Армия Ночи

Глава 2

Amen & Attack

Великий князь Киева и всех племен славянских Владимир Святославович

После покорения брата своего Ярополка и убийства сего окаянного

Объявил своей дружине варяжской и всему люду киевскому,

Что отныне принимают русичи веру северную, что нес пророк Хельмут,

И объединил князь все племена под властью верховного жреца киевского,

Да всех несогласных выгнал из града стольного на восток, в степи дикие...

Повесть Временных Лет

Стоял жаркий июльский день. Солнце висело посреди безоблачного неба, грея землю и всех ее обитателей до изнеможения. Дождей в округе монастыря епископства Арбенвельта не было уже недели две. Это могло угрожать урожаю, что монастырские крепостные взращивали с таким трудом. Да и сами крестьяне не могли уже работать при такой погоде. Безуспешно они просили епископа дать им отдых: он был непреклонен. Легче было с монахами, понимавшими, что такое тяжелый труд. Они часто давали мужикам воды, хлеба. Хотя епископство было и богатым, простые монахи питались не лучше крестьян. Но даже такая помощь позволяла им не впадать в отчаяние и надеяться на лучшее. Работа в поле не шла. Его слабые руки едва могли управляться с крестьянскими инструментами, рассчитанными на крепкого мужика, а не на десятилетнего мальчишку, только недавно подобранному местным монахом. До этого он жил бродяжничеством, милостыней, да собирательством всего, хоть сколько-нибудь похожего на съестное. Однажды, бродя по пыльной дороге, ведущей в монастырь, он встретил священника, что не погнал его, как это делали все остальные взрослые, каких он встречал. Этот же предложил еды, чистой воды, и в целом был дружелюбен к нему. Мальчик сначала было заподозрил неладное, но речи монаха были настолько умиротворяющими и искренними, что все тени сомнений отпали в считанные мгновения. Он принял подарок. За едой монах расспросил того: кто он, откуда родом, чем занимается. Услышав историю бродяги, понял, что ни родителей, ни семьи у мальчика не осталось. Он знал, что бывает это часто: войны, голод, чума – все это уносило жизни огромного числа людей в деревнях. Такой ребенок был далеко не редкостью ни в одном краю. Родители погибали, родственников нет, или же им самим необходимо кормить не один голодный рот, и вот уже одинокий, покинутый всеми, он выживает как умеет. Повезет, если такой сумеет пережить год. Но чаще всего все подобные сироты погибали в первую же зиму. Или же их убивали. Или вербовали ушлые дельцы. Монах знал, что надо делать с подобными детьми. И он сделал. - Зигфрид! Он узнал этот голос. Да, именно он звучал тогда, когда в его жизни намечалось что-то интересное. В прошлый раз это был побег на речку, в позапрошлый – поход в лес… - Мартин! Крестьянский ребенок, всю жизнь проведший у монастыря, Мартин был самым обычным пареньком. Не сильно крепкого телосложения, но зато довольно умен. Они познакомились с Зигфридом сразу же, как тот появился в монастыре. Поначалу он не сильно жаловал чужака, но впоследствии они сильно сдружились, ибо, хоть и крестьян было немало, но ребят его возраста в округе не было. Поэтому они довольно быстро сдружились. - Зигфрид! Там рыцари едут! Бросай тут прохлаждаться и погнали на рыцарей посмотрим! - Прохлаждаться? Я в отличие от тебя весь день работаю… - А там рыцари едут. Это же гораздо интереснее, чем в огородах на жаре копать! - Но отец Клементий… Если он заметит, нам опять влетит! - Отец Клементий сам пошел с главным рыцарем в собор что-то обсуждать. Говорят, там будет сам епископ, так что это явно надолго. Пошли, чего ты боишься? Боишься, так ведь? Я всем расскажу, что Зигфрид трусишка, боится на рыцарей смотреть, ха-ха-ха! - Ничего не боюсь, - обиженно ответил мальчик, - пошли же! Бросив работу, они отправились к храмам монастыря. На подходе к собору они заметили их. Блестящие доспехи, красивые кони… Да, это точно были не простые солдаты. У каждого щит, на щите герб; у каждого меч, слуги. Рыцари в этих краях хоть и были не такой уж большей редкостью, в сам монастырь они заезжали нечасто. Поглазеть на них всегда сбегалась вся ребятня с округи. Если повезет, их не заметят взрослые, и они смогут поглядеть на них с близи. А уж если день совсем удачливый, может даже заговорить с ними. Но это совсем редко. Обычно они игнорировали крестьянских детей и даже не смотрели в их сторону. Но детям и хватало простого наблюдения со стороны, чтобы чувствовать себя счастливее всех на свете. - Вот они! Прямо как на картинках! Мартин, это просто невероятно! - Ха! А ты идти не хотел! Не каждый день увидишь настоящих рыцарей при полном снаряжении. Я уверен, что они на восток едут, язычников бить. - А откуда ты знаешь? - Мне батька рассказывал. Он у отца Клементия работает, еду готовит, постель стелет, вот и слышит всякое. - Везет твоему батьке. У господ в доме работать – это ведь повезти должно. - Нет тут везения! Батька трудом это заслужил! - Не стану я с тобой сейчас об этом спорить, Мартин. Нет у меня настроения. Лучше пойдем посмотрим поближе. Но посмотреть на рыцарей не получилось. Вскоре из собора показалась фигура высокого, богато одетого господина вместе с отцом Клементием и слугами. Рыцари приветствовали их, после чего все вместе они проследовали в направлении башни, где обычно гостей принимал сам епископ. - Вот черт! Зигфрид, это все из-за тебя! – раздраженно произнес Мартин. - Не выдумывай, Мартин. Нам просто не повезло. - Вечно ты оправдываешься удачей, когда явно виноват в нашем опоздании! -А ты вечно начинаешь ссоры при малейшем поводе! Рассерженные мальчишки чуть было не начали драку, но тут мимо проходили монахи, так что им пришлось спешно ретироваться с открытого места ближе к конюшням. - Слушай, Зигфрид, может пойдем на их коней посмотрим? Они же все богатые господа, их кони наверняка стоят целое состояние! - Хм, ну не знаю… А если нас там заметят? - Вот, опять ты начинаешь сомневаться! Пошли уже, - сказав это, Мартин схватил друга за руку и они вместе направились к коням рыцарей. Сначала они опасались, что в конюшнях встретят кого-то из слуг рыцарей, но там никого не оказалось. Видимо, их свита либо трапезничала вместе с монахами, либо бездельничала после долгой и изнурительной дороги. - Смотри же, Зигфрид! Вот они – кони настоящих рыцарей! Просто представь, сколько стоит один такой! Но Зигфрида не интересовала их цена. Он не разбирался в лошадях, чтобы оценивать их стоимость. Но его внимание привлек один конь. Он стоял особняком от всех остальных, не выглядел сильно богатым. Но зато рядом с ним лежал меч, который сразу заинтересовал мальчика. Взяв ножны, он резким движением достал клинок. Его рукоять было самой обычной, да и меч как-то по-особенному не выглядел. С трудом подняв его, он поражен сиянием стали на солнечном свету. Он тут же вспомнил почти забытые рассказы матери о благородных рыцарях, что спасают несчастных и восстанавливают справедливость по всему христианскому миру. В его глазах появился блеск, блеск мечты, что вскружила его голову. Он почти забыл о ней со смертью родителей, с начала своих блужданий в одиночестве. И только сейчас, пока он смотрел на этот меч, она вновь показала себя. Тут они услышали тяжелые шаги, что быстро приближались к конюшням. Не успев сообразить, что им делать, мальчики увидели грозную фигуру богатого господина, что выходил тогда из собора вместе с отцом Клементием. Его лицо было суровым и не выражало ни одной эмоции. Он грозно посмотрел на Зигфрида и жестко сказал: - Так-так, у нас тут маленький рыцарь завелся… Что вы тут делаете? Зачем ты взял мой меч, мальчишка? - Я… Мы… - Мартин начал было оправдываться, но Зигфрид его перебил: - Мы пришли посмотреть на оружие и коней рыцарей, господин. - Вот как? А что, тоже рыцарем хочешь быть, крестьянин? А как же твои родители? Ты подумал, кто им в поле помогать будет? - Нет у меня родителей, господин. Умерли полгода назад. Сирота я. Меня местный монах подобрал. - Вот как… И что же приятного в бытии рыцарем? Войны, интриги, вечные потакания прихотям сюзерена – тебе все это нужно? Или слава и богатства, что дает положение рыцаря, для тебя перечеркивает все минусы? - Нет, господин. Рыцарь – образец добродетели. Они защищают слабых, беспомощных от врагов и язычников. Я мечтаю быть рыцарем, господин. - Вот значит как. Мечта твоя значит… А ты готов за нее сразиться, со мной например? На этих словах он достал кинжал, что всегда носил с собой в сапоге и набросился на мальчишку. Сделав пару ударов, которые парень с трудом выдержал, он отошел. Посмотрел на мальчика. В его глазах был ужас… Но тут рыцарь уловил нечто, что видел у людей очень редко – решимость. Мальчишка был настроен решительно драться за свою мечту даже с ним, рыцарем, что уже не одно десятилетие сражается в реальных боях. Вскоре страх пропал совсем, и теперь он видел его четко - этот огонь в глазах уверенного человека. Усмехнувшись, рыцарь положил кинжал и сказал: -Что ж, видимо ты говорил серьезно. Я исполню твою мечту… Назови-ка свое имя. - Зигфрид, господин. Меня Зигфридом зовут. - Я исполню твою мечту, Зигфрид из Арбенвельта. Ты можешь поехать со мной и стать рыцарем. Таково мое слово, лорда фон Эстенфельда! Зигфрид не знал, что и сказать – он был в настоящем шоке. За один день его жизнь вновь кардинально поменялась. Мечта, что жила в его сердце, получила шанс на жизнь. Обернувшись, он увидел Мартина, что стоял немного отстраненно, гордо подняв голову. Вмиг все понял, он сказал рыцарю: - Можно ли взять и этого мальчика? Он мой близкий друг… Кроме того, он свободный. Пожалуйста, господин, прошу вас! - За друга переживаешь? Правильно, за друзей надо переживать настоящему рыцарю. Что ж, придется взять и его. Собирайтесь. Мы выезжаем на рассвете. *** Мартин был мрачен. Нет, он был мрачнее черного неба в жуткую грозу. Мало ему было вечных прислуживаний его более успешному другу, мало было ему быть простым рыцарем, хоть и самым близким к своему командиру. Так еще и этот командир проигрывал сражение за сражением. Будучи неплохим воином, он был бездарным стратегом. Кидался в гущу сражений, пускался в авантюры с безумными планами. «Как он вообще до командования дожил?» - удивлялся он постоянно. «Только мы, его приближенные, и спасаем ему шкуру. Яд Венеры – единственная причина, почему он до сих пор вообще жив!». Но еще больше его ввело в ярость лишение Зигфридом командование Армией. Он лишился своего отряда, отправившись выслуживаться этому высокомерному лорду! Так мало того – он ведь мог стать командиром Армии, пока его друг чистит лошадей господина, наконец-то великий магистр по-настоящему оценил бы его старания! Но лорд фон Эстенфельд будто специально игнорировал его с того самого дня, как они попали в орден, отдавая предпочтение его другу. Хотя, вряд ли он мог бы его так назвать и сейчас. Но, несмотря на все это, он все еще в тайне восхищался Зигфридом, хоть и никогда этого не показывал. Он был человеком, который шел к своей цели, к своей мечте. Мартин же никогда не мог похвастать подобным. Он всегда плыл по течению судьбы, не задумываясь над смыслом. «К черту эти мысли! Нет никакого смысла! Сейчас играет роль лишь то, что я опустился ниже некуда, а впереди враг, победа над которым может вернуть наше положение» К этому времени они времени они уже подъехали к тому месту, о котором говорил солдат из авангарда. Оно представляло из себя развилку дорог, у которой стояла одинокая хижина. Но этот невинный вид портило одно – трупы. Мартин узнал солдат, что лорд Фаркнед послал минут 10 назад в качестве авангарда. По словам выжившего, это была мастерская засада. Лишь чудом он успел вырваться из гущи событий и помчаться в сторону основного отряда. Возможно то, что он так легко ушел без преследования, могло бы и насторожить, но всем не было до этого дела по очень простой причине: герцог. Они ехали ему навстречу. А засада со стороны язычников здесь могла означать лишь одно – их пытаются задержать. А значит, надо было действовать крайне быстро. Быстро раздав приказы осмотреть местность и организовать охрану по всему периметру колонны, командиры разъехались и стали подбадривать солдат, да думать, что делать дальше. Мартин воспользовался моментом и поехал рассматривать таинственную хижину. Но к его сожалению, там не то что никого не оказалось - вообще не было ничего интересного. Будто бы эта изба специально стояла, чтобы в нее зашли и ничего не обнаружили. С досадой Мартин вернулся на дорогу. К этому времени Зигфридом и Фаркнедом было решено двигаться дальше, несмотря на угрозу засады. Они надеялись, что это был лишь мимо проезжавший и заметивший их авангард отряд язычников, а настоящая охота идет за герцогом, а не за ними. Но все-таки оставалась вероятность засады, так что они приказали солдатам все время быть начеку и ожидать худшего. Проехав с полмили, они приблизились к деревне язычников. К этому времени погода ухудшилась настолько, что было непонятно: день сейчас, или уже сумерки. Такие тучи несли с собой грозу, а она в свою очередь, не предвещала ничего хорошего. Заезжать в деревню было крайне опасно – это было идеальным местом для засады – но у рыцарей не было иного выхода: их подгоняла гроза и спешка к герцогу. Чувствовали неладное все. Но все равно они направились прямо в логово врага. Деревня была обнесена частоколом. Это явно указывало на ее необычность. Хижины выглядели покинутыми, но при том освещении, что создавали тучи, в них легко можно было не заметить врага. Вокруг была полнейшая тишина. Даже ни одного звука леса не было слышно. Всё буквально замерло. И тут, как только последний солдат зашел через ворота в деревню, раздался крик. Он был похож на птичий, но явно был исполнен человеком. А это означало лишь одно… - Сигнал! Враг начал атаку! Всем быть готовым!... Но не успел Зифгрид даже докричать свои слова, как на них обрушился град стрел. Со всех сторон, по всему периметру деревни. Стрелы летели из леса, их было сотни, если не тысячи. Рыцари едва успели прикрыться щитами. Их солдатам пришлось туже - погиб минимум десяток людей. Сразу после этого снаружи деревни послышались крики и боевые кличи. Это наступали язычники. Мартин увидел частокол и решил, что их враги совсем уж поплохели, раз позволили им войти в защищенную от прямого удара деревню. Но тут же понял, что ошибся. Частокол был мастерским приемом засады – как только первый язычник пнул его ногой, он упал, будто песочный замок. «Подпилили, а затем аккуратно вернули на место, будто ничего и не было? Хитро» Но их положение было не завидным. Со всех сторон наступали враги, их буквально окружили. Даже с немалым числом хорошо защищенных рыцарей при их положении ни буквально были на краю гибели. Но Мартин давно перестал оценивать вероятности и считать риски. У него не было мечты и цели, но он всегда необъяснимо верил в свою судьбу. Он знал, что сегодня не умрет. Обычно такое чувство пропадает у новичков после первого серьезно ранения, но Мартин сражался уже много лет, и даже с ранениями оно не покидало его. Это была не просто вера, а полноценное убеждение. И будто бы оно ему и помогало все время выходить из различных передряг. Выхватив меч, он направился в самую гущу событий. Он слышал крики Зигфрида о боевых построениях и тактике, но ему было плевать. Он хотел лишь окунуться в битву, почувствовать ее неповторимый вкус, который всегда возбуждал и поражал его. Он не наслаждался убийствами. Он наслаждался опасностью. И чем опаснее ситуация, в которой он оказался, тем интереснее ему было. «Как вообще могут жить в мире люди и говорить, что они счастливы? Ведь настоящее счастье и кроется в преодолении трудностей. А в обычной жизни их куда меньше чем здесь, на полях сражений. Я никогда не пойму обычных людей» Он проехал сквозь ряды врага, убивая всех, кто попадался ему на пути. Ему было плевать, что под ним легко могли убить лошадь. Ему было плевать, что его могла убить шальная стрела или тычок копьем в бок. Жажда битвы, смешавшись с его разочарованием от неудач собственного командира и нереализации его собственных амбиций, вылилась в неутомимую ярость, что сокрушала его врагов. В какой-то момент пелена ненависти спала с его глаз, и он осмотрел поле битвы. Увидев Зигфрида, что с той же яростью, как и он, крушил язычников, он, усмехнувшись, подумал: «Не только я устал от всего, что с нами творилось. Все же мы часто похожи в наших эмоциях». Но тут же он заметил, что, пока Зигфрид вступил в дуэль с всадником, к нему сзади подходила пара копейщиков. Мартин пустился поскорее на помощь своему другу. Прорубая себе путь, он буквально в последний момент успел сразить подкравшихся бойцов. К этому времени Зигфрид закончил свою дуэль, перерубив язычника напополам от правого плеча. - Я спас твою шкуру, Зигфрид. В очередной раз. - Хах, ну тогда за мной должок, Мартин. С улыбками на лице они разъехались в разные стороны. Но не успел Мартин далеко уехать, как стрела прилетела точно в голову его лошади. С криком она упала, потащив за собой наездника. Как ни старался Мартин выпутаться из стремени как можно быстрее, он все равно был придавлен лошадью. Упал он с воплем от боли, но без значительных повреждений. Он попробовал пошевелить конечностями, а когда это удалось, он понял, что обошлось без переломов. С огромным трудом он стал вылезать из-под лошади. Со временем ему это удалось, но тут он уже заметил нескольких язычников, что подходили к нему, находившемуся в таком незавидном положении. Но не успел он подумать о собственном конце, как тут же подъехавший всадник одним ударом снес им головы. Подняв глаза, Мартин заметил своего друга. - Зигфрид! Быстро же ты вернул долг. - Не люблю откладывать на потом, - с ухмылкой ответил рыцарь. Но их положение ухудшалось. Со стороны леса прибывали и прибывали язычники, а их солдат становилось все меньше и меньше. Кроме того, сам лорд Фаркнед, несмотря на яростное сопротивление, был уже дважды ранен. Все-таки возраст говорил о себе, и опытнейший рыцарь уже не мог с такой легкостью разделываться с врагами. - Зигфрид! Скорее, прикажи всем пробиваться к выходу из деревни! И помоги лорду Фаркнеду! Я разберусь с остальным. - Понял тебя, Мартин. Давай уже покончим с этим уродами! Мартин развернулся и побежал к солдатам. Закричал в призыве восстановить строй, после чего прорываться вместе с ним к выходу. Солдаты с трудом, но организовали подобие порядка, после чего дружными рядами начали медленно наступать. К этому времени Зигфрид уже вытаскивал из гущи битвы лорда Фаркнеда. - Давайте, нам надо уходить, - сказал он, как только прорвался к господину. - Зигфрид… Черт бы тебя побрал, но ты спас меня. Спасибо тебе. Рев. Взмах клинка. Свист опускающийся стали. Крик убитого человека. Кровь, брызнувшая из артерии. Упавшая голова. Все это произошло за доли секунды. Зигфрид не успел опомниться, а рядом с ним уже был обезглавленный лорд Фаркнед. В ту же секунду в него полетел десяток стрел. Он не успел опомниться, как уже летел с лошади. Лишь чудом стрелы не задели его самого. Неудачно приземлившись, Зигфрид был придавлен своим скакуном. Какое-то время он оставался в сознании, но довольно быстро отключился. Мартин видел все происходящее. Он с ужасом смотрел, как его друг падает на землю. - Зигфрид! Его крик на секунду заглушил все звуки битвы. Казалось, что вся баталия остановилась в ожидании развязки. - Люций! – Мартин криком обратился к ближайшему рыцарю, которого знал. – Пробивайтесь к выходу, я за командиром, все ясно?! Не паникуйте, я его вытащу! - Есть, брат Мартин! Рыцарь поспешил к раненому товарищу. Битва продолжалась, но Мартин смог вытащить Зигфрида из-под лошади и передать ближайшим солдатам. Но тут раздался рев одного из язычников: - Иди сюда, рыцарь! Я конечно ожидал, что моим противником будет великий рыцарь Зигфрид, убивший князя Ромунда, - последнее он сказал с большой долей сарказма, - но и ты сгодишься! Мартин обернулся на слова. Перед ним стоял высокий воин, слишком высокий для обычного человека. Кроме того, он был тощ и походил скорее на господина, нежели воина. В руках его был тонкий клинок, заостренный лишь с одной стороны. Мартин сразу определил в нем оружие кавалериста. Но воин был без лошади. Тем не менее, он внушал ужас своим хладнокровием. Мартин поднял меч, а язычник продолжал: - Меня зовут Гал. Я мастер клинка. Видишь ли, я хотел посмотреть на избранника Граха и его богов. Но если он, - воин указал на Зигфрида, лежащего без сознания, - их великий воин, то они могли с тем же успехом выбрать крестьянского ребенка, не знающего как держать меч! - Что ты несешь, урод? Какие боги, какое избрание? Зигфрид непоколебим в своей вере, я уж знаю. Он никогда не будет служить таким, как вы. - Да, потому что сегодня я его убью. Отойди с дороги и пощажу тебя, рыцарь. - Ну уж нет, языческое отребье! – со злой улыбкой сказал Мартин и бросился на мастера клинка. Сделав пару выпадов, их мечи сошлись в безумном танце. Оба воина были мастерами, оба получали истинное удовольствие от битвы. Мартин в какой-то момент и забыл, что защищает друга. Он просто наслаждался боем с действительно великим противником. Сам же мастер клинка, несмотря на свой рост и телосложение, орудовал своим мечом с удивительным искусством. Он с легкостью отбивал атаки Мартина, и с огромной скоростью наносил свои. Мартин едва успевал на них реагировать. Но вот одна из атак язычника увенчалась успехом, и на теле рыцаря появилась первая рана. Она была неглубокая, но это был знак перехода инициативы в этом бою. Заметив рану оппонента, Гал начал атаковать еще стремительнее. Удар за ударом, выпад за выпадом. Мартин выдыхался. Но вот удача обернулась и к нему, и он смог нанести язычнику глубокую рану в руку. Но тот лишь посмеялся и продолжил сражаться с той же ловкостью, не выронив меча. И в то время, как Мартин уставал, мастер клинка, казалось, только приступал к поединку. Он никак не сбавлял скорости и точности ударов. Мартину требовалось все его умение, чтобы не быть убитым. «Черт, он действительно великий воин. Угораздило же меня…» И тут Мартин сделал то, чего не должен был – ошибочный выпад. Язычник тут же воспользовался ситуацией и с легкостью выбил меч из рук рыцаря, а он сам потерял равновесие и упал на землю. Гал сделал замах и сказал: - Прощай, слабак! Но тут Мартин увидел сияние другого меча в темноте и не успел что-либо сообразить, как рядом с ним уже лежала отрубленная рука язычника со сжатым в ладони мечом. Он посмотрел наверх и увидел его. Зигфрид стоял как ни в чем не бывало и яростно смотрел на врага, которому только что отсек руку. Ган же смотрел на рыцаря с не меньшем удивлением. Потом рассмеялся, поднял меч из потерянной конечности, пока Зигфрид помогал подняться своему другу, и сказал: - А ты не так уж слаб, Зигфрид. Я думал, сегодняшний день будет совсем скучен, но раз ты все еще можешь сражаться, вечер перестает быть томным! Зигфрид не обратил на его слова внимания. Он заботился лишь о друге, что сильно был потрепан в бою. - Ты как, Мартин? - В порядке, Зигфрид. Ты то как? Тебя приложили получше моего. - Ничего, очнулся. Сражаться сможешь? - А то! Давай уделаем этого урода вместе! Подняв клинки, они посмотрели на своего врага. Тот не спешил их атаковать, но, несмотря на потерю конечности, стоял уверенно. Он был готов сражаться дальше даже без руки. Рыцари ринулись в бой. Они атаковали с двух сторон, но Гал мастерски увернулся от одного меча и парировал второй. Затем он начал двигаться так, чтобы рыцари не смогли атаковать с нескольких сторон. Держа их на расстоянии, он защищался, изредка пытаясь наносить удары. Иногда ему даже удавалось задеть кого-то из своих противников, но раны были несущественными. Но он не уставал, не терял скорости, и теперь это нельзя было объяснить простой выносливостью. Он потерял конечность и давно должен был истечь кровью, но продолжал сражаться с той же прытью, что и до потери. Казалось, что рана никак не помогла рыцарям. Наконец, в схватке настала пауза. Рыцари все еще стояли бок о бок, сильно уставшие, но живые. Гал же смотрел на них уверенно и смело. - Давайте! Закончим же бой! Поставим наши жизни на один удар! Зигфрид с Мартином посмотрели друг на друга, кивнули и начали атаку. Они бежали синхронно, нога в ногу, будто единым организмом. Они повторили первую же атаку в этом бою: одновременный удар с двух сторон, направленный в корпус. И на этот раз язычник не смог уклониться. Гал еще стоял какое-то время неподвижно, с улыбкой на лице. Спустя секунду, верхняя половина его туловища упала с грохотом на землю. Удивительным было то, что из такой огромной раны почти не шла кровь. Но Зигфриду это было не интересно. Он посмотрел на Мартина и улыбнулся. Мартин ответил тем же. - Прям как в старые добрые… Мы снова сражались плечом к плечу и победили, друг. - Да, Зигфрид… Прямо как в старые добрые… К этому времени бой заканчивался. Солдаты под руководством офицеров из Яда Венеры и рыцарей лорда Фаркнеда смогли организовать строй снова и победить язычников. Пришло время считать погибших и раздумывать над дальнейшими действиями. Рыцари организовали отдых. Конечно, тут было небезопасно. Но солдаты были изнеможенны, а командиры не знали, что им делать дальше. Они потеряли главу своего отряда. Зигфрид собрал совет, на котором было решено двигаться дальше, разделив отряд на две части, во главе первого встанет он, а во главе второго – старший из бойцов Фаркнеда. Рыцари быстро согласились, ибо у них не было никакой неприязни к Зигфриду в отличие от своего командира, кроме того, он убил командира врага. Так что план действий был разработан. Оставалось лишь разделить добычу с убитых язычников, да похоронить братьев по оружию. Когда они начали разбираться с добычей, то на удивление так и не нашли трупа Гала. Он попросту пропал. «Даже после смерти он продолжает удивлять» - неприятно подумал Мартин. Наконец, отдохнув и сделав все, что требовали обычаи войны, они двинулись дальше навстречу герцогу.