Рецепт "Как попасть в неприятности"

Чонгук не завидует. Нет. – Великолепно, Тэ, – хвалит Намджун низким шёпотом, стоя позади ученика и бережно обхватывая руки Тэхёна, который осторожно держит стеклянный флакон. Его только что сваренное зелье светится бледно-голубым, и это сияние отражается в глазах Тэхёна, пристально разглядывающего содержимое. – Не спеши и сконцентрируйся, нет необходимости тут же переходить к следующему шагу пока ты не будешь готов. Тэхён делает несколько медленных глубоких вдохов, и Чонгук, находившийся в другом конце рабочего кабинета, замечает, что делает то же самое. Он знает, что должен сконцентрироваться на своём собственном задании, но не может отвести взгляд, особенно учитывая то, что это зелье должно стать важным этапом для Тэхёна. – Вот и всё. Теперь загляни глубже, почувствуй биение сердца эликсира и заставь его подчиниться твоей магии… хорошо, держи ровно. Не стоит прилагать сил больше, чем требуется. Цель заключается в том, чтобы иметь возможность трансформироваться по собственному желанию, а не оказаться в форме ворона на неопределённый срок. На лице Тэхёна ясно читалась уверенность, которая на короткое время пошатнулась, стоило закрасться сомнениям, и мерцающее зелье в его руке тут же темнеет, приобретая более насыщенный оттенок. Намджун сразу постукивает указательным пальцем по стеклу, быстро исправляя ошибку и особо не напрягаясь стабилизирует эликсир. – Сконцентрируйся, – спокойно повторяет колдун, прижимаясь к виску Тэхёна нежным поцелуем, – Я прямо здесь, я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ученик кивает и снова обращает своё внимание на флакон в руках, слегка нахмурившись. Мгновение ничего не происходит, и Чонгук чувствует себя немного виноватым за ту крошечную волну облегчения, которая накрывает его (он любит своего соученика до луны и обратно, но Тэ и Чимин в обучении уже далеко ушли вперёд в отличие от него, и это так несправедливо, что они оба уже могут творить магию и варить зелья, в то время как Чонгук должен ещё изучать теорию и практиковать элементарные чары). Он правда пытается не завидовать их прогрессу, но не может ничего с этим поделать. Видеть то, как они совершенствуются дальше, а он всё ещё топчется на месте, было так обидно. Знает, что ему следует радоваться их успеху, но, по правде говоря, ему бы хотелось, чтобы они были такими же новичками, как и он. Может быть, тогда его собственные незначительные достижения покажутся более существенными, более достойными одобрения Намджуна. Маг хвалил его заметки и наброски, а также поощрял за способность быстро схватывать новый материал и осваивать самые простые заклинания, но Чонгуку хотелось больше. Ему хотелось по-настоящему впечатлить колдуна, справиться с заклинанием, требующим мастерства, и доказать Намджуну, что он способен учить всё то, что и Тэ с Чимином. Внезапно Тэхён делает резкий вдох, и Чонгук снова кидает на него взгляд, как раз в тот момент, когда эликсир внутри флакона закружился, образуя водоворот. Его сияние стало ярче, и мерцающий синий сменился сверкающим золотым. – Я всё сделал как надо? – затаив дыхание, спрашивает Тэхён. Он едва не подпрыгивает на месте, продолжая держать флакон и смотря на него с благоговением. – Сработало? Намджун взмахивает рукой над горлышком фляги, вытягивая из неё облачко сверкающе-золотого пара, который приобретает различимые очертания птицы. Она хлопает крыльями, паря в воздухе под ладонью Намджуна, а потом обратно превращается в облако и рассеивается. – Идеально, – колдун снова целует Тэхёна в висок. – Ещё одно достижение, птенчик мой. Чонгук, сидя за столом, уныло горбится, пока Тэхён чуть ли не кричит от радости, ставя флакон на стол, а потом, оборачиваясь, чтобы обнять Намджуна, оплетает руками его шею. Чонгук всё также уныло тычет кончиком пальца в один из недавно проросших саженцев, который, дёрнувшись от его прикосновения, вырастает ещё на полсантиметра, поравнявшись с другими побегами. Чонгуку обычно нравилось присматривать за ними (как говорит Сокджин, ухаживать за растениями – это радость), но может ли это нравиться и дальше, особенно после того, как он увидел Тэхёна, который успешно справился со сложным эликсиром трансформации и подчинил его своей силе? Его маленькие саженцы вдруг кажутся ему действительно очень незначительными. – Куки, ты видел? – с энтузиазмом воскликнул Тэ, поворачиваясь в объятиях Намджуна и ярко улыбаясь Чонгуку. – Я сделал это! Ради друга юноше удаётся изобразить счастливую улыбку, которая выглядела бы достаточно убедительно, и имитирует хлопки в знак поддержки (он знает, что лучше в ладоши ему не хлопать, так как у книг есть дурная привычка слетать с полок всякий раз, когда он так делает). Намджун щёлкает пальцами, и в его руке появляется пробка, которой он затыкает горлышко фляги и протягивает её обратно Тэхёну. – Иди, покажи свои успехи Юнги, – подбадривает колдун, похлопав ученика под подбородком, мягко улыбнувшись. – Если он решит, что ты уже готов, то будет направлять тебя. Я буду счастлив, если ты попробуешь поменять обличье уже после обеда. Тэхён издаёт ещё один полузадушенный радостный восклик и снова бросается в объятия мага. А после, переполняемый чувством восторга, через всю комнату бежит к Чонгуку и прижимается своими губами к его в поцелуе, обхватывая его за подбородок одной рукой, а другой прижимая его ближе на несколько долгих мгновений. После Тэ разворачивается и с радостным смехом выбегает из комнаты на всех парах, не замечая как в спешке обронил на пол пару листов пергамента. Эхо быстрых шагов Тэхёна, сбегающего по каменным ступеням винтовой лестницы, ведущей в главную часть дома, утихает. Намджун же, нежно посмеиваясь, взмахивает рукой, и листы, оказавшиеся до этого на полу, взмывают вверх и укладываются аккуратной стопкой на стол Тэхёна рядом со стоящей в небольшом углублении в столе чернильницей. Теперь, когда Тэхён ушёл и не мог видеть выражение лица Чонгука, тот плюхается обратно на своё место, неохотно вновь обращая своё внимание на то, на чём он остановился до этого. Травоведение завораживает, и он понимает, что знание основ этого искусства важно для любого, кто хочет заниматься зельеварением, но просто это… не настолько интересно, как сложная защитная магия, которой Хосок начал обучать Чимина или же искусство создания эликсира, которое далось Тэхёну без лишних проблем. Чонгуку тоже хочется заниматься чем-то подобным. Он осознаёт, что он младше двух своих соучеников, но его магия сильна, и если бы Намджун всё-таки разрешил ему практиковать более сложные заклинания и чары, то Чонгук уверен, что смог бы, в конце концов, догнать Тэхёна и Чимина. – Выглядишь немного угрюмо, булочка, – бормочет Намджун, вставая позади Чонгука и укладывая тёплые ладони на его плечи. – Нужна помощь? Ох, они уже проросли. Хорошая работа. За прошедшие несколько дней ты явно освоил эту технику. От похвалы Чонгук гордо выпрямляется и улыбается, когда колдун чмокает его в макушку. Вдоль его стола выстроились ряды миниатюрных горшков, в каждом из которых проглядывают крошечные зелёные росточки. Чонгук очень тщательно следил за тем, чтобы все они были примерно одинаковы по росту, и чтобы потом показать Намджуну, что он определённо готов к чему-то бо́льшему, что было бы по-настоящему достойно искренней похвалы. – Давай перейдём к новой теме, а? – предлагает Намджун, и Чонгук оживляется, с надеждой бросая взгляд на колдуна. Тот вытягивает руку в сторону бесчисленных книжных шкафов, высоких, от пола до потолка, с таким же бесчисленным количеством книг на полках, и одна, в кожаном переплёте, со свистом проносится по комнате, оказываясь в руке Намджуна. – Насколько я понимаю, ранее с Хосоком ты изучил крапиву и её свойства. Не хочешь научиться варить целебный отвар от лихорадки? Энтузиазм Чонгука тут же немного угасает, его не особо радует перспектива снова возиться с травами (приготовление отваров в половине случаев не сложнее заваривания чая). Чонгук откидывает голову назад, прислоняясь к животу Намджуна и глядя на него через книгу, которую тот продолжает листать. – Может… может мы могли бы заняться сегодня чем-нибудь ещё? – Мм? – Намджун с любопытством мычит, поглаживая Чонгука по голове свободной рукой и просматривая открытую страницу, – Что ты имеешь в виду, малыш? Чонгук немного колеблется и прикусывает нижнюю губу. – Эликсир? Как тот, что только что сделал Тэ? В глазах Намджуна мелькает что-то похожее на удивление, но оно быстро сменяется на что-то нежное и даже снисходительное. Намджун мягко гладит лоб юноши кончиками пальцев. – Создание эликсиров – это продвинутый вид зельеварения, Куки, – любезно напоминает ему Намджун, – Оно требует много практики, а уровень способности контролировать свою магию должен быть значительно выше. Пока что эта техника сложновата для тебя, но это не означает, что мы не будем работать в этом направлении, хорошо? – Намджун возвращается к изучению книги, – Возможно, нам стоит взглянуть, какие есть припарки… Чонгук знает, что колдун не пытается как-то его задеть, но менее ранящими слова для него не становятся. Он не может не принимать это на свой счёт. Намджун явно сомневается в магических способностях макнэ. Но почему? Чонгук выращивал семена и гасил свечи своей магией, в то время как Тэ и Чимин призывали вещи из другой части дома и учились менять облик. Единственное примечательное событие за последнее время, которым Чонгук может похвастаться, случилось в прошлом месяце, когда он сорвал дверь конюшни с петель (напугав этим бедных грифонов), и это произошло совершенно случайно, после неконтролируемого приступа чихания. Хёны только ерошили ему волосы и поддразнивали ещё несколько дней после произошедшего (Джин даже уговорил его сделать пару глотков горького целебного отвара, чтобы предотвратить дальнейшие инциденты, которые могли случиться из-за его насморка), но они все были по-настоящему впечатлены той силой вспышки магии. И Чонгук не мог остановиться думать о том дне, не мог не думать о том, когда сможет снова сделать что-то подобное, но уже целенаправленно, а не случайно. Вот только если он застрянет на изучении трав и их свойств, то ему ещё не скоро предоставится возможность улучшить свои навыки. – Я изучил уже всю теорию по трансформирующим эликсирам, – жалобно возражает он, всё ещё упираясь головой в живот Намджуна, – Я думаю, что действительно смог бы это сделать. – Я знаю, что тебе нравится читать наперёд, булочка, – рассеянно отвечает Намджун, перебирая пальцами его волосы, – Но теория и практика – это абсолютно разные вещи. Тебе нужно постепенно укреплять контроль над своей магией. Если ты сразу перейдёшь к сложным чарам, которые требуют связывать свою магию с ними, без соответствующей подготовки, то всё может полететь к чертям. В буквальном смысле. Чонгук уже понял, что спорить дальше бессмысленно, и это вызвало приступ раздражения, хотя раздражаться, по сути, было не на что. Он спокойно мог признать, что был слишком упрямым, из-за чего у него часто возникали проблемы с хёнами, но иногда у него есть ощущение, что они не прислушиваются к его жалобам, и его самообладание неизбежно начинало покидать его. – Тогда научи меня, – умоляюще, изо всех сил пытаясь звучать естественно, но всё же с нотками разочарования, пробивавшимися в голосе, произнёс он, – Я знаю, как управлять своей магией, я не ребёнок. Мне даже удалось применить магию воды на прошлой неделе… Намджун закрывает книгу в кожаном переплёте с глухим стуком, скользнув взглядом вниз, и пристально глядит на своего ученика. – Кто научил тебя? – спрашивает он с обманчивым спокойствием в голосе, – Тэ? Чимини? Чонгук тут же покачал головой, ощутив нервозность, от выражения лица колдуна что-то неприятно сжалось у него в животе. В попытке убедить Намджуна, что он готов приступить к изучению более продвинутых техник, он, видимо, только что признался в нарушении одного из его самых основных правил. – Я… никто, – запинаясь, признаётся он. Он всё равно никогда бы не смог солгать ни одному из своих хёнов, а Намджун бы всё равно всё понял, даже если бы он попытался что-то утаить, – Джин-хён дал мне почитать некоторые из его путевы́х журналов. Там были заметки о различных техниках управления водой с острова Коджедо… Я попробовал только одну-две, хён. Книга выскальзывает из пальцев Намджуна и летит обратно через всю комнату, а потом занимает своё место на полке в шкафу среди других книг. Колдун вдруг с противным скрипом деревянных ножек по половицам разворачивает стул Чонгука лицом к себе, а тот тут же отводит взгляд, боясь увидеть разочарование в глазах напротив. – Посмотри на меня, – пальцы нежно обхватывают подбородок Чонгука и поднимают его голову, заставляя встретиться с серьёзным взглядом Намджуна. – Магия стихий опасна, Кук. Ты прекрасно знаешь, чем может быть чревато применение новых техник без предварительного обучения. Чонгуку хочется от стыда сквозь землю провалиться, но несмотря на это он ощущает, как ненадолго оставившее его разочарование вновь поднимается в нём, пусть и вопреки здравому смыслу. – Но мне никогда не разрешают ничего делать – жалуется он, постукивая пяткой ботинка по ножке стула. Позже, скорее всего, ему будет неловко за своё поведение, но сейчас его слишком переполняют эмоции, чтобы здраво мыслить, – Так нечестно. – Чонгук, – предупреждает Намджун, и что-то нервно скручивается в животе юноши, скорее от той твёрдости в голосе колдуна, нежели от ноток неодобрения, что тоже хорошо слышны. Ой, это не хорошо. Это очень не хорошо. – Мне не нравится твой тон. Чонгук вздрагивает и опускает голову, чувствуя стыд. – Извини. Он слышит, как Намджун вздыхает. Его пальцы, до этого державшие за подбородок, перебираются на щёку, начиная осторожно её поглаживать. Колдун наклоняется ниже, оказываясь с Чонгуком на одном уровне, и тот уже не может избегать его взгляда. – Ты умный мальчик, Куки, но ты слишком импульсивен, – бормочет Намджун, прикрывая лицо рукой, – Правила существуют для того, чтобы защитить тебя. Ты не можешь забывать о них каждый раз, когда уроки начинают казаться скучными, – Он вздыхает снова, выглядя спокойным, но решительным, – Я думаю, нам с тобой стоит это обсудить, чтобы этот урок лучше усвоился. Вот чёрт. Чонгук совсем не хотел, чтобы всё обернулось вот так.

***

Колени Сокджина просто идеально подходят для того, чтобы дуться. Не то что бы Чонгук дуется. Он просто молча размышляет над тем, как несправедливо сложились обстоятельства, и если его нижняя губа при этом выпячивается намного больше, чем обычно, то это совершенно случайно. Хотя не то что бы кто-то может увидеть его, особенно тогда, когда он сидит, зарывшись лицом в рубашку Джина. – Дорогой, ты же знаешь, что Джуни всего лишь хочет, чтобы ты был в безопасности, – успокаивает водяная ведьма, нежно поглаживая между лопаток Чонгука, который располагается на шезлонге, уложив голову на подушку на коленях Джина, – Никому из нас не нравится ругать тебя. Мне стоило быть осторожнее, давая тебе те журналы, но в самом деле, ты же знаешь, что магия воды – это не шутки. Это сложное искусство, к которому нельзя относиться легкомысленно. – Но всё получилось, – жалобно настаивает Чонгук, – Мне удалось поднять воду из колодца. У него ушёл почти час на то, чтобы набрать полное ведро, и под конец он уже едва не задыхался и немного дрожал от усталости, но главным было то, что он справился. – И я готов поспорить, что это очень сильно тебя вымотало, – со знанием дела произносит Джин. Он зарывается пальцами в волосы Чонгука, прижимая его голову ближе к своему животу, – Когда твоя магия станет достаточно сильной, я обучу тебя всему, что касается магии стихий, только скажи об этом, даю слово. Но пока тебе нельзя. Тебе нужно набраться терпения, любовь моя. Чонгук обречённо вздыхает. Быть терпеливым неинтересно. Он всегда был человеком, который делал всё сразу (если так подумать, то, наверное, поэтому Намджун назвал его импульсивным). А теперь ему придётся ждать несколько месяцев или даже лет, когда ему наконец-то разрешат практиковать новые продвинутые техники, которые другие уже используют? Как он ненавидит всё это. Чонгук поворачивает голову, чтобы взглянуть на Джина, не забывая при этом поморщиться (возможно он немного переигрывает, потому что Джин никогда не мог устоять перед ним после таких вот «разговоров», а поцелуи полные сочувствия – лучше всего), и обиженно смотрит на ведьму. Задницу теперь покалывает не так сильно, теперь он чувствует просто неприятное тепло, а не физическую боль, но Джину об этом знать необязательно. – Я просто хочу учиться, хён, – хнычет он, – Мне даже не разрешают присутствовать на занятиях Чимин-хёна по защитной магии. Джин легонько щёлкает его по носу, нежно глядя на него. – Всё потому, что ты точно будешь втихаря пытаться использовать эти техники, горе моё. Никто из нас не хочет так рисковать, особенно Юнги. Ты же знаешь, каким заботливым он может быть. Объяснение вполне логичное, но это совсем не то, что Чонгуку хотелось бы услышать, когда он изо всех сил продолжает жалеть себя. Видя его обиженное выражение, Сокджин улыбается и обхватывает его лицо ладонями, наклоняется, чтобы потереться носами. Звук приближающихся шагов прерывает их (хотя это мог бы быть очень приятный поцелуй), и Чонгук поворачивает голову в сторону закрытой двери гостиной, когда кто-то стучит. – Хён? – зовёт Чимин, выглядывая из-за двери и ярко улыбаясь. Его взгляд скользит к Чонгуку на коленях Джина, – О, привет, булочка, – Он тут же замечает макнэ, старающегося лежать на одном боку, покрасневшие глаза и тут же делает правильные выводы, – Блин, Куки, снова? Что ты натворил на этот раз? Чонгук пытается бросить на него яростный взгляд, однако надутые губы не дают выглядеть достаточно грозно. – Оставь его в покое, – продолжая улыбаться, упрекает Сокджин, – Тебе что-нибудь нужно, лепесток? Я думал, ты занимаешься с Хоби? – Мы закончили охоту раньше, чем ожидали, – отвечает Чимин, медленно пересекая гостиную и усаживаясь на край шезлонга. Он наклоняется, чтобы оставить целомудренный поцелуй на губах Сокджина, видимо для того, чтобы тот не заметил, как рука Чимина дразняще сжимает бедную задницу Чонгука. Пискнув от удивления, Чонгук раздражённо бьёт его, но Чимин со смехом отстраняется от губ Сокджина, с лёгкостью перехватывая руки макнэ. – Милашка, – дразнит Чимин, наклоняясь вниз, чтобы поцеловать Чонгука тоже, который быстро решает сменить гнев на милость и отвечает на поцелуй. – Тэхёни не вернулся с тобой? – спрашивает Джин, продолжая успокаивающе гладить Чонгука по спине. Чимин отрицательно хмыкает, углубляя поцелуй и зарываясь пальцами в волосы Чонгука. Где-то через полминуты он отстраняется и прокладывает дорожку поцелуев от уголка губ по линии подбородка до самого уха. Чонгук забывает обо всех своих прошлых обидах и своём разговоре с Намджуном у него на коленях, и хихикает, слабо отталкивая Чимина, когда чувствует щекотку. – А вот и моя счастливая булочка, – Чимин усаживается обратно с довольной улыбкой, игриво ероша волосы Чонгука, а потом снова обращает внимание на терпеливо ожидающего ответа Джина, – Юнги-хён и Тэ отделились от охоты по дороге домой. Я думаю, они сейчас занимаются патрулированием с воздуха. Джин слегка хмурится. – Тэ ещё никогда не менял облик более чем на час. – Он тренировался, – преданно сообщает Чимин, – Поначалу это может быть немного утомительно, но я уверен, Юнги-хён не будет требовать от него слишком многого. Джин не выглядит убеждённым. Он вздыхает, последний раз проводя рукой по спине Чонгука и берёт его под руки, чтобы помочь подняться. Чонгук издаёт тихий протестующий звук, когда переносит вес на чувствительную часть тела, и Джин, извиняясь, целует его в щёку. – Мне надо поговорить с Джуном, – Джин касается щеки Чимина, – Ты не против начать готовить ужин? Рагу можно будет оставить кипеть на медленном огне, и в кладовой ещё доходит тесто, его нужно будет снова замесить. – Конечно, – весело щебечет Чимин, и Джин посылает ему благодарный поцелуй. – И, может быть, ты мог бы выбрать что-нибудь сладкое, – продолжает Джин, снова переводя мягкий взгляд на Чонгука, – Всё, что захочешь, куколка. Чонгук думает об огромных блестящих ягодах ежевики, которые растут вдоль живой изгороди, окружающей розарий Сокджина, и во рту у него тут же собирается слюна. Он быстро кивает. Возможно, сегодняшний день не так уж и ужасен.

***

Корзина с ягодами почти полная, когда волк нападает. Пальцы и губы липкие от фиолетового сока (естественно он попробовал несколько ягод, чтобы убедиться, что они созрели). Весело напевая себе под нос, Чонгук остаётся в блаженном неведении, не подозревая о подкрадывающемся хищнике. Он ощущает покалывание в затылке, а интуиция подсказывает, что поблизости находится другое могущественное существо. Но, когда он оборачивается, уже слишком поздно, – чёрный зверь атакует его. Чонгук за секунду успевает поднять руки в защитном жесте, когда волк набрасывается. Его пальцы упираются в густую чёрную шерсть, когда он падает назад под напором волка, ударяясь задницей о землю и ворча от боли. Волк над ним замирает, поставив гигантскую лапу на грудь Чонгука, смотрит на распростёртого под ним человека и наклоняет голову вбок. – Ой, – ворчит Чонгук, потому что если Хосок переживает за него, то он намерен воспользоваться этим, – Хён, больно. Тихонько заскулив, Хосок наклоняется ниже, чтобы обнюхать горло и линию подбородка Чонгука, щекоча кожу холодным носом. Затем волк фыркает, когда выясняет, что никаких серьёзных травм у Чонгука нет, и начинает облизывать каждый доступный сантиметр его шеи и лица горячим, грубым языком. – Фу! – кричит Чонгук, со смехом пытаясь оттолкнуть (впрочем безуспешно) от себя крупного зверя, – Хён, нет, прекрати! У меня т… хён! Ягоды, я обещал Джин-хёну, фу, ягоды! Хосок резко убирает лапу с его груди и усаживается перед ним, высунув язык и словно ухмыляясь, смотрит на Чонгука с явным весельем, мотая хвостом из стороны в сторону по брусчатке. – Вредина, – задыхаясь говорит Чонгук, но он снова ухмыляется, возвращаясь в сидячее положение. Он вспоминает, почему он до этого сидел именно на корточках, а не опираясь на пятки, и перекатывается на колени, слегка морщась, что, к несчастью, не ускользает от внимательного взора волка. Хосок снова наклоняет голову, навострив уши, и виляет хвостом медленнее. А Чонгук со стоном поворачивается обратно к кустам ежевики, чтобы продолжить собирать их. – Не спрашивай, – вздыхает он, аккуратно срывая крупные, спелые ягоды и кидая их в корзину. К завтрашнему дню заколдованная изгородь снова будет выглядеть, как прежде, разве что потребуется ещё несколько дней, прежде чем новые ягоды ежевики успеют созреть. Наверное, где-нибудь к выходным. И тогда он сможет помочь Сокджину испечь пирог и сделать варенье. Намджун не даёт ему много учиться по выходным, поэтому всегда есть свободное время для других дел. Хотя, по правде говоря, Чонгук предпочёл бы уединиться в башне или библиотеке Юнги, чтобы и дальше расширять свои знания. Иногда он пытается сбегать туда, пока все остальные заняты, но Юнги всегда находит его и вытаскивает обратно, несмотря на протесты. Рядом с лицом Чонгука появляется большая тёмная морда, волк укладывает голову на его левое плечо. Юноша в течение следующих нескольких минут молча продолжает собирать ягоды, не обращая внимания на явные попытки вытянуть из него правду. И в конце концов Хосок отстраняется. На долю секунды Чонгук успевает решить, что это победа, наивно полагая, что хён отказался от попыток что-то разузнать. Но тут его резко ущипнули за ягодицу. От неожиданности Чонгук чуть не опрокидывает корзину, с визгом подпрыгивая и держась за чувствительную часть тела, переводит возмущённый взгляд на волка, который сидит позади него. – Ты укусил меня! Ну, это прям сложно назвать укусом, скорее просто лёгкий щипок, но всё же. Волк пожимает плечами, совершенно не выглядя раскаявшимся. Пусть такой человеческий жест должен выглядеть странно в волчьей форме, но, если честно, Хосок в таком облике делал куда более странные вещи (например, однажды он пытался сыграть менуэт на клавесине Юнги), так что Чонгук уже давно не обращал внимания на его не-волчьи повадки. – Ладно, – сдаётся Чонгук с очередным вздохом, снова оборачиваясь назад, и тянется за очередной выглядящей особенно сочной ягодой ежевики. Он засовывает её в рот, смакуя терпко-сладкий сок, разлившийся по языку, – Я на днях пытался использовать магию воды, и Намджун-хён узнал об этом. Он очень был этому не рад. Следует долгая тишина, пока он жуёт и глотает, а потом тянется к корзине с ягодами (он набрал более чем достаточно, даже если возьмёт перед ужином ещё немного, но ему не хотелось срывать ещё больше ягод, даже если кусты были заколдованы и новые ягоды могли вырасти снова за ночь, просто на случай, если животные или птицы тоже захотят поживиться), когда что-то резко дёргает его за воротник туники, почти отрывая его от земли, а за спиной раздаётся низкое рычание. Волк держит его за шиворот и хорошенько встряхивает. Чонгук пытается удержать равновесие, радуясь, что на этот раз он был на коленях, а не на корточках. – Я знаю, что это было глупо. Хёны уже отругали меня, – жалобно говорит он, вися в волчьей хватке (так как, исходя из предыдущего опыта, пытаться выбраться бесполезно). Как он и ожидал, Хосок перестаёт встряхивать его, но хватку не ослабляет. – Я не собирался подвергать себя опасности. Я просто… Тэ и Чимину можно делать всё. Я просто хочу знать, каково это, использовать настоящую магию. Я хотел показать Намджун-хёну, что я не просто бестолковый новичок, но теперь он зол на меня. Он слышит дрожь в своём голосе, мысленно ругая себя за это, и несколько раз моргает, чувствуя, как защипало глаза. Чонгук не расстроен, нет, он просто… недоволен. Самим собой, его незначительным прогрессом в учёбе, его хёнами, которые защищают его от всего и вся, и всего, что может представлять хоть малейшую опасность, даже несмотря на то, что он уже взрослый человек и не нуждается в постоянной опеке. Волк отпускает рубашку Чонгука, и тот чувствует порыв ветра позади себя, который ерошит его волосы, а потом неожиданно человеческие руки обхватывают его со спины. – Никто не считает тебя бестолковым новичком, Куки, – бормочет Хосок Чонгуку на ухо, – Ты добрый, умный и замечательный, и мы любим тебя. Джуни не злится на тебя, булочка, он никогда бы не смог. Он может быть расстроен тем, что ты сделал, и, наверное, недоволен тем, что ты подверг себя опасности, но он никогда бы не смог долго на тебя сердиться. Чонгук откидывается на грудь Хосока, который только крепче его обнимает. – Ты думаешь? – Я уверен в этом, – подтверждает Хосок, целуя того в висок, – Мы оба знаем, что ты его любимчик. Это неправда, потому как Намджун обожает и любит их всех, но это всё равно приятно слышать. И он чувствует приятное тепло в груди. – И не беспокойся насчёт того, чтобы впечатлить его, – продолжает Хосок, медленно покачивая их обоих из стороны в сторону, – Он и так в тебе души не чает. Даже если ты сделаешь ему эскиз щавеля или напишешь рецепт фруктового пирога, он будет хранить их в рамочке. Чонгук посмеивается над этим нелепым заявлением, и он чувствует, как ему становится легче. Хосоку всегда удаётся поднимать ему настроение, он явно знает, как развеселить его. – Вот это другое дело, – бормочет Хосок, зарываясь лицом в его волосы, – Не могу видеть, как мой любимый кролик грустит, это разбивает мне сердце. Иди сюда, дай мне поцеловать тебя. Чонгук поворачивается в объятиях Хосока, немного откидывая голову назад и улыбаясь, когда тот наклоняется ближе, чтобы сомкнуть губы в поцелуе. Чонгук привстаёт на колени, чтобы повернуться ещё немного и обвить шею Хосока руками, удовлетворённо выдыхая в поцелуй. Спустя мгновение его поднимают на ноги и он удивлённо пищит в рот Хосоку, на что тот просто смеётся, устраивая руки на бёдрах макнэ, чтобы поддержать его. – Думаю, нам стоит занести ягоды на кухню, если мы хотим сегодня вечером десерт, – Хосок последний раз оставляет на его губах целомудренный поцелуй, а потом отступает и берёт в руку корзину, протягивая свободную Чонгуку, – Идём, красавчик? Взявшись за руки, они пересекают розарий и идут обратно к особняку. Чонгук чувствует лёгкость, а на его лице расцветает яркая счастливая улыбка.

***

– Уже поздно, булочка. Заслышав мягкий голос Юнги, в котором послышался лёгкий упрёк, Чонгук с застенчивой, виноватой улыбкой поднимает на него взгляд, быстро закрывая большой том в кожаном переплёте о лесных грибах и отталкивая его. – Я знаю, но я почти закончил, – заискивающе произносит Чонгук, вытягивая руки в сторону Юнги и в надежде глядя на него. Чонгук прекрасно осознаёт, что его миловидность – это его настоящая (и, возможно, единственная) сила, которую он применяет, когда хочет что-нибудь получить, в особенности от Юнги. Он знает, как выглядит сейчас, при тёплом свете свечи, одетый в просторную ночную рубашку, насколько одиноким он кажется на этой гигантской кровати с балдахином. Обычно ему не нравится спать одному, поэтому предпочитает проводить ночи с Чимином и Тэхёном в их спальне, и иногда к ним присоединяется кто-то из их хёнов. Но сегодня вечером он отпросился под предлогом того, что ему надо закончить с некоторыми записями по учёбе, а так как Тэхён был слишком измотан после длительного полёта днём с Юнги, то Чимин был слишком занят, чтобы задавать какие-то вопросы, пытаясь вымыть и одеть его, чтобы уложить в постель. Однако Юнги может заподозрить неладное, а потому Чонгук решает воспользоваться своим секретным оружием, чтобы усыпить его бдительность, и обещает скоро закончить. – Что тебя так увлекло? – ласково спрашивает Юнги, подходя ближе в ответ на безмолвную просьбу Чонгука, чтобы скользнуть рядом и приобнять его, – М? Я знаю, что ты любишь читать, но обычно ты так по ночам не засиживаешься. Придвигаясь ближе к хёну, Чонгук пожимает плечами и оборачивает пальцы вокруг предплечья Юнги. – Думаю, я хочу загладить свою вину перед Джун-хёном, – отвечает он, и, по сути, всё действительно так и есть, – Мы не успели закончить мой урок после того, как… ну, знаешь… – Он перекинул тебя через колено и отшлёпал твою непослушную задницу? – заканчивает за него Юнги. Чонгук протестующе хлопает его по руке, чувствуя досаду. – Хё-ён! Не говори так, это звучит так по-детски… – Мм, – спокойно соглашается Юнги, ловко перехватывая руку Чонгука и прижимая её к груди, – Это было заслуженно. Ты нарушил правило и устроил сцену в кабинете Джуна. Я бы тоже тебя отшлёпал, ребёнок. Смутившись такой формулировки, Чонгук чувствует, как его щёки вспыхивают, и он смотрит на Юнги, надув губы. – Хён. Бесстрастное выражение лица Юнги сменяется на улыбку, и он подминает под себя Чонгука, целуя того в висок. – Ты такой ребёнок, – дразнит он с нежностью в голосе, – Наша маленькая булочка. Эй, прекрати делать такое лицо, ты меня убиваешь. Чонгук хихикает, когда чужие пальцы скользят к его рёбрам, и он изворачивается в хватке Юнги, пытаясь избежать щекотки. Из-за их дёрганий отложенная в сторону книга чуть не падает с кровати, но Чонгуку удаётся схватить её в последний момент и запихнуть под простыни прежде чем Юнги повалил его на матрас. Смеясь, он хватается за плечи Юнги, который игриво покусывает его шею, оставляя на ней поцелуи. Чонгук знает, что есть два варианта развития событий. Между уютными объятиями и чем-то более интимным есть тонкая грань, и в любой другой день Чонгук бы предпочёл второй вариант, однако у него была плохая привычка засыпать после (особенно, если речь идёт о Юнги, этот мужчина настоящее стихийное бедствие в постели), но сегодня он не может так рисковать. Ему нельзя засыпать сегодня. Ох, но ему так хорошо. Губы Юнги находятся у основания его шеи, пока пальцы нежно ослабляют завязки на его ночной рубашке, сдвигая ткань в сторону и мягко расцеловывая его ключицы. Чонгук уже чувствует, как его сила воли ослабевает. И у него есть около пяти секунд прежде чем Юнги начнёт действовать более активно, что заставит Чонгука позабыть обо всех своих планах и поддаться искушению. – Хён, – выдавливает он хриплым дрожащим голосом, – Мне… мне нужно закончить с заданием. Можем мы… завтра? Пожалуйста? Юнги отрывается от ключиц Чонгука, на которых он успел оставить метку, а после прижимается к его губам в нежном, не менее горячем поцелуе. Если он и удивлён отказом Чонгука (что для него было совершенно не свойственно), то он этого никак не показывает. Его взгляд остаётся таким же искрящимся нежностью, когда они разделяют ещё несколько мягких, долгих поцелуев. – Завтра, – легко соглашается он и потирается своим носом о нос Чонгука, – Но не засиживайся. Если ты всё ещё будешь сидеть, уткнувшись в книгу, когда я вернусь, то я превращу её в шляпу до восхода солнца. И это не пустая угроза, даже если тон Юнги может показаться несерьёзным. Чимин однажды сорвался и запустил чернильницей в колдуна, на что Юнги превратил его стул в большой неровный кусок камня. Сидеть на обычном стуле с горящей задницей на протяжении нескольких часов и так не особо приятно, а ощущать твёрдую неровную поверхность камня было ещё хуже. Стоит ли говорить о том, что Чимин после этого больше никогда ни в кого чернильницами не кидался? – Я скоро выключу свет, – обещает он и получает ещё один нежный поцелуй. Юнги мягко гладит его по щеке, а потом скатывается с кровати. – Сладких снов, дорогой, – негромко говорит он, стоя на пороге и ласково улыбаясь. Чонгук прижимает подушку к груди и улыбается в ответ, его щёки всё ещё пылают, а бабочки в животе и не думают успокаиваться. – Сладких снов, хён. Когда дверь за ним закрывается, Чонгук с тихим вздохом откидывается на изголовье кровати, крепче обнимая подушку. Это было близко. Очень близко. Просунув руку под простыни, он достаёт огромный том и открывает на нужной странице, собирает разбросанные листы пергамента, на которых была записана вся теория, касавшаяся приготовления эликсиров трансформации. Тэхён и не вспомнит о них до утра, ровно как и Чимин, так что у него будет достаточно времени, чтобы изучить их, а потом он сможет пробраться в кабинет Намджуна и попрактиковаться там. Он не будет подчинять эликсир своей магии, он просто остановится после того, как он приобретёт мерцающий синий оттенок. Если он не будет выполнять последний этап, то ничего страшного же не случится, верно? А когда утром Намджун найдёт флакон на своём столе, то он поймёт, что Чонгук способен на большее, чем простое выращивание семян. Ему надо будет задуть свечи и притвориться спящим на час или два, пока Юнги не ляжет спать. Как только все заснут, он сможет беспрепятственно добраться до башни. Всё должно пройти идеально.