All the abominations of life

Площадь Гриммо 12 походила на обычный, немного грязный, но полный магглов дом, где неспешно протекала своим чередом жизнь. Смотреть на свет в окнах расхаживающих через коридоры людей, было неприятно. Гарри бы назвал это чувство грустью или переполняющей душу тоской, что неприятно скреблась на сердце. Мирно, так по-домашнему уютно и спокойно — такова была их жизнь с Томом раньше. Их дом стал невозвратным местом, о котором сейчас он боялся даже вспоминать. Мурашки бежали по коже, теплый ветер щекотал лицо. На улице светало, солнце поднималось из-за горизонта, отбрасывая лучи на переполненную транспортом дорогу. Может все было зря? Нет. Отступать он уже намерен не был. Том того гляди скоро проснется, если уже не подскочил с кровати, на панике созывая пожирателей. Теперь дома у него не было. Пойти он мог только сюда. Не имея при себе палочки, Гарри прошептал одними губами заклятье, которое аккуратно было вписано в письме, и стены расступились, открывая взору еще один мрачный проход. Дубовая дверь манила, зазывала отворить ее и войти. Гарри нерешительно ступил на порог, повинуясь спонтанному импульсу, словно навязчивой идее. В коридоре было тихо, свет из окон дальней комнаты едва его освещал. Пол скрипел под ногами, звук эхом отдавался от стен. Он услышал совсем рядом шум, напрягся, и тени расступились от яркого света направленной на него палочки. Гарри смотрел на Сириуса не моргая, и даже не осознал сам, что ненароком задержал дыхание. Как было приятно увидеть родное, покрытое щетиной и усталостью лицо. Сириус опомнился первым, его глаза заблестели подобно двум фонарикам, и он кинулся на Гарри с объятьями, сгребая его в охапку. — Гарри! — он громко воскликнул. Где-то в глубине квартиры послышался скрип половиц. — Привет… — прикрыв глаза, Гарри крепко обнял крестного в ответ. Все проблемы с особой робостью отступали назад, дышать становилось все легче. Беспокойство покинуло желудок, в груди будто стали расцветать нежные лилии. Стены прихожей показались ему вдруг такими яркими, красочными, что невольно закружилась голова. — Пойдем на кухню. Пойдем, пойдем. Я разбужу остальных. — Сириусу пришлось приложить немало усилий чтобы расторгнуть объятья. Гарри отпустил его также неохотно. На душе было так тепло, что кончики пальцев приятно стали покалывать. Гарри слышал поблизости голоса Гермионы, Рона и Миссис Уизли. Поверить, что это не сон, оказалось сложней, чем он мог предположить. Неловко сидя за общим столом в окружении родных лиц, Гарри смущенно улыбался. Рон подталкивал его локтем, заливисто смеялся, Гермиона, улыбаясь, отчитывала его без грамма искренней злости. Сириус помогал Молли накрыть на стол, нахваливая Гарри в промежутках. Крестный говорил о нем с показательной гордостью в голосе, совсем не пытаясь ее скрыть. — Нет, вы только посмотрите, как вымахал мой крестник! Настоящий красавец. — Сириус ласково потрепал его по волосам, обнимая за плечи. — И чего спрашивается ты не спишь в такую рану? Неужели так соскучился? Прискакал сюда чуть свет. — И ничего не рано! Артур уже давно на работе. — Молли укоризненно зыркнула на него, но обернувшись к Гарри, тепло улыбнулась, опуская перед ним тарелку с омлетом. — Ешь, ешь. Посмотри какой ты худой. Гарри совсем не чувствовал голода. Кажется, в последний раз он ел позавчера, но желудок будто выстроил свой собственный график приема пищи, не урча даже от ароматной еды. Обижать миссис Уизли он не стал, беря вилку в руки. — Почему ты совсем не писал нам? Мы пробовали отправлять к тебе сов, но те возвращались обратно с письмом. — убрав его отросшие волосы назад, Гермиона застыла в ожидании. Кусок омлета застрял в глотке, тошнота подступила слишком внезапно. Гарри изменился в лице, тихо откашлявшись. За столом повисло тягучее напряжение, от которого сводило живот. Тишина была неприятной. — Мой отец не… С ним были проблемы. — пробормотал он. Язык не поворачивался назвать его отцом. Родители не поступают так. Как теперь называть родную кровь, Гарри не знал. — Весь учебный год? — Гермиона смутилась, нахмурив брови. Гарри видел их любопытные взгляды. Они все смотрели на него с ожиданием, уверенные в том, что ответ последует незамедлительно. Однако Гарри ничего рассказывать не собирался. А что он вообще мог рассказать? Как его насиловал отец, опаивал амортецией и медленно сводил с ума? Да ни за что. Гарри предпочел бы умереть, нежели рассказать им подобное. Он и сам не знал, почему не решался сказать больше. Может боялся осуждений, может чувствовал, что просто не выдержит и сломается окончательно, но слова не лезли с языка. Гарри не хотел видеть их полные ужаса и отвращения взгляды. Отвращения к нему или к его отцу? На это он не мог ответить даже самому себе. — Да, весь учебный год. Просто разногласия. Он решил, что мне лучше учиться на дому. — Гарри поджал губы, опуская взгляд. Формально Том действительно перевел его на домашнее обучение, но за целый год Гарри не прочел почти ни одной книги, не выучил ни одно новое заклятье. Том, конечно, приносил ему учебники последние несколько месяцев, но толку от теории было мало. Гарри не помнил, когда в последней раз держал палочку в руках. Она осталась дома в полном распоряжении отца. — Но ты ни разу не писал нам. Мы беспокоились… — протянула Гермиона. Гарри видел ее волнение, ее хмурое лицо и глаза полные тревоги, но от этого легче не стало, наоборот, это только усугубило давление. Он не хотел говорить с ними об этом, неужели они не видели этого сами? Эти любопытные взгляды, окружающие его со всех сторон, щемили, лишали кислорода. Гарри, словно нашкодивший ребенок, сидел напротив взрослых и отчитывался перед ними за свои ошибки и косяки. — Ребята места себе не находили. — Сириус натянуто улыбнулся, похлопывая его по плечу. Неужели никто из них не замечал, как он с дискомфортом ерзал на стуле, пытаясь уйти от ответа? Внутри что-то лопнуло. — Хватит приставать ко мне с расспросами! Достали! — его голос сорвался на крик. Гарри вскочил с места и бросился в первую попавшуюся на глаза комнатушку, захлопывая за собой дверь. Он сорвался не на тех людей. Тому он и слова поперек сказать боялся после пережитого, а здесь голосок вдруг прорезался, но совсем не там, где нужно. Гарри чувствовал себя разбитым. Вина упала на его плечи большой, непосильной горой. Он знал, что они искренне волновались за него и от этого становилось еще противней от самого себя. Но сейчас сил объясниться он не нашел. Он надеялся, что они поймут его и оставят в покое. Хотя бы на время.

***

Внутренности грызла тоска до самого вечера. Гарри не находил себе места, слоняясь по углам комнаты как потерявшийся зверек. Ему было так чертовски стыдно. Он слышал шум за дверью, тихие встревоженные голоса друзей, и винил себя все больше. Он не должен был срываться на них. Он должен был выйти и извиниться с низко опущенной головой, но пересилить себя было не так просто. Кошмар давно закончился, сейчас он был в безопасности в окружении близких и дорогих ему людей, которые готовые помочь с чем-угодно. На душе все равно было беспокойно. К вечеру шум все не стихал: собрались все, бурно обсуждая что-то совсем рядом с комнатой в которой он был, хотя Гарри не смог разобрать и половины слов. Может они тоже чувствовали вину за свое давление на него? Вероятно. Но это было неправильно. Единственным виновником здесь был он. Нерешительно Гарри открыл дверь, ступая по скрипучему полу. Свет горел на кухне, он застал самый разгар их дискуссий. — Он не сунется сюда, я уверен. Об этом месте знают лишь единицы. — Сириус опирался на стол обеими руками. В его глазах горела решимость. — Мы сможем перевезти Гарри в более безопасное место, пока скандал не разгорелся. — Думаешь оно того стоит? Ребята всякое говорили про его отца. Чего только стоит одна его власть в Англии… — Миссис Уизли вздыхала, потирая глаза. Рон с Гермионой сидели за столом, перешёптываясь между собой. Их лица были бледны, полны тревоги. У Гарри болезненно свело живот, страх засел под печенкой. — Все ругаются, без этого никак. Уверена, Темный Лорд быстро остынет, и тогда Гарри сможет вернуться домой. — Нет. — Гарри за один шаг оказался в дверях. Его глаза, полные ужаса, были широко распахнуты, сердце бешено билось в груди. Четыре головы синхронно повернулись в его сторону, и он снова ощутил себя загнутым в угол зверем. — Нет, я не хочу возвращаться. Его запинающаяся на простых словах речь говорила о многом. Миссис Уизли просто не знала о чем говорит. Рон рассказывал ей про ссоры Гарри с отцом, но те были незначительны, никчемны по сравнению с тем, что происходило между ними сейчас. Гарри лучше бы умер, чем вернулся в то место. Том сделал бы его жизнь хуже за побег, хуже до такой степени, что Гарри даже не мог вообразить себе этого. А хуже быть однозначно могло. — Гарри, дорогой, я понимаю… — Нет, вы не понимаете. Никто не понимает! — он перебил Молли с особой пылкостью, прерывисто дыша. — Я не вернусь туда. — Тебя не заставляют возвращаться. — Сириус твердо сказал, но Гарри видел его скованность в движениях. — Что происходит? Почему вы говорите о моем отце? — может сейчас он звучал как настоящий параноик, которому место разве что в больнице Святого Мунго, но было ли это важно? Отнюдь нет. Они бы не стали говорить о Темном Лорде ни с чего вдруг. — Твой отец ищет тебя. — Рон подал голос, держа обеспокоенную Гермиону за руку. — Объявил всему магическому миру в обет, что даст вознаграждение тому, кто приведет тебя. Сумма немаленькая… У Гарри пересохло во рту. Он судорожно облизал губы, не зная куда деть глаза. Он доверял каждому из них, каждый кто был здесь, заменил ему семью, но что-то навязчиво твердило ему, что они его предадут. Вернут как потерявшегося щенка в тот ад обратно. — Неужели вы так сильно поругались? — миссис Уизли обеспокоенно смотрела на Гарри, тихо причитая себе под нос. — Я не знаю… Это не была ссора. — Никто не выдаст тебя, даю слово. — заметив его метающийся из стороны в сторону взгляд, Сириус с рукой у сердца заверил. Это звучало достаточно убедительно, но Гарри расслабиться не смог. Он видел в их глазах смятение. Для каждого из них это выглядело как обычная семейная ссора. Строгий отец и непослушный ребенок, да и только. Собственные мысли убеждали его в этом, пока Гермиона не вышла из-за стола. — Гарри. — она нерешительно подошла, наклонилась к его уху, понизив голос до мягкого шепота. Только между ними. Только для них. Гарри передёрнуло от ее тихих, произнесенных дрожащим голосом слов. — Он прикасался к тебе? Это был вопрос? Утверждение? По лицу Гермионы стало ясно, что она не уверена сама. Она всегда была смышлёной, замечала каждую мелочь, будто читала людей как открытых книг. Гарри не знал радоваться этому или впадать в панику. Он смог выдавить из себя лишь слабый кивок. Лицо Гермионы побледнело еще больше, в ее глазах эмоции проносились подобно урагану, слишком быстро и непредсказуемо. На секунду Гарри побоялся, что сейчас она выкрикнет это всем, однако Гермиона только сжала губы, кинувшись на него с объятьями. Ее руки оплелись вокруг его шеи, прижимая голову к его плечу, и Гарри неловко обнял ее в ответ, сдерживая порыв впиться в нее также крепко. Все было в порядке. Здесь он в безопасности.

***

— Дамблдор просит встретиться с ним в Хогвартсе. — Сириус вчитывался в строки недавно полученного письма с особой сосредоточенностью. Последние два дня он был сам не свой. Часто замолкал, бродил ночами по дому, рассеянно озираясь вокруг, и редко улыбался. Его что-то беспокоило, Гарри видел это, но Сириус лишь отмахивался от его аккуратных расспросов, неловко посмеиваясь. Он говорил, что расскажет ему позже, но когда наступит это самое «позже», Гарри не знал. — У него есть на примете одно укромное место. По его словам, Темный Лорд туда сунуться не посмеет. — Разве не опасно идти в Хогвартс сейчас? — Гермиона обеспокоенно вздохнула. — Среди преподавателей есть слуги его отца, они вмиг доложат, что Гарри там. — Может быть, но Дамблдору я верю. Он написал, что в Хогвартсе сейчас тихо. Не думаю, что Темный Лорд станет искать Гарри там. — Сириус опустил письмо на стол, сжав напоследок пергамент. Его преданность Дамблдору была бесспорна, иногда Гарри сам удивлялся этому. Многие волшебники даже после победы Темного Лорда продолжали верить и служить Альбусу. В них еще жила надежда на более светлое будущее, без этой дискриминирующей власти и диктаторства. — Гарри, ты как? Согласен? Кивнув, Гарри посмотрел на Рона с Гермионой. Рон в неведомом блаженстве помогал Миссис Уизли убрать со стола, пока Гермиона нервно стояла рядом, поглядывая на письмо. Она не пыталась заговорить с Гарри о прошлом, не пыталась узнать больше подробностей за прошедший год, и Гарри был действительно благодарен ей за это. Хотя ее сочувствующие взгляды заставляли его чувствовать себя неловко, и пусть. С этим он справиться мог. — Решено. Тогда на днях отправляемся в Хогвартс. Дамблдор пообещал, что поможет и даст ложный след Темному Лорду. Пока он отвлечется, Гарри уже будет в надежном месте. — Улыбнувшись, Сириус похлопал его по плечу. Его слова, как ни странно, внушали доверие, и Гарри невольно расслабился, попытавшись прогнать дрянные мысли из головы, что твердили совсем об обратном. Даже здесь спать без тревоги он не смог. Насколько это место было безопасным? Для Тома нет ничего невозможного, рано или поздно он найдет способ его достать. Гарри стал больше опасаться за остальных: Том его не убьет, но жестокость, присущая Темному Лорду по отношению к другим, ужасала, будь то магглы или волшебники… Или близкие Гарри. За два дня Гермиона с Роном были объявлены в розыск также, как и он, с немедленными требованиями доставить их к Темному Лорду. Объявления с их фотографиями были прикованы к каждому столбу косой Аллеи. Артур даже перестал выходить на работу. Том заявился в министерство вчера, и как говорили очевидцы, его взгляд отнюдь не был добрым. Он впивался глазами в магов, едва сдерживая желание прикончить кого-нибудь на месте, потому что прекрасно понимал, не найди он Гарри сейчас, то не найдет его и вовсе. Время шло на считанные дни, и Том был в ярости от собственной слабости. Гарри был уверен, что, заполучив свое, Том закроет его в удаленном от остальных месте, перекрыв навеки любой путь к свободе, а жизнь Рона и Гермионы превратит в ад за его сокрытие и помощь в побеге. Им еще свезет, если они отделаются лишь путевкой в Азкабан. Но все может быть намного, намного хуже. Том вряд ли послушает его и, вероятно, на уговоры больше не поведется. Бессонной ночью Гарри раздумывал сдаться по собственной воле. Может тогда Том проявит милосердие и все вернется в привычное русло? Однако осознание того, что его ждет после, напрочь отбивало саму идею. Кто в здравом уме вернется в тот кошмар? Том не остановится. Он снова будет использовать его, с амортецией или без, но будет. Гарри не сможет вынести этого снова и жить как обычно. В нем точно что-то сломается в тех четырех стенах с монстром под боком. Думать об этом не хотелось. Он попытался настроить себя на удачу, на то, что уже завтра он окажется в безопасном месте, окруженный близкими людьми и непривычной заботой. Однако, несмотря на все старания, внутри что-то болезненно сжималось. Избавиться от пожирающего все на своем пути страха оказалось невозможно.

***

Они аппорировали в Хогвартс следующим вечером. Небо было светлым, но в воздухе витал страх, от которого слабели колени. Гарри шел между Роном и Гермионой, спереди с палочкой наготове их вел Сириус, но даже с ними Гарри чувствовал необъяснимую тревогу. Ни одной души, Хогвартс будто застыл на одно короткое мгновение. Слишком тихо. — Дамблдор ждет нас в кабинете. Ученикам объявили сегодня комендантский час, они уже в спальнях. — Сириус объяснился, заметив встревоженный взгляд Гермионы. Разве неожиданный комендантский час не вызовет подозрений? Гарри даже представить не мог, о чем вообще думал Дамблдор. — А преподаватели? — Гермиона, нервничая, сжала руку Гарри. Они с Роном не достали палочек, потому что, по правде говоря, это было бесполезным решением. Что могли сделать двое студентов еще не окончивших Хогвартс? Их экзамены были только в следующим месяце. — В этой части замка никто обычно не ходит. Гарри потупил взгляд к полу. Прогулки по этим родным, знакомым местам причиняли ноющую боль. Гарри не был в Хогвартсе с прошлого года, однако он помнил каждый угол, каждую маленькую трещину в стене. Хогвартс никогда не был безопасным местом. Может раньше все было иначе, но после прихода к власти его отца, Хогвартс свою надёжность потерял. Гарри привык с детства видеть Тома в стенах замка. Тот приходил на его занятия, отвлекая своим тягостным присутствием студентов, оставался здесь регулярно на ночь и даже бывало ужинал вместе с ним в главном зале. Так о какой безопасности они говорят сейчас? Для Тома и его пожирателей смерти Хогвартс был проходным двором, не более. — Куда мы отправимся после? — Гарри подал голос. По его мнению, их шаги привлекали слишком много внимания. Может его чувства обострились настолько, что он замечал каждую мелочь вокруг себя. Осторожность никогда не была его сильной стороной. — Не знаю. Дамблдор ничего пока не сказал. — улыбнувшись, Сириус подмигнул ему. — Но обещаю, ты будешь в безопасности. Его слова отчего-то разожгли еще больше сомнений. Сириус вдруг остановился, его палочка наготове вскинулась вверх. За поворотом послышались быстрые, торопливые шаги. На их путь вышел маг, мужчина в возрасте, в длинной темной мантии, что волочилась по грязному полу. Увидев их, мужчина замер, заставив Сириуса напрячься, однако маг, помедлив, лишь слабо кивнул в знак любезности, продолжая свой путь. — Просто преподаватель. — шепнув им, Сириус облегчённо выдохнул, опуская палочку. — Гарри, все в порядке. — Гермиона ласково сжала его руку, Рон издал тихий смешок, но Гарри не смел отвести глаз от мужчины. Что-то в нем было не так. Знакомая аура, знакомая магия, знакомая низко опущенная голова. Гарри видел его раньше, но где? — Я не помню его. Он точно профессор? — его тихий, нервный голос звучал нездорово. Гермиона с Роном совсем не выглядели обеспокоенно. Они смотрели на Гарри с натянутыми улыбками, будто сопровождали больного в психиатрическое учреждение, а не собственного друга. Неужели они просто слепо поверили словам Дамблдора о безопасности здешнего места? Гарри ведь не был сумасшедшим, он чувствовал, что что-то не так, но кажется его опасения никто не собирался воспринимать всерьез. Мужчина уже заворачивал в другой коридор, даже не глядя в их сторону. Он просто накрутил себя? Тот пережитый кошмар заставил его видеть подвохи во всем. Подвохи и… Рука мага вдруг скользнула под мантию второго рукава чуть выше запястья. Черная линия на руке, ведущая вверх, показалась лишь на мгновение под одеянием. Метка. — Он пожиратель. — Гарри сделал быстрый шаг назад, дыхание свело в легких. Он знал, он ведь все знал. Знакомую низко опущенную голову он привык видеть с детства, с момента, как Том стал водить его на собрания. Это было свойственно пожирателем — никогда не поднимать глаз на Темного Лорда, держать голову сугубо опущенной вниз. Сириус встрепенулся одновременно с мужчиной. Оба замерли, прежде чем наставить друг на друга палочки, но метка уже сработала. Темный сгусток дыма возник позади них, сопровождаясь звонким смехом. Гермиона потянула его на себя, достав синхронно с Роном палочки. — Поздно вы спохватились. Стоило бы послушать мальчишку. — улыбающаяся Беллатриса издала смешок. Четверо пожирателей держали палочки наведенными лишь на Сириуса, будто само присутствие Рона и Гермионы не замечали вовсе. В Хогвартсе почти не обучали магии на практике, это было запрещено законом, особенно для грязнокровок. Гермиона учила азы сама, но знала мизерно мало, а Рон крайне редко слушал преподавателей на занятиях, потому знал почти столько же. Из них троих палочкой хорошо владел Гарри, но при себе ее у него не было. Первым порывом было выхватить палочку Гермионы, но Беллатриса просчитала этот ход, наведя светящийся конец на Грейнджер. — Даже не думай. — ее улыбка была неестественно широкой, глаза горели маниакальным блеском. — Вы четверо остаетесь на месте, и, если кто-то из вас попробует что-то выкинуть, убью всех троих на месте. Троих. Только троих. Никто из подчиненных Тома не посмеет даже коснуться Гарри пальцем. Проблем они не ищут, потому что прекрасно знают, что за «свое» Том запытает до смерти любого, даже своего самого верного последователя. Полученный иммунитет к жизни обычно радует людей, но Гарри от этого было только тошно. Он не хотел выделяться, не хотел быть особенным, но Том давно решил все за него. Гарри был неприкосновенен. Беллатриса вела путь в главный зал, уверенной походкой идя спереди. Другие пожиратели шли позади них, наводя палочки в спину Сириуса, Гермионы и Рона. Сириус был напряжен, он пытался приблизиться к Гарри, дать ему невербальный знак, но малейшее движение быстро пресекалось, вытягивая из него раздраженный стон. Главный зал был частично лишен света. В воздухе парили лишь несколько зажжённых свечей. Столы пустовали, других студентов там не было, а тишина нарушалась лишь тихим шепотом пожирателей и звуками тяжелых шагов. Том стоял в центре, окруженный как минимум десятью прислугами, что толпились вокруг него с лицами полными обожания и слепой веры. Гарри бросило в дрожь от одного его вида. Хладнокровность Темного Лорда была показательной, его глаза говорили совсем об обратном. Плечи напряжены, руки сжимают в раздражении палочку, голова вздернута вверх, каждый мускул накален и будто готов вот-вот взорваться. Он поднял на Гарри свои темные, ледяные глаза в ту секунду, как только его нога переступила порог. Том был в ярости. — Поиграли в героев? — Том обращался не к нему. Да, он смотрел в его сторону, но говорил он с Гермионой и Роном. Его челюсть дернулась, но затем губы окрасила тревожная ухмылка, от взгляда на которую тело прошибла дрожь. — Надеюсь это того стоило, и вы хорошо провели все вместе время. Больше вы не увидитесь. Кожа будто вибрировала, мысли путались во что-то совсем несвязанное, что даже пытаться разобраться в них казалось самым бессмысленным делом. Страх настолько подавлял его разум, сердце и внутренности, что было больно дышать. Он хотел уйти, хотел бежать без оглядки, но все пути к отступлению были перекрыты. Гарри говорил им, что это плохая идея, что риска слишком много. Если бы не глупая, слепая уверенность в Дамблдоре, с ними сейчас все было бы в порядке. — Гарри, пойдем. — Том сосредоточил на нем свое полное внимание, протягивая выжидающе руку, будто был уверен, что Гарри послушается и охотно сам подойдет. Хуже всего было то, что Гарри действительно собирался послушаться. Другого пути уже не было и, вероятно, никогда больше не будет. Может наедине с отцом ему удастся предложить компромисс и хотя бы облегчить последующее наказание для Рона и Гермионы. Насчет Сириуса он совсем уверен не был, однако если он хорошо постарается, то… — Он не пойдет с тобой. — холодный голос крестного прогремел в воздухе, заставив тишину, наступившую после, снова повиснуть между ними. Сириус сделал шаг в сторону Гарри, совсем не обращая внимание на палочки, направленные ему в спину, и положил руку ему на плечо, притягивая к себе. — Уверен? — Том начинал раздражаться все больше. Это только подливало масло в огонь, неужели Сириус не замечал этого? Он делал только хуже своей глупой, не приносящей пользу настойчивостью. — Если он не послушается, то наказание понесете вы трое. Гарри знает правила, не так ли, дорогой? — И что с того? Вздумал ему указывать? Да черта с два ты будешь. Если понадобится, я открою Гарри правду, и не поколеблюсь это сделать. Как ты на это смотришь, а? Гарри не понимал, о чем они говорят, но от обоих шла завидная уверенность. Том не был обеспокоен его словами, а Сириус не колебался, поглощённый чувством справедливости и гнева. Однако Том оказался более настойчив. Он сдвинулся с места, размеренным шагом направляясь в их сторону. Он уже было протянулся к Гарри сам, желая просто силой выдернуть его из чужих рук, но Сириус встал между ними, с ненавистью глядя в глаза Темного Лорда. — Даже не рассчитывай на это. Своего крестника я не отдам. Когда правда вскроется, думаешь Гарри не изменит своего отношения к тебе? Если считаешь иначе, то ты глупец. — проговорил он, выделяя каждое слово. Гарри чувствовал, что Сириус акцентирует внимание для его отца на чем-то одном, на чем-то, что знали только эти двое, но на чем? Он воспроизводил его слова в голове снова и снова, но этот разговор был подобен надежно расшифрованной книге, чей замысел он никогда разгадать не сможет. — А ты так уверенно полагаешь, что я не убью вас, забрав свое? — Том оскалился, вытащив собственную палочку. Гарри прошиб холодный пот, ведь он прекрасно знал, что Том серьезен. Его раздражение было ощутимым, а в таком расположении духа прикончить на месте троих магов для него секундное дело. Обдумать что-либо времени не было, потому Гарри инстинктивно шагнул к отцу вперед, надеясь смягчить его пылающий гнев. Лучше усмирить его сейчас, отвлечь любыми путями от безумных мыслей в голове. — Нельзя отдавать Гарри ему! Вы даже представить себе не можете, через что он снова пройдет если вернется к нему! — Гермиона вдруг воскликнула, растеряв слишком неожиданно все крупицы своего самообладания. Ситуация обострялась, превращаясь в кровавое месиво, и Гарри не знал, как теперь выкрутиться из него. — Грязнокровок разве кто-то спрашивал? — жуткий смех Беллатрисы раздался за ее спиной, и палочка уперлась Гермионе в шею. — Сейчас разговаривают взрослые. Вас не учили не влезать в семейные разборки и послушно помалкивать? — Да какая он ему семья?! Наглый лжец! — в глазах Сириуса пылал жар. Он повернул голову к Гарри, на чистом порыве эмоций прокричав. — Не отец он тебе. Не отец! Он убийца твоих родителей, ясно?! Мозг едва успевал анализировать настолько быстрый поток внезапно всплывшей информации. В одну секунду Сириус громко вопит ему это, а в другую он замирает, падая подобно груде камней на бетонный пол. Гарри видел, как медленно стекленеют его глаза, как тело ослабевает и валиться замертво. Он не мог двигаться, конечности будто парализовала невидимая сила, а сердце на мгновение прекратило отбивать давно въевшийся быстрый ритм. Ноги бросились вперед сами, руки потянулись к мертвому телу машинально, но Том вдруг схватил его за плечо, и они вмиг аппарировали. Знакомая гостиная, те же темные стены, ярко сияющее солнце, что заходило за горизонт за открытом настежь окном. Его алые лучи освещали родной на первый взгляд дом, где Гарри впервые оказался после Дурслей. Здесь все началось. Они с Томом каждый вечер, уютно уместившись на мягком диване, часами разговаривали, и Гарри иногда засыпал прямо там, наутро всегда оказываясь в собственной комнате. На ковре он часто играл в игрушки, когда был еще ребенком, и с детским восторгом объявлял их выдуманные имена Тому. На кофейном столике на блюдце всегда лежало что-то вкусное, будь то конфеты, которые Гарри тайком воровал перед сном, или сладкие фрукты, которыми он объедался после обеда. Теперь это место навлекало лишь самые отвратительные воспоминания. Когда их отношения обернулись в это? — Я его не убивал. — он слышал голос Тома совсем рядом, но тот звучал ужасно приглушенно из-за шума в ушах. Гарри почувствовал, как он схватил его за плечо и с ужасом посмотрел во встревоженные глаза отца. Отца? Что вообще там произошло? — Он умер, потому что нарушил клятву непреложного обета. Я не заставлял его это делать, это был его выбор. Том что, оправдывался перед ним? Да, он, кажется, пытался. Гарри видел его тревогу, видел, как лихорадочно Том хватал его за руки, и говорил слишком громко, будто отчаянно пытался достучаться до него. — И что с того, что я не твой отец? Тебе должно быть только легче от этого. — он все говорил и говорил, совсем не желая смолкать. У Гарри пульсировало в висках, сердце гремело чересчур громко и быстро. Что-то было не так. Он не испытывал страха, ужаса или печали, но почему-то грудь сжимала невыносимая боль, от которой хотелось кричать и плакать. Однако ни одного звука он издать не смог. Что-то словно застряло в его горле. Дыхание. Он не мог дышать. — Гарри… Хватит, посмотри на меня! Я ведь сказал, что не причем! Почему Том не мог замолчать хоть на минуту? Он дергал Гарри за руки, тряс за плечи, но это совсем не помогало, а скорее наоборот только усиливало боль и порождало слабость в теле. Воздуха в легких совсем не осталось. Ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Глаза закрылись, стеснение в груди прошло, а боль отступила, оставляя после себя необъяснимую пустоту. 18.05.1997 Гарри Поттер умер во второй раз.

***

Том возвышался над его телом с широко распахнутыми глазами. Ничего кроме раздирающей душу паники он не ощущал. Его мысли лихорадочно метались, голова гудела, а руки то сжимали плечи Гарри, то наоборот в ужасе отпускали его. В мозгу будто произошло замыкание. Тому впервые было так паршиво, он словно утопал в недрах тревоги, не зная куда себя деть. Что делать сейчас? К кому обращаться первым? За всю жизнь он прочел сотни книг, но ни в одной не рассказывалось как вернуть к жизни мертвеца. Он пытался вспомнить все о бессмертии, о ритуалах, которые ему попадались в молодости на глаза, но вновь и вновь заходил в тупик. Если бы он только вспомнил способ… Бред. Он бы вспомнил, если бы знал. Первая здравая мысль пришла лишь через несколько долгих минут. Северус должен что-то знать. По крайней мере он сможет что-то придумать. Был ли Гарри настолько важен для него? Том никогда не задумывался о том, что в один день мальчишки просто не станет. Все эти годы он жил с наивной мыслью о том, что Гарри будет с ним вечно, всегда рядом, всегда в пределах досягаемости. У Тома всегда был запасной вариант для любого, даже самого маленького пазла его жизни, но здесь? Он не продумал ничего. Это было его главной ошибкой. — От чего он умер на этот раз? — спокойный голос, что разнесся эхом по стенам заставил его вздрогнуть. По-настоящему вздрогнуть. Речь была столь знакома, будто он сказал сейчас это сам. Но ведь его губы были плотно сжаты в линию, Том не был сумасшедшим. Он судорожно обернулся, встречаясь с ледяным взглядом… Самого себя. Кажется, хрупкая грань с реальностью оборвалась окончательно в это мгновение. — Кто ты такой? — он прошипел сквозь стиснутые зубы, доставая из мантии одним рывком палочку и наставляя ее на двойника. Смотреть на самого себя было странно. Те же черты лица, та же прямая осанка, то же неприкрытое превосходство, которое всегда было слишком показательным на взгляд других магов. Раздражение почти полностью поглотило панику внутри. У него не было времени разбираться с каким-то гнусным магом, что явился сюда под влиянием оборотного зелья. В приоритете стояло бездыханное тело, что омерзительно раскинулось на полу. Оно было еще теплым, но через несколько часов начнет остывать. Время шло на минуты, даже не на часы. — Не выдержало сердце? Это нелепо. — двойник усмехнулся, искривив губы в насмешливой улыбке. Он смотрел на тело Гарри с отвращением, будто перед ним лежит гниющая, мертвая крыса, а не человек. — Пожалуй самая нелепая смерть, которую мне приходилось видеть. Судьба совсем не милосердна к нему, хотя если так посмотреть… — Убирайся отсюда сейчас же. У меня нет времени! — Том взревел, поворачиваясь к двойнику, и выпрямляясь в полный рост. Его сгорбленные плечи наконец расправились. Почему-то он не мог убить его. Просто не мог и все. Он бы давно не мелочась стрельнул в любого Авадой, но сейчас он попросту не смог. В груди что-то рьяно кричало опустить палочку, и он никак не мог пойти против этого желания. Неужели колдовские чары? Том таких не знал. — Расслабься. Времени у нас полно. Больше, чем хотелось бы. Его ты уже не спасешь. Забудь. — он пренебрежительно махнул рукой в сторону Гарри, скорчив лицо. — Я уже проходил это. Это вторая по счету его смерть. В прошлый раз он умер от моих рук, в то же время, в тот же день, в тот же год. Смешно, не думаешь? Двойник скользнул глазами к часам, и Том невольно последовал его примеру. Половина седьмого. Он не мог сказать точно сколько провел времени возле мертвого тела, но вероятно прошло не более трех, четырёх минут. Гарри умер совсем недавно. — О чем ты, черт возьми, вообще говоришь? Во второй раз? Что за чушь. — насмешка вырвалась из его губ сама, рефлекторно. Том сразу же прикусил язык. Двойник говорил никак не укладывающуюся в голове ересь, но ведь дом по-прежнему был охвачен защитными чарами, а значит посторонний проникнуть сюда не мог. Разве что маг, который был сильней его, что тоже вряд ли. Или он сам… — Ты ведь знаком с маховиком времени? — помедлив, двойник вытащил из рукава мантии причудливую штучку: песочные часы, посаженные на ось, которая крепилась на длинную, золотую цепочку. Том никогда не видел его вживую, разве что на картинках в книгах. В нем никогда необходимости не было, а потому желание его заполучить никогда в его планы не входило. До этого момента. — Я переместился сюда благодаря этому. Я оказался в доме Поттеров в тот миг, когда там уже был ты с палочкой наготове. Сначала я хотел остановить тебя, но в тебе что-то было другим. Твои… Глаза. Ты смотрел на этого выродка иначе. Мне стало интересно. За то время, пока двойник с краткими паузами, сделанными скорее для драматичности, говорил, Том сделал для себя несколько выводов. Во-первых, двойник ненавидел Гарри, и очевидно всей душей. Он смотрел на его тело с неприкрытой ненавистью и отвращением, даже не скрывая этого. Во-вторых, двойник уже проходил через это. Через смерть Гарри, через все события, только очевидно его путь был совсем иной, чем у них. И в-третьих, двойник все это время был рядом, всегда был здесь. — Это ты написал то письмо. — на вопрос это не походило, скорее на бесспорное утверждение, потому что в своей правоте сейчас Том не сомневался. — Да. Я подумал, что возможно в этом времени все окажется иначе. Но он умер и здесь, значит судьбу переписать не получиться. — Ты не пробовал. — уверенно заявил Том, получив в ответ снисходительный взгляд. — Ты был здесь все это время, но вмешался лишь единожды. Ты даже не попытался занять мое место. — И что бы мне это дало? — издав смешок, двойник в подобие издёвки склонил голову вбок. Он совсем не воспринимал его слова всерьез. Неужели Том вел себя также? — Я понятия не имею, как Гарри умер в твоем промежутке времени, но ошибок можно избежать, если знать каждое будущее событие наперед. А мы оба знаем. — Ты так одержим им… Мне даже стыдно за самого себя. — улыбка мгновенно сошла с лица двойника, сменяясь кислым выражением. Том никогда не любил признавать собственные ошибки. Его двойник, очевидно, тоже. — Поттер из моего времени был моим крестражем. Я еще не разобрался в том, как это вышло, но это повлекло для меня немало проблем. Время не может пересечься, в этом Гарри крестража нет, но связь почему-то осталась. Ты одержим им только потому, что он часть твоей души. Хотя крестражем он является лишь формально. Это больше походило на приговор. Том всегда списывал потребность держать Гарри рядом на человеческую любовь, но опровержение его теории вызвало смешанные чувства. Однако без спора, там была и привязанность. Том привык к его присутствию рядом, он желал его, и считать иначе было глупо. Если этому Гарри помочь уже не удастся, то он просто сохранит в целостности нового. Какие отношения были у его двойника с Гарри в прошлом разе? Где все это время был другой Том, раз смог долгие годы оставаться незамеченным? Вопросов была дюжина и как бы Том ни хотел узнать ответ на каждый, сейчас это не имело как такового значения. — Дай мне маховик. — Том выжидающе протянул к двойнику руку, сверля его глазами. — Что ты собрался делать? — его подозрение заставило Тома только улыбнуться. — Изменю судьбу, разумеется. Не допущу тех ошибок, что допускал раннее и предотвращу его смерть. Победить легче, когда исход знаешь заранее. — Да ты не в себе. — двойник разразился диким хохотом, запрокинув назад голову, но кинул маховик в руку Тома, не переставая истерично смеясь. — Попробуй. Поверни их нужное количество раз, и ты окажешься в прошлом с еще одной версией себя. Твое выражение лица станет бесценным, когда ты поймешь, что все это бесполезно. Том не ответил, сжав маховик в руке. Его пальцы судорожно скользнули по часам, прокручивая их снова и снова. Дата давно была выбрана, план формировался в голове с поразительной скоростью. Миг, и он исчезает без следа, оставляя после себя лишь воспоминания. Прошлое осталось позади. Механизм запустился снова.