Армия Ночи

Глава 1

Raise your fist, Evangelist! И пришел Рюрик на землю русскую вместе со своею дружиной, и сказал Рюрик, что теперь пускай новгородцы идолы ставят богам варяжским, и согласились новгородцы, да и отреклись от веры славянской, а тех, кто не отрекся, повелел Рюрик на кол посадить, да перед воротами града Новгорода поставить остальным своим поданным в назидание. Повесть Временных Лет «Замок Уннахбар был действительно огромен. Располагавшийся посреди бывшего языческого города бастион напоминал укрепления античных мастеров, чьи искусные поделки еще не разрушили варварские набеги. Пять башен располагались за стеной, и их верхушки были выкрашены в цвета гербов великих основателей ордена. В центре главного двора замка стоял собор в готическом стиле, витражные окна которого в ясный солнечный день ослепительным светом озаряли округу. Внутренний двор был окружен двумя рядами стен, причем путь ко вторым закрывал широкий ров. Широкие бойницы давали возможность стрелять одновременно сразу большому отряду лучников. Словом, замок действительно оправдывал свое название. Около располагались поселки крестьян, которые переселились сюда вслед за рыцарями. Широкая река, на котором стоял замок, позволяла вести успешное земледелие. Холмы, располагавшиеся рядом, притягивали шахтеров, а с ними ремесленников самых разных мастей, изготавливавших поделки на продажу купцам, которые в свою очередь переправляли их вверх по реке к немецким рынкам. За двадцать лет общее население замка и его окрестностей уже достигало более двух тысяч человек. Город уверенно рос и развивался, что еще больше укрепляло позиции ордена в этом регионе. Место для постройки выбрали не случайно: река и холм позволяли успешно держать осаду долгое время, соединение дорог, которые уходили вглубь языческих земель, густые леса, окружавшие замок, не позволяли каким ни было образом обойти его крупной армии… Да и расположение на месте бывшего языческого городища позволяло тратить меньше сил и средств на возведение нового города, что своим появлением означал и новый порядок для этих земель. С приходом рыцарей сюда стали стекаться купцы со всей Европы, завоеванные земли, которые не пошли на благо ордена, раздавались церкви, которая тут же возводила на них новые аббатства и епископства. Языческое население огнем и мечом перекрещивалось в римскую веру. Но многие поселения не принимали своих новых хозяев. Их жители либо шли на открытый бунт, после чего орден быстро подавлял всякое недовольство, либо уходили в леса и присоединялись к отрядам недобитой армии язычников, что выжили после основных сражений. Те жители, что не видели смысла в дальнейшей борьбе, пытались жить по новым порядкам и законам своих европейских владык. Ведь рыцари вместе с католической верой принесли сюда и новые инструменты для более эффективного возделывания земель. Вскоре крестьяне привыкли, и мирно зажили лучше прежнего, забыв о своих старых богах, об их служителях, и о том, что они ими когда-то были. Землями этими, хоть и формально подчинявшимися церкви, на деле управлял и приказывал орден. Местный епископ во всем подчинялся Великому магистру и служил лишь посредником в переговорах с Папой и германским кайзером, под чьим протекторатом находился весь орден. Конечно, он был вполне самодостаточен и независим, но без поддержки материальных и людских ресурсов, орден бы быстро истощился и не смог также эффективно нести слово Христа на восток. За почти век своего Крестового похода, рыцари продвинули границу от Немана на севере до Днестра на юге. Это открывало путь к Днепру, главной реке Великого Южного Королевства Варягов. После захвата Киева, вся власть Рюриковичей падет, и славяне станут снова неорганизованными племенами, которые охотно примут власть рыцарей и первыми пойдут в рядах войск против своих скандинавских владык. Ведь не все из них приняли власть Рюрика и Олега, которые вместе с нею несли также и свою северную веру. Кроме того, недавний захват Зеландии все ближе приближал христиан к атаке на Скандинавский полуостров. С его падением будет окончена эпоха Великого Крестового похода, и власть Папы воцарится над всей Европой. Конечно, оставалась еще Империя Ромеев, которая крепла и расширялась на фоне долгой войны, да южные кочевники, все более и более угрожавшие владениям австрийского герцога. Но кайзер надеялся, что обе эти силы рано или поздно сойдутся в смертельной схватке, после чего добить их не составит труда. И тогда весь известный мир будет един во власти Христа» Так излагал летописец лорда фон Эстенфельда, о чьих свершениях он ведал и о чьем ордене писал. Во многом привирая и приукрашивая, он излагал события прошлого. Но совсем скоро ему придется поведать и про настоящее… *** Зигфрид был молчалив. Дорога не ладилась: первая его лошадь подвернула ногу; обоз с провиантом, возвращавшийся в замок, потерял две телеги. Жара сильно угнетала его. А ночью ей на смену приходили мелкие кровопийцы, непонятно как попадавшие под доспех. К этому прибавлялась злость от недавней неудачи, поэтому на выходе получалась сильная ярость, которую рыцарь сдерживал как только мог. В мыслях творилась настоящая буря. «Что я скажу о провале Великому магистру? Ведь он дал мне шанс» «О чем говорил этот безумец? Как это связано с тем медальоном? И наконец, что мне с ним делать?» «Кого мне назначить вместо Ганса? Этот ублюдок успел отрубить бедняге руку, прежде чем я его настиг. Если он и выживет, то уже никогда не сможет сражаться на коне» Кроме того, по ночам к нему стали приходить кошмары. В целом бессвязные, конкретных мыслей они не несли. Вместо них была кровь, страх, крики и плач. Именно то, что тогда явилось Зигфриду с видением в медальоне. Но на их фоне всегда был хохот. Хохот, что всегда оканчивал сон, после которого рыцарь просыпался в поту и никогда не мог заснуть. В том, что все происходящее – происки демонов, Зигфрид не сомневался. Проблема лишь в том, что их капеллан не восстановился после прошлой засады на Армию, и поэтому оставался в замке. Зигфриду никто не мог помочь избавиться от этого безумия. Наступил привал. До замка оставалось порядка пяти миль, так что в пути им придется задержаться еще по крайней мере два дня. Палатка Зигфрида располагалась в отдалении от остального лагеря, тем не менее, все равно достаточно близко к нему. После ужина и совместной молитвы рыцарь назначил часовых, затем еще час чистил свое оружие. К полночи вернулся в палатку, забрав меч с собой. Лег, не ожидая хорошего сна. В последнее время эта роскошь ему была недоступна. Почувствовав жжение на спине, перевернулся. В мыслях не было ничего, кроме гнева и раздражения. Вскоре к нему пришел сон. На удивление в нем не было ничего, кроме покоя и умиротворения. Но это продлилось недолго: Зигфрид услышал шорох. Сильный шорох, что вместе с ломом ветки предупредил о незваном госте. Проснувшись в ярости от прерванного покоя, рыцарь схватил меч и выскочил наружу. На выходе его ждал не подобравшийся незаметно язычник, а простой солдат из его же армии. Но даже это не остановило Зигфрида. Сильно толкнув несчастного, он собирался занести меч над его головой. - Командир, нет! - Ты! Ты прервал мой сон! Ты шпионил, да?! - Нет, нет, я просто гулял… - Ночью! Не будучи часовым! Да это прямое нарушение устава. - Брат-рыцарь, смилуйтесь, прошу вас. - Никакого милосердия тем, кто не дает мне покоя! Зигфрид схватил его и потащил в лагерь. Отдал офицерам, назначил десять ударов плетью. Солдат жалобно молил о пощаде, но он не слушал. В его разуме кипела одно лишь злость. Лишь затем, наутро, слыша вопли наказуемого, он еще пожалеет о своем решении, принятом в яростном припадке, а не продиктованная разумом. «Слишком часто я подаюсь эмоциям, слишком часто…» Армия продолжала свое движение. Вот спустя день показался силуэт замка, а значит, идти им оставалось менее двух миль. Был пройден мост, что соединял берега небольшого ручья, за ним последовала деревенька. Местные жители встречали рыцарей радостно, но без энтузиазма. Все-таки многие из них оставались бывшими язычниками и помнили, как сюда приходили воины Христа. Зигфрид был мрачен. Как и многие другие из ордена, он относился с неприязнью к этим крестьянам. Они ему казались чуждыми, во многом хуже немецких гроссбауэров. Хуже орудия, хуже хозяйство, а самое ужасное – хуже вера. Он нехотя разделял мнение других рыцарей, что это все из-за того, что это просто-напросто народ хуже них. Но не мог смириться с этой мыслью: она никак не вязалось с текстами Священного Писания, что закладывали ему в голову всю его жизнь. «Они же приняли нашу веру, так чем они хуже? Разве птица виновата в том, что она птица? Даже если она не понимает милосердия Бога?» Он с неудовольствием вспоминал, как лорд фон Люгнериш при огромном отряде, когда Зигфрид был еще совсем молод, унижал крестьянина, называя того свиньей. А тот просто стонал от боли, зовя на помощь на своем языке. После сего инцидента Зигфрид спрашивал, за что же лорд бил беднягу. На что тот, смеясь, отвечал: - Да разве это человек, чтобы его жалеть? Это варвар, это зверь! Мы несем ему спасение! Так что пусть будет благодарен нам, воинам Христа, которые дают понять ничтожность его жалких богов! Зигфрид отмел эти мысли. Сейчас они ему ни к чему. В любом случае, он ничего сделать не может, кроме молитв о спасении этих язычников. Вряд ли мнение одного рыцаря может изменить всё отношение к ним… Наконец, дорога подходила к своему концу. Механизмы подвесного моста с диким ревом начали опускаться, и вскоре рыцари начали ступать по нему. Рядовые шли в казармы, оруженосцы в арсеналы. А Зигфриду, как и другим своим приближенным, предстояло встретиться лицом к лицу с Великим Магистром… Он входил в огромные ворота главного здания, как и башни, украшенные в цвета гербов. Винтовая лестница, что вела наверх, была огромной. Зигфрид не раз удивлялся, как такая вообще помещалась в башне. Ковер, что был постелен на ней, явно выдавал посетителям богатство ордена. Перила, украшенные золотом и серебром, а также искусной резьбой, служили с той же целью. На протяжении всего пути наверх им попадались двери, ведущие в другие помещения замка. Но каждая дверь была уникальна, так как являлась входом в покои члена высшего совета, что проживали здесь почти ежегодно. Вся лестница освещалась огромными витражными окнами, располагавшимися у самого потолка. На этих окнах были мозаикой выложены подвиги основателей ордена, что было весьма необычно по сравнению с другими подобными украшениями, на которых изображались святые либо библейские сюжеты. Все это придавало зданию ту таинственную величественность, что должна внушать одновременно и трепет, и невероятное уважение к владельцам замка. Вдруг из одной из дверей вышел человек. Он был одет в роскошные одежды, которые явно выдавали в нем скорее купца, нежели воина. Он был толст и лыс, что еще больше подкрепляло уверенности в этом предположении. На его широком лице сияла коварная улыбка. Немного погодя, он развернулся к идущему и злорадно сказал: - Зигфрид! Рад тебя видеть, мой мальчик! Как успехи? Поймали этого гаденыша Роланда? Ох, ведь должны были поймать, это же вопрос чести… - Лорд Фаркнед, я вроде как посылал гонцов, они вам не доложили? - Доложили, мой мальчик, доложили… Только вот я не верю их докладам, ведь иначе получается, что ты подвел доверие нашего магистра. А это же плохо, очень плохо, не так ли? Зигфрид, сжав кулаки, произнес: - Не лезь не в свое дело, старик! Ты вообще ничего не знаешь о войне… - Заткнись, щенок! – прошипел лорд в ответ. Я сражался с грязными язычниками, когда ты еще под стол ходил. Да что ты знаешь обо мне, великолепном лорде Фаркнеде?! - Немного, но из того что знаю, очевидно, что ты жалкий трус! - Поосторожней рыцарь, - надменно произнес лорд. Лояльность Великого Магистра к тебе не вечна. И уж поверь, когда его терпение кончится, тебе придется оглядываться по ночам! Сказав это, он зашагал вниз по лестнице. Зигфрид с мрачным видом поспешил продолжить свой путь. Вход в главный зал преграждали железные ворота и воины, что их охраняли. Подойдя ближе, Зигфрид пристально посмотрел на них. Усмехнулся: «Как всегда – сама невозмутимость» Рыцари подняли оружие в знак разрешения войти. Зигфрид отворил ворота и вошел в зал. Он представлял собой все то, что можно было заметить на пути к нему: роскошь, величество, трепет, вера, честь, история… Огромный, великолепно освещенный, в это летнее утро он сиял ярче тронных залов некоторых герцогов. Камин, что в данный период стоял без дела, был великолепно отделан. Гобелены с вышитыми историями родов, а также всеми Великими Магистрами до лорда фон Эстенфельда, полностью покрывали одну из стен. Над троном Великого Магистра висели знамена всех отличившихся отрядов ордена. «Там не хватает моего» - часто думал Зигфрид. Но эти честолюбивые мысли никак не мешали ему каждый раз до мурашек восхищаться устройством этого зала. Ковер, который шел от самого начала лестницы, заканчивался подмостками трона. На нем восседал Великий Магистр, когда принимал графов и герцогов, а в лучшие времена и королей. Он был далеко не лучше трона кайзера, но легко мог соперничать с его вассалами. Сам Великий Магистр стоял позади него, смотря из окон на прилегающую к замку округу. Стоял и ждал. - Великий Магистр лорд Эстенфельд, брат-рыцарь Зигфрид из Арбенвельта по вашему приказу прибыл и готов к дальнейшим распоряжениям! Лорд медленно повернулся и посмотрел на преклонившего колени рыцаря. Его взгляд был подобен взгляду отца, что встречал блудного сына. Только вот этот отец был не из тех, что готов простить все обиды… - Брат-рыцарь Зигфрид! Поднимись и взгляни на меня! Зигфрид нехотя поднялся и посмотрел лорду в глаза. Как всегда, этот взгляд прожигал его, и в конце концов он отвел глаза и замер в ожидании своей участи. - Твои гонцы мне доложили о случившимся. Я очень недоволен тобой, Зигфрид. Эта операция была моим актом доверия тебе… - Лорд Эстенфельд, вы же знаете из доклада, что он сам бросился мне на меч. Я никак не успел среагировать. - Ты отошел от собственного плана! Ты должен был атаковать со всеми, а не прятаться подали в надежде в одиночку захватить князя! Твое честолюбие и самоуверенность помешала нам закончить эту войну! Вместо получения ценного заложника мы получили лишь труп. Язычники просто выберут нового лидера и продолжат свою борьбу. - Я действовал, как считал нужным! Разве вы не учили нас, своих командиров, самостоятельности? - А еще я учил вас терпению, смирению и рациональности, но видимо эти уроки прошли даром. - Милорд, поймите, тогда произошло что-то странное. Князь вмиг обезумел, начал нести бред про темных богов, а затем бросился на меня. Это нельзя назвать поступком разумного человека… - А разве эти язычники являются разумными людьми? - «Недооценка противника есть главное, что может помешать вам перед битвой…» - Ты меня не учи, брат-рыцарь. Твои оправдания я не принимаю. Сказки про темных богов можешь оставить своим малым солдатам, что не успели еще меч научиться нормально держать. Я очень тобой недоволен, Зигфрид. Многие лорды не разделяют моего доверия, оказанного тебе, и я начинаю их понимать. С этого дня я временно снимаю тебя с командования Армией Ночи и назначаю в отряд лорда Фаркнеда. Он опытный боец, и я надеюсь, что под его командованием ты изменишь свое отношение к войне. - Но милорд… - Никаких но, Зигфрид. Ты все еще в ордене, и я попрошу лорда Фаркнеда дать тебе под командование один из его отрядов. Хотя бы в этом преуспей, и я верну тебе твою Армию. Зигфрид был в ярости. Отдать его под командование этому трусу?! Да как он посмел?! Его Армия – одни из лучших бойцов, его товарищи по оружию! Что они будут делать без него? Их же не пустят ни на какую битву! И что, им останется только за свинопасами этими смотреть, что ходят вокруг замка! Как его мечта стать великим воином осуществится, если такое произойдет? И несмотря не все эти мысли, Зигфрид поднялся и с мрачным лицом сказал: - Вас понял, милорд. - Очень хорошо. Твоя Армия остается в замке до поступления дальнейших приказов. Временным командующим я назначаю твоего офицера Ганса. - Ганс был тяжело ранен в битве. Боюсь, он не сможет быть на этой должности… - И ты об этом не доложил? Что ты за командир такой? - Я хотел доложить вам, как только выберу ему замену. Подумав, я решил, что один из моих хороших солдат – Люций - сможет стать моим новым офицером. - Люций… Кажется я его помню. Он очень молод! Нет, так не пойдет. Тогда за Армией присмотрит лорд Гейниг, он как раз собирается оставить пост и отказаться от сражений. Его можно понять, с его-то ранами, да в таком возрасте. А Люция ты возьмешь с собой, как и других десятерых своих воинов. У тебя вроде была своя элита, Яд Венеры кажется? - Да, именно она. Я же могу сам выбрать этих бойцов? - Конечно. А теперь ступай. Тебе стоит отдохнуть после такой дороги. Зигфрид поклонился и пошел. Уже у самой лестницы Великий Магистр снова его окликнул: - Зигфрид, скажи, почему ты до сих пор используешь это прозвище – из Арбенвельта? Я же посвятил тебя в дворяне и дал тебе твою новую фамилию… Зигфрид задумчиво посмотрел на Магистра, после чего уверенно сказал: - Привычка, милорд. *** Ночь в новой казарме прошла спокойно. Спустя неделю после разговора, Великий Магистр приказал ему переселиться в нее, дабы быстрее привыкнуть к распорядкам и обычаям нового отряда. Несмотря на незнакомое место, Зигфрид проспал спокойно. Спросонья он потянулся к тому месту, где обычно у него стояло ведро со свежей водой. Но лишь не нащупав него, он вспомнил, где он теперь находится. Медленно просыпаясь, он начал одеваться. «Надо бы зайти к капеллану… Я ж хотел это сделать с самого приезда, но этот старик все время был в отъезде. Благо, хоть вчера приехал…» Полностью одевшись, он поспешил к выходу. Хоть еще только рассветало, это был рассвет понедельника. А значит, новые обязанности начинали настигать его. К тому же, никогда не знаешь, что взбредет в голову этому червю Фаркнеду. Его вчерашняя просьба зайти на рассвете одновременно и пугала, и интриговала. - Зигфрид! Я рад тебя видеть! - все так же наигранно и притворно произнес он. Его улыбка, казалось, никогда не сходила с его лица, пока по нему не били либо же вводили в ярость… Впрочем, этого почти не случалось, поэтому не знакомому с подобными коварными улыбками человеку могло показаться, что лорд вечно доволен. Но это только казалось… - Да, ваша милость, вы просили меня зайти к вам. - Ах да, видишь ли, тут есть небольшая для нас с тобой миссия. Я, как высший лорд Ордена и член Совета, должен постоянно присутствовать на официальных приемах. А в наши края пожаловал герцог Наландрик, правитель Силезии. К сожалению, в силу своей… скажем так, неопытности, он захотел отправиться не передовую. Но не волнуйся, воевать он не собирается, лишь осмотреть один из наших фортов. А я, как достойный представитель его величества Великого Магистра, должен буду его сопроводить. Но один же я поехать не могу, не так ли? - Вы говорите, что мне надо ехать с вами? - Именно мальчик мой, именно так! Всегда поражала твоя догадливость! – на его лице улыбка превратилась в мерзейшее ее подобие от уха до уха. – Ты не только поедешь со мной, но и будешь меня охранять. А кроме того, заботиться о моих лошадях и оружии… - Я не твой оруженосец, старик! Я такой же дворянин, как и ты! - Такие же дворяне, как я, хотя бы знают имена своих родителей и рождаются в семьях, а не на мостовой! Ты сейчас находишься под моим командованием и будешь делать все, что я тебе скажу! А теперь ступай в конюшню, и своего сопляка Люция не забудь! Чтобы через два часа кони были в надлежащем виде. Мы выступаем за час до полудня! - Да, ваша светлость, - прошипел Зигфрид. Работа в конюшне не шла. Уж слишком давно Зигфрид выполнял подобную работу на постоянной основе, когда еще жил в аббатстве. Кроме того, его переполняла натуральная злость. Все-таки заставить его, командира целого отряда, да еще и дворянина, заставить выполнять работу конюшего и оруженосца?! Немыслимо! Но он был теперь подчиненным, а поэтому дожжен был выполнять все приказы нового «господина» «Уж я ему припомню! Этот старик думает, что я навечно его слуга? Как бы не так…» Благо он был не один. Все его воины тоже были вынуждены выполнять подобный «подвиг». И хоть они не жаловались, в воздухе висела атмосфера разочарования и апатии. Только Люций, казалось бы, не опечален таким занятием. Он будто бы всю жизнь занимался этим и ничуть не унывал. - Люций, кем ты был в прошлой жизни, до Ордена? – спросил Зигфрид. - Да никем в общем-то, командир – добродушно ответил тот, - так, сыном крестьянина: то кузнецу деревенскому помогал, то обувь да конец чистил проезжающим господам. Но в основном охотился с отцом, пока его не стало. Матери у меня тогда тоже уже не было. Вот я и отправился с братом в город счастья попытать. Его вот в таверну взяли работать, а меня люди из Ордена заприметили. Все-таки хорошо я из лука стреляю, да только этого достаточно для того, чтобы быть воином, а, командир? - Ну ты не только из лука стреляешь, Люций, - с улыбкой ответил Зигфрид, - Ты храбр, чист, а кроме того умен. Вспомнить тот бой у Земляного моста. Если бы не твоя идея, вряд ли бы мы так с тобой сейчас говорили. - Да ладно вам, командир. Не настолько это и было хорошо. Вас все равно могли с легкостью убить в том бою, даже с моим планом… - Во-первых, называй меня на «ты» или же просто Зигфрид. Во-вторых, думаешь, я бы стал вводить простого лучника в Яд Венеры заместо потерянного бойца? - Вы… Ты… Это огромная честь, мой коман… Это огромная честь, Зигфрид! Я… Я очень польщен… - Да ладно тебе, какая уж тут честь, если вместо боев с язычниками мы драим оружие да лошадей чистим… - Зигфрид, даже если мы просто чистим лошадей, это значит, что судьбе, что Богу было так угодно. Нам надо просто принять это и попытаться выжать из этого свою пользу. Вот например, тяжелая работа тренирует мышцы… -Да разве это тренировки… - Мой отец всегда учил, что надо взять перо орла, что похитил твою птицу, да сделать из него стрелу, которая подстрелит его самого. Это единственное, что может сделать обычный человек с путями судьбы – обратить их в свою пользу. - Мудрым человеком был твой отец. Надеюсь, ты прав, и что эта служба еще принесет всей Армии пользу… Как только колокол на местной башне пробил, конвой выехал из лагеря. Миновав стены замка и мост, они направились на юго-восток. Солнце светило ярко, так что дорога, хоть и близкая, обещала принести немало неудобств из-за жары. Они проехали около трех миль, когда лорд Фаркнед пустил гонцов вперед, дабы предупредить об их прибытии. По основному плану их движение должно было сойтись со свитой герцога, который ехал напрямик из Силезии, на перепутье дорог и дальше двигаться на север к одному из самых безопасных пограничных фортов. Дорога к развилке составляла полдня, откуда они поедут в составе крупного военного отряда, так что все должно было пройти гладко. Правда, лишь одно волновало Зигфрида и остальных рыцарей - дорога до форта северной тропой была только недавно очищена от армий язычников, но все равно оставалась довольно опасным местом. Кроме того, она проходила через старую деревню, которая, хоть и была покинута на момент ее завоевания, могла быть использована врагом как опорный пункт. Но, по словам лорда Фаркнеда, герцог хотел как можно скорее осмотреть форт, поэтому было принято решение рискнуть. Внезапно конвой затормозил. Послышались удивленные голоса, потом донеслось ржание коней. Зигфрид поехал к голове отряда. Вскоре его взору открылась страшная картина: лошадь, залитая кровью своего хозяина, на ней был мертвый гонец, которых посылали до этого. Рядом был еще один человек, который в панике пытался рассказать о произошедшем. Наконец, после воды, что ему подали, он произнес: - Засада… Язычники… Они направляются к перекрестку! Они хотят убить герцога! Они… Они убили Герда! Зигфрид был мрачен. Обернувшись, он увидел такого же мрачного Фаркнеда. Очевидно, легкой прогулкой, на которую он рассчитывал, эта поездка переставала быть. - Ваша милость, что прикажете? - Не глупи, Зигфрид, - тихо сказал лорд, - собирай войска. Ты же хотел славы? Так вот, она тебя нашла. Но учти, провалишь это задание, и герцога убьют – я лично снесу тебе твою глупую бошку! Ты меня понял? - Да, ваша милость… Развернулся, поскакал обратно к своим. Но не успел он добраться до Яда Венеры, как столкнулся с Люцием. На лице молодого воина застыли изумление и ужас. - Зигфрид! Что… Что происходит? Нападение? Но мы же далеко от их городов! Откда они здесь взялись? - Не время паники! Помнишь: «…сделай перо и убей орла»? Так что подними кулак, рыцарь! Мы едем на войну.