Дети из Долины призраков.

— И что хорошего в зиме? — Гу Сян недовольно надувает губы и хмурит брови. — Зачем она каждый год наступает? Летом можно долго гулять, и Кэсин придумывает разные интересные занятия, не то, что это! — по случаю холодов Цяньцао взялась обучать малышку грамоте. — Какая разница, умею ли я читать и писать? Главное, что я умею говорить! — лукаво косится она на сидящего здесь же со сборником стихов друга. Тот смотрит на неё неё поверх страницы, а затем резко захлопывает книгу: — А-Сян, — его тон становится мягким и слегка хитрым, эти интонации появились совсем недавно. Девочка настораживается, ожидая чего-то необычного, и Кэсин её не разочаровывает: — Напиши своё имя без помарок двадцать раз подряд, и я покажу, как играют зимой дети в человеческом мире! Только успей до темноты, — добавляет он, вновь раскрывая книгу, а Лю Цяньцао едва сдерживает улыбку, видя, как живо девочка подвигает к себе свиток и как старательно начинает выводить иероглифы. …Кэсин успевает дочитать томик, уйти «прогуляться», вернуться и пообедать, когда Гу Сян наконец с радостью предъявляет ему свиток с двадцать раз написанным именем. О красоте линий речи пока не идёт, но свиток чистый, и Кэсин важно кивает головой: — Хорошо. Пойдём, — он приводит А-Сян на небольшую площадку, расчищенную от снега, куча которого возвышается рядом. — Мы будем лепить снеговика. Для этого нужно скатать снег в три плотных шара: большой, средний и маленький. Начинай! …А-Сян смеётся: ей нравится новая забава, а покалывающий руки холод от снега кажется даже приятным. Угольки, обозначившие глаза и нос снежного человека, довершают картину. Кэсин и сам почти счастлив. Дети заканчивают игру уже в темноте. Утром в окна ярко светит солнце, и Гу Сян радостно хлопает в ладоши: — Кэсин! Идём, слепим ещё снеговиков! — и только строгое напоминание Кэсина заставляет её позавтракать, прежде чем выскочить из дома. Цяньцао с улыбкой смотрит им вслед. …А-Сян ревёт. Она почти никогда не плакала при Кэсине, но сейчас она размазывает ладонями слёзы по щекам, и никак не успокаивается: — Не хочу больше это дурацкое солнце и тепло! — кричит она и топает ногами, глядя то в ясное небо, с которого светит то самое солнце, то на покосившегося, тающего снеговика. — Идём, — тянет её за рукав Кэсин, и сам ощущая горькое разочарование. Это всего лишь снеговик, но всё кажется таким несправедливым. Почему солнце и тепло, призванные дарить радость, причинили, пусть по-детски глупое, но огромное горе? Если бы снеговика ради потехи разрушили Призраки, было бы понятнее и, возможно, не так обидно… Ему удаётся успокоить А-Сян и отвлечь другими занятиями. А ночью, когда девочка крепко засыпает, Кэсин выходит из дома, и возвращается только перед рассветом. Сразу после завтрака он уводит А-Сян на ту площадку. Сегодня холоднее, чем вчера, а потому десяток снеговиков, которых он лепил всю ночь, и не думают таять. Однако в глазах А-Сян нет прежнего восторга. Заметив, как обеспокоенно нахмурился Кэсин, она улыбается дрожащими губами… но всё-таки не выдерживает: — А мне нравился тот, первый… И мы лепили его вместе!