что сделал Тома невменяемым. — Мой Лорд! Вы не понимаете! Все дело в мальчишке! Это из-за него вы стали таким! Не будет ли лучше избавиться от него? — он тараторил без умолку, то и дело запинаясь в попытке звучать убежденно и твердо. Всякий раз от воспоминаний вновь накатывала ожесточенность. Том никому и никогда не позволял так халатно отзываться о Гарри. Он убил его собственными руками, с гадким наслаждением постепенно отрубая конечности, в заключение перерезая горло. Отчего-то вспомнились времена, когда он с таким же упоением убивал животных. Это вызвало мимолетную улыбку, прежде чем его разум вновь погрузился в исступление и бешенство. В Хогвартс в тот день он так и не вернулся, предпочитая дома с неистовой силой отмывать свое грязное тело, пропитанное тошнотворным запахом гнили и непростительного страха. Гарри он конечно об этом не рассказал. Однако спонтанная мысль отпросить мальчишку с уроков и побыть с ним наедине захватила весь разум. Но планам не суждено было сбыться. На одном из собраний он узнал от матери Драко про связь Гарри с его дневником. Она была одной из немногих, кто знала об этом крестраже. Неудивительно, что после рассказа от сына о странном поведении сокурсника она быстро догадалась, о чем именно идет речь. Нарцисса попыталась вразумить Реддла, поспешно говоря о возможно ошибочном доводе, но пылающие глаза Темного Лорда лишь доказали ей, насколько сейчас это было бесполезно. Разговор зашел в тупик и предприняв еще одну попытку, она осторожно добавила: — Вы должны понять его. В его возрасте все дети начинают открывать для себя нечто новое. То, что он интересуется этим не есть плохо. Возможно так, даже будет лучше. Если он расскажет ему больше о вас, то Гарри будет чувствовать себя намного спокойней. Однако это повлекло обратное действие. Лишь одна мысль о том, что он может рассказать Мраксу, приводила Реддла в скверный ужас и леденящий душу страх. Гарри не должен знать больше дозволенного и другая сторона Тома, что могла внезапно открыться для него, пугало до чёртиков. Том был уверен, что если Гарри узнает о его планах мыслях в прошлом, то точно начнет стеречься и осторожничать. Несомненно и сейчас Том думал и рассуждал также, как и его более младшая версия, но в отличии от второго, он умел скрывать это. А потому, Реддл незамедлительно отправился в Хогвартс, даже не дослушав монотонную речь Нарциссы. Том зачастую прислушивался к ее наставлениям и советам, но сейчас он даже слушать это не хотел. Она не знала, каким он был в 1940-х годах. Она даже не догадывалась, каким болтливым он мог быть. Ко всем опасениям Тома, Гарри не было в комнате. На удивление, даже его друзья не знали ничего о его местонахождении. На ум пришла одна вселяющая животный страх мысль. «Тайная комната.» И как бы не боялся Том оказаться правым, Гарри он нашел именно там в компании с не самым хорошим человеком и в не самой благоприятной обстановке. Реддл предполагал, что с ним из прошлого Гарри возможно не сможет найти общий язык, но он уж никак не ожидал увидеть сомкнувшиеся вокруг шеи Мракса полупрозрачные пальцы. На удивление, весь страх перебила злость, что внезапно возникла от противоречивых эмоций. С одной стороны он содрогался от осознания, что с Гарри может что-то случится. Он мог пострадать или уже это сделал… Но с другой… На подсознательном уровне Реддл хотел подольше понаблюдать за его страданиями. Это была некая плата за всё волнение и тревогу, что по пути сюда он испытал. Возможно, если хоркрукс напугает мальчишку достаточно сильно и внезапное появление вновь спасающего его Тома Гарри воспримет в верном ключе, то может быть так он наконец перестанет регулярно попадать в неприятности. Он должен осознать, что Том не всегда сможет ему помочь и пора бы уже начать думать головой, прежде чем завязывать не самые приятные знакомства, но все как и всегда пошло наперекос. Гарри было страшно и Том это знал, но легко ощущаемое беспокойство, что зародилось непринужденно в воздухе когда Реддл наставил на воспоминание палочку, стало пределом всего. Гарри беспокоился, но не за него. Даже после всего случившегося, (а Том был уверен, что это далеко не единственное, что сделал с ним дневник) Гарри искренне переживал за него. Это и стало отправной точкой для его полной потери самообладания. Реддл и сам не понял, в какой момент поднял руку на Мракса, хорошенько так ударяя его по щеке. Однако в тот момент он не чувствовал ничего, кроме ненависти и раздражения. Даже столь редкие слезы на глазах Гарри не вызвали сожаления и раскаяния. Разговор с воспоминанием лишь усугубил и без того паршивую ситуацию. Хоркрукс то и дело болтал без остановки о важности его нынешнего положения. О том, что не стоит уступать дрянному мальчонке, ведясь на поводу. Реддл прекрасно понимал это, и пожалуй, хоркрукс был прав. Без особого сожаления вновь заточив в дневник воспоминание и прихватив его с собой, Том направился в их общую спальню, некоторое время даже не горя сильным желанием спать вместе с Мраксом. Отчего-то мальчишка вызывал у него тошноту и ненависть. Реддла раздражала его беззаботность. Ему хотелось самолично придушить его, но Том наплевательски отбросил эту мысль. Вид потерянного и напуганного Гарри не вызывал ровным счетом ничего. Может только легкое отвращение и непонятно откуда взявшуюся тоску. А потом Гарри вспомнил. Вспомнил то, что Том так усердно пытался скрыть на протяжении всего учебного года. Поведение Гарри заставило его испытать давно позабытый шок. Как бы он не старался, но исправить ситуацию так и не смог. Гарри моментально раскрыл его обман, но Том попросту не мог искренне извиниться за то, в чем не считал себя виноватым. Он непреклонно стоял на том, что Гарри получил по заслугам и просить за это прощение уж точно не собирался. Однако холод, что так внезапно стал излучать к нему Гарри заставил его не раз усомниться в этом. Это озлобляло и пугало одновременно, но пересилить себя он так и не смог. Оставшись наедине в мрачном коридоре, Реддл, то с гневом, то с тревогой направился домой. Пара искренних слов возможно и смогла бы подправить столь напряженную атмосферу между ними, но он уже не был уверен в этом. Том не был уверен уже ни в чем. Отвратительная горечь поглотила его сознание. Пожалуй, он все же принял неверное решение.

***

Гарри неторопливо собирал вещи в глухой тишине. На уроки ему сегодня было идти не надо, а потому, свободного времени было навалом. Однако минуты тянулись непозволительно долго. Будто прошла уже целая вечность, но на деле всего пара часов. Лениво глянув на настольные часы, что когда-то еще в далеком детстве подарил их ему Том, Мракс обнаружил, что время завтрака уже наступило и по-хорошему все же стоило бы на него сходить. Голода он не ощущал, хоть в желудке и было пусто. Единственная причина посетить обеденный зал заключалась в прощании с Роном и Гермионой. Вчера он сделать этого так и не смог, хоть и хотел проснуться к ужину. Утомление ,вызванное стрессом, дало о себе знать только тогда, когда его голова коснулась подушки. Спал он на удивление спокойно. Чувство удушья посещало его лишь тогда, когда он спал с отцом. Гарри не был точно уверен, был ли причастен к этому Том, но и откладывать эти сомнения тоже не стал. Нехотя надев мантию Гарри подошел к старинному зеркалу, что почему-то так нравилось Реддлу. В отражении померещился стоящий позади него хоркрукс, заставив Гарри испуганно отстраниться. Он не был уверен, было ли это взаправду или же его сознание постепенно стало сходить с ума. Спустившись на завтрак он неторопливо подошел к столу гриффиндора, за которым уже сидели Рон и Гермиона, привычно споря о чем-то. Это вызвало на лице привычную улыбку, что появлялась каждый раз при взгляде на друзей. Рон с Гермионой лишь заметив его, тут же набросились с объятиями и расспросами, что как казалось, долго гложили их. — Ты не представляешь как мы переживали за тебя! Сначала тебя не было на обеде, а потом и вовсе заявился твой отец с расспросами «не видели ли мы тебя»! Где ты был?! — Гермиона с беспокойного тона в миг перешла на сердитый. Гарри это показалось забавным. — Да, друг. Мы переживали! Хоть сказал бы нам куда собираешься... — Рон несильно толкнул Гарри в плечо, тут же получив по голове от рассерженной Гермионы, с некой обидой потирая ушибленный затылок. — Простите… Я хотел рассказать вам, но совсем позабыл. — Мракс растерянно опустил взгляд в пол, неосознанно сцепляя руки в замок. — Ох, боже… — Гермиона со вздохом приобняла друга, тревожно шепча ему в самое ухо. — Ты должен был сказать нам. Мы не обвиняем тебя ни в чем, но после появления твоего встревоженного отца, мы действительно забеспокоились. — Да мы место себе не находили! — Рон замолчал, встретившись с суровым взглядом Гермионы. — Больше так не делай, ладно? — она мягко отстранилась, напоследок добродушно похлопав его по плечу. — А я больше и не смогу. — Гарри вновь поник, вспоминая тему предстоящего разговора. — Не сможешь? Как это понимать? — Рон недоверчиво перевел на него полный удивления взгляд. — Отец переводит меня на домашнее обучение. Краткий "ах" Гермионы и полные ужаса глаза Рона навели лишь больше тоски. Не так он себе это представлял. — Что?! Но почему?! — Рон с тревогой покосился на Гарри, будто с неверием глядя на него. Казалось, он был намерен услышать от Мракса в ответ что-то вроде «Это шутка!» или «Ты действительно поверил в это?», но увидев погрустневший взгляд друга замолк. — Это все из-за того случая? Что ты натворил, Гарри? — Гермиона выглядела не менее подавлено. Не дождавшись ответа, которого бы и так не последовало, она вновь бросилась к нему с объятьями, невольно утыкаясь Гарри в плечо. — Но ты ведь будешь нам писать, правда? — по выражению лица Рона Гарри понял, насколько важен ему был положительный ответ. — Конечно я буду. Ты мог и не спрашивать о таком. — натянутая улыбка не разрядила обстановку. Позади раздался едва слышный голос, который Гарри ну никак не ожидал услышать. — Мы можем поговорить? — все трое обернулись на стоящего в паре метров Малфоя. Он выглядел отчего-то не менее удрученно. Мельком глянув на Рона и Гермиону, он уже более уверенно добавил. — Желательно наедине. — Эй, говори здесь при нас! — Рон тут же вспылил, вызвав на лице Малфоя мимолетное отвращение. — Это касается твоего отца. — Драко, словно нехотя произнес это. Гарри не задумываясь кивнул, отходя от встревоженной Гермионы. — Я ненадолго, обещаю. — попытавшись успокоить друзей, Гарри нежно улыбнулся, кивая им в сторону накрытого стола. — Вы пока позавтракайте, а я чуть попозже подойду к вам. Гермиона с Роном лишь неуверенно кивнули в ответ, вновь усаживаясь за стол. Драко, кинув краткое «за мной», направился к выходу из зала, останавливаясь в одном из пустующих коридоров. Тишина, что воцарилась между ними продлилась недолго. Первым ее нарушил Драко одной нерешительной фразой, но ее вполне хватило, дабы повергнуть Гарри в секундный шок. — Мне жаль, что так вышло. — Малфой будто стыдливо отвел взор, направляя его на свою обувь. Казалось, что для него она была куда интересней, чем стоящий перед ним собеседник. — Что ты имеешь в виду? — Гарри заторможенно проследил за его действиями, совсем не понимая что к чему. — Это из-за меня он узнал про твою связь с дневником. Гарри впал в еще больший ступор. — Я не понимаю… — он растерянно покосил взор на Малфоя, что так и не решался посмотреть в ответ. — Ты никогда ничего не понимаешь! — неосознанно повысив голос, Драко тут же смолк, лишь спустя несколько десятков секунд изъясняя. — Я удивился обнаружив тебя с книжкой, что хранилась долгое время у моего отца. И я рассказал об этом матери. Но видимо, этого делать было не стоило. Он, будто переступая через себя наконец поднял на Гарри взгляд, тут же столкнувшись с пораженными глазами. — Я не хотел этого! Откуда я мог знать, что она расскажет это Темному Лорду?! — Драко взволнованно вцепился руками в мантию Мракса, торопливо пытаясь оправдаться. — Можешь не продолжать. Я понял тебя. — когда к Гарри наконец пришло полное осознание, он без какой-либо обиды дотронулся до кисти вздрогнувшего Малфоя. — Тебе не нужно загоняться так по этому поводу. В любом случае я бы не стал тебя в чем-то винить. В произошедшем было и остается лишь моя вина. Драко с облегчением выдохнул, располагая подрагивающую ладонь поверх руки Гарри. — Мне правда жаль. — он сдержанно кивнул, наконец выпуская из пальцев чуть помятую мантию. — Все в порядке. Даже не думай винить себя в произошедшем. — Гарри расправил скомканный рукав. Серебристо-зеленый цвет навевал не самые приятные воспоминания. — Я пожалуй пойду. Рон и Гермиона должно быть уже заждались меня. Гарри напоследок добродушно улыбнулся, направляясь обратно в сторону зала. — Когда ты… Когда ты уезжаешь? Мракс изумленно обернулся, приметив на лице бывшего друга беспокойство. — Сегодня после обеда. Не обольщайся, я вернусь уже к началу третьего курса. — на плотно сжатые в линию губы Малфоя Гарри даже не обратил внимание.

***

К полудню все вещи были собраны. Оставшееся время Гарри провел в компании Рона и Гермионы, упорно доказывая им, что легко сможет уговорить отца вернуть его обратно в школу. И хотя Рон с Гермионой поверили ему, на подсознательном уровне Гарри сомневался в собственных же убеждениях. Том явился за ним самолично, дожидаясь Мракса в кабинете директора. Под опечаленный взгляд Дамблдора, Гарри попрощался с ним и с остальными профессорами, которые также вызвались его проводить. Излучающее от Тома недовольство уж больно резко бросалось окружающим в глаза. Неуверенно протянутую руку Гарри проигнорировал, самостоятельно направляясь к выходу, ощущая у себя за спиной будто пожирающий его взгляд. Том догнал его уже на втором из коридоров, настырно протягивая ладонь вновь. Его глаза не выражали ничего хорошего, а потому, нехотя смирившись со своей участью Гарри вложил в руку опекуна свою кисть, получая в ответ полный довольства вздох. Реддл держал его чересчур крепко, не позволяя отойти от себя ни на шаг. Том внезапно замер у главных ворот, ласкова изрекая: — Я люблю тебя. — он с предвкушением уставился на Гарри, словно ожидая от него тех же слов. Но разумеется тишина в ответ его не устроила. Реддл с силой сжал руку Гарри, с нетерпением оглядывая его. Гарри закусил губу, испытывая резкую боль в районе пальцев. Он тягостно хмыкнул, без как такового желания отвечая: — И я тебя, пап. Но Тома кажется, вполне устроило и это. Он будто и не ощутил неохотного тона. — Я рад это слышать. Пойдем домой, дорогой? — Том с повторным ожиданием скосил на него маниакальный взгляд. — Да, пойдем. Домой они вернулись в полной тишине.