О паучьей изворотливости

      На глазах выступают слёзы, когда какафония из звуков обваливается на бедного мальчика, задавливая со всех сторон: голоса, крики, шорохи, скрип вилок, звон стаканов. Голова начинает идти кругом, окружающие его люди смазываются в пятна, мебель растекается по комнате неаккуратным мазком. Дыхание сбивается и становится тяжёлым, Гарри начинает пробивать крупной дрожью. Казалось, что он, вот-вот, да задохнётся в этих чувствах, его размажет по полу, он растечётся лужицей.       Дышать. Надо дышать, не забывай. Давай, вот так… вдох, выдох…       Мир пребывал в некой расплывчатости, и будто сквозь толщу воды прорезался тонущий в растущем рокоте голос Рона:       — Мы отойдём, да-да, он просто не выспался…       Гарри почувствовал, как в его предплечие впиваются, и ноги против его воли, ведомые кем-то, утащили его в сторону. Всё вокруг завертелось в разноцветном вихре, и Поттер почувствовал себя будто придавленным чем-то. Он подавил вырывающийся хрип, подавившись им, но не издал ни звука.       Опасность, опасность, опасность. Не привлекай внимания, нельзя, веди себя тихо, — вопило предчувствие, но Гарри не хотел поддаваться, нет, нельзя. Он попытался сделать несколько коротких вдохов, пока его протаскивали по толпе, а когда он был усажен, и окружающие его вещи уже не были похожи на пёструю бурду, плотную и неприятную на вид. Поттер во второй раз за день кусает свою губу и, поборов накатывающую тошноту, тихо выдыхает:       — Очень… громко, — его голос словно запустили по кругу, он пролетел по спирали и утонул в гомоне, и Гарри слышал, как он угас и потухшей искрой раздался несколько неразборчиво и незаметно. И Поттер хватается за край стола («стол, здесь стол? Это гриффиндорский стол?») до побеления костяшек и пытается угомонить разбушевавшееся сердце, что рокотом громыхало в голове. И тут шум исчез, стух и замолк, в уши наложили будто ваты, и Гарри смог нормально вдохнуть всей грудью. Когда понимание произошедшего до него дошло, он готов был расплакаться от счастья, зацеловать всех, кто был рядом с ним и умереть от щемящего в душе восторга. Гарри видел, как очертания предметов уже пришли в норму, ещё изредка подрагивая, и выплывшие из этого мессива испуганные лица друзей выпнули Поттера из этой эйфории. Он резко устыдился того, что устроил здесь практически истерику, и теперь обречённо, в ожидании насмешек или недовольства, потупил взгляд, запустив пальцы во вспутанные волосы: у него была такая привычка, когда он взволнован, испытывает стыд или нечто подобное, то обязательно его рука сразу подлетала к причёске и взлохмачивала её.       — О, кхм, простите меня, — неразборчиво буркнул он, сжимаясь на одном месте. Ему хотелось провалиться под землю или вообще исчезнуть с этой планеты, только бы не ловить на себе эти взгляды. Он моментально спрятал горящее предательским румянцем лицо в ладонях и замер, почувствовав нечто пушистое возле его ушей, нечто круглое, блокирующее посторонние шумы… — подождите, это что, наушники с гербологии? — изумлённо вскинул брови он, хватаясь за другую тему, как утопающий за соломинку. Он провёлся пальцами по твёрдому ободку на головой, пощупывая каждый сантиметр, — откуда они у вас?       — Я их случайно прихватил с урока, — застенчиво раздалось рядом с ним, и Поттер так же с удивлением посмотрел на неуверенно жмущегося Невилла, смутив его ещё больше этим, — я хотел их отдать раньше, да вот, эм, забываю всё вре…       — Мы поняли, Невилл, — бесцеремонно перебил его Рон, поедая взглядом Гарри в ожидании рассказа. Поттер видел, как опустились плечи Невилла, и тот уткнулся в свою тарелку. Гарри перевёл задумчиво-хмурый взгляд на Уизли, который с неким предвкушением в глазах смотрел на него, сжав губы. И, о, конечно, там была ещё жалость, — что с тобой случилось, прияриятель? Сначала очки, потом этот, эм, припадок. Это, случаем, не из-за нашего вчер…       И тут же был заткнут Гарри, воткнувшего тому в болтливый рот ложку с овсянкой. На них сразу уставились несколько пар заинтересованных глаз, в том числе и робких Лонгботтома. Всё его существо визжало о подступающей опасности, заставляя Гарри, которого всё еще немного потряхивало от недавнего припадка, напрягаться и постоянно осматриваться по сторонам. Предчувствие било его по затылку, по вискам, и Поттер провёлся настороженным взглядом по их столу. Его сразу укусило «чувство грядущей беды».       — Попробуй, Рон, ты же ещё ничего не ел, — как можно заботливее (и совсем не угрожающе) пропел Поттер, бледнея, когда предчувствие снова заскреблось в затылке, — да, Рон, это из-за того, что я не выспался, так как мы делали конспект по Трансфигурации, — нервнича ещё больше, протянул Гарри, улыбаясь Уизли только губами, а глаза колко наблюдая за происходящими изменениями на его лице: от испуга до недоумения, от недоумения до понимания. Поттер дождался, пока друг кивнёт, и наклонился к его уху, едва слышно шипя, — нам нужно поговорить после уроков.       Поттер натолкал в себя несколько тостов и закинул на плечо сумку с учебниками. Он дождётся Рона возле кабинета Зельеварения, а пока ему надо всё обдумать. К слову, он так и не вернул наушники, просто на выходе кидая их к своим вещам.

***

      Гарри помешивает булькающее зелье болотно-зелёного цвета у себя в котле, попутно погрязая в своих размышлениях. А что, собственно, произошло с ним? Неужели укусивший его акромантул случайно (случайно ли?) Передал ему частичку своей силы? Зачем? Как?       Гарри задумчиво хмыкнул, понимая, что он в очередной раз отделался всего лишь шрамом.       Интересно, а что он ещё умеет, кроме как ползать по стенам? Стрелять паутиной, к примеру? Он же паук теперь, в конце-то концов. «Или, не знаю, пускать яд через клыки?», — воодушевленно вооброжал Гарри, витая в облоках. О, было бы славно выстрелить в каких-нибудь Малфоев, Снейпов и Волдемортов ядом и вплести их в кокон из паутины. А паутину он пускает откуда? Точно же не из…       Вывел его из мыслей заметный тычок под рёбра, звоном пронесшийся по его в миг опустевшему сознанию. Рон, прикусив губу, косил глаза куда-то в сторону, и чуйка, молчавшая до этого момента, внезапно заорала с такой силы, что Гарри от неожиданости чуть не уронил ложку. Он медленно проследил за взглядом друга, хмурясь, когда наткнулся на две чёрных точки. Да, именно чёрных точки, блестевших на мраморно-белом лице над плотно сжатыми губами. Его обрамляли висячие такие же чёрные пряди грязных волос, и такая же чёрная мантия почти касалась пола, как опущенные вниз крылья, а сосредоточенно-заинтересованный взгляд застыл в тёмных радужках, обращенных прямо на… него. Чуйка в троекратной силе возопила в затылке, и Гарри почувствовал животный ужас: хотелось съежиться, забиться в угол комнаты, замотаться в своей паутине и…       Подождите, так же пауки делают.       А пока Гарри на автомате скинул в бурлящий котёл несколько ягодок, что передал ему Рон. Снейп в самом мрачном его величии внушал страх своим ледяным даже безразличием, не то, что ярость, что заставляла стынуть кровь в жилах, а других эмоций на вытянутом сухом лице не было. Поттер, чувствуя себя беззащитным, беспомощным, в некоторых случаях жалким, перед любым выпадом Снейпа в его сторону, прикрывал эту слабость (нельзя, убрать слабость) щитом дерзости и наплевательского отношения.       Каждый пренебрежительный комментарий ставил Поттера в ступор и растерянность: чем он это заслужил? Мало ли его в детстве шпыняли? Что он такого сделал, что этот мрачный профессор ненавидел его с первого занятия?       И в противовес своей никчёмности перед Снейпом Поттер его жгуче ненавидел в ответ.       Гарри ощущал себя рядом со Снейпом, как с акромантулами: опасность, опасность, опасность.       — Чего он так смотрит, — едва шевеля ртом негодующе-тихо спросил Рон, принимая от Гарри ложку и начиная помешивать посветлевшее варево, — Мерлин, только не говорите мне, что он узнал про нашу вылазку вчера ночью…       — Возьми себя в руки, он сейчас явно что-то заподозрит! — с ужасом глядя на ослабевшие пальцы и побледневшие грубые черты друга, пробубнил Поттер, скорее для вида сверяя зелье с описанием в учебнике (светлое, не пахнет, отлично). Если Снейп узнает, то мало им не покажется, поэтому надо играть в агентов, — не думаю, он бы уже давно бы доложил кому-нибудь об этом, сейчас только смотрит… два раза по часовой, Рон, крутани ещё раз…       — А сейчас осматривает своих жертв, выбирает, куда бы посильнее укусить, — Уизли облизнул пересохшие губы в панике, и Гарри со вздохом забрал ложку себе, откладывая в сторону. Так, нужны маркаритки, — а ты чего такой спокойный, а? — недовольно буркнув, насупился Рон, когда заметил, что движения у Гарри что-то плавные слишком.        — Слушай, Рон, веди себя так, словно ничего не произошло, типа шпион, хорошо? — прошипел Поттер, отвлекаясь на Уизли в момент нарезки тугих лепестков. Зря, — я ещё как нервничаю, просто скрываю это, делай так ж… — и вот острое лезвие ножа летит ему в палец, и Гарри заторможенно видит полёт своей будущей стальной боли как в замедленной съёмке. Опускается, поблёскивая, и Поттер в недовольной решимостью отводит палец в сторону как раз в тот момент, когда нож впивается в деревянную поверхность нарезочной доски. На их разговор опустилась тишина, прерываемая мерным гулом работающих детей. До них в один момент дошло, что Гарри буквально опередил нож, убрав палец прямо из-под него в последнюю секунду. Оба одновременно переглянулись, округляя глаза, — что за… — Поттер замечает взлетевшие брови, ну, бровь профессора, всё это время следившего за ним. «О, Мерлин, нет, не говорите, что он видел это, нет, — он прикусил язык, чтобы не разразиться в истерическом хохоте, когда до его острого слуха долетает недоумевающий звук, что издал Снейп. С другого конца класса, — «он же определённо не мог видеть этого, нет», — Рон, пожалуйста, скажи мне, что это совершенно нормально, что все люди, когда замечают летящий в их палец нож, уворачиваются от него в паре дюймов не на чистых рефлексах, а осознанно… ну такое же может быть, почему нет? Это абсолютно нормально, точно… точно?..       Рон хлопает рыжими ресницами, открывая и закрывая рот, и Поттер в панике забывает как дышать. «Его молчание не помогает, наоборот, убивает меня», — Гарри откладывает в сторону нож (от греха подальше) и потирает переносицу в попытке уровнять сбившееся дыхание.       Почему он так беспокоится? Да потому что он не хочет привлекать внимание к себе, ведь может всплыть их недавний поход в Запретный лес.       Поттер пинает Рона под столом, скидывая последний ингредиент в котёл и начиная помешивать получившееся варево.       Гарри смотрит в учебник, чтобы свериться, пока Уизли пытается осмыслить произошедшее: зелье зеленеет, источает незаметный мятный запах.       — Поттер, Уизли, — грозно пророкотало над ними, и мальчишки вскидывают головы от их варева. Гарри сжимает и разжимает кулаки, собираясь с духом, прежде чем глянуть на профессора: тот, словно застывшая ворона (даже стервятник), безэмоциально пилил их взглядом, и Поттер, которому на виски давила чуйка, сглатывает. Гарри тяжко вздыхает, ожидая раскрытие вчерашнего похода и грядущий поход к директору. «Как я вообще его не заметил? С моим-то слухом», — обречённо сник мальчик, смотря на то, как Рон стремительно сменяет эмоции на лице, используя весь спектр страха, — «бесшумный гад, надо больше не впадать в мысли», — ваше зелье, оно испорчено.       Гарри, до этого уже смирившийся со своей скорой кончиной, вздрогнул и уставился на Снейпа. Ему же не послышалось?       Рон издал какой-то нечленораздельный хрип.       — Поттер, перестаньте глазеть на меня так, будто я чудо какое-нибудь, — хмыкнул профессор, взмахом палочки уничтожая содержимое котла, — вы добавили слишком много лепестков маргаритки.       Разворачивается. И уходит. И уходит так впечатляюще, взмахнув полами мантии. Гарри возвращается дар голоса, и тот тут же использует его во всю, в мыслях проклиная эту дряхлую летучую мышь и посылая испепеляющий взгляд тому в спину.       Под звонок Гарри почти вылетает из класса, но даже сквозь гвалт голосов он различает незаметное, почти невидимое: «очки, Поттер».       Гарри не мог описать, как его сердце совершило кульбит и чуть не заглохло на повороте, очевидно, застряв в рёбрах.

***

      — Рон.       Гарри устало откидывает голову назад, зарываясь всеми пальцами в волосы. Уизли же нетерпиливо ходит по помещению, заламывая руки и что-то рыча себе под нос.       — Послушай, Рон, я…       — Не-ет, друг, погоди, — Уизли останавливается, трепеща от ярости. Поттер спокойно сконцентрировал на нём своё внимание, дёргая уголком рта, мол, продолжай. Они оба сейчас находились в заброшенном классе, где луч света, очень яркий, кстати, играя с пылью, освещал искажённую в злости гримасу Рона, едва дотрагиваясь до сидящего на парте Поттера, — не-ет, ты явно не понимаешь всего происходящего. Этот, эм, этот ужас подземельный явно обо всём догадался и явно собирается нами манипулировать, чтобы, эм, чтобы…       — Чтобы что, Рон? — Гарри спрыгивает на пол и подходит к другу, успокаивающе кладя свои ладони на его плечи, но тот отмахивается от него, и Поттер недовольно фыркает, — послушай, Рон, ну что ему нужно от нас, а? Мы школьники, он учитель, мы ещё даже не закончили школу, мыы ничего не можем дать ему взамен.       — Ты богатый…       — А он, каким бы он ни был противным слизнем, но очень хорошо разбирается в этих своих зельях и может продавать их.       — Но, Гарри, пойми, — Поттер обрывает его на полуслове, объясняя ему как дитю неразумному:       — Рон, поверь, даже если и так, мы не можем ничего сделать и как-то повлиять на этому, — примирительно заявляет он, изображая жест «сдаюсь», — это ещё не самая важная новость, м, я бы хотел тебе кое-что показать, — Гарри замялся, но всё же решился рассказать своему лучшему другу про свои новые способности. Чтобы не тянуть, он подошёл к близжайшей стене и, жмурясь, попытался забраться на неё: руки застыли на бетоне, ноги пристроились рядом, и (о, чудо!) Поттер обнаружил себя сидящим на вертикальной поверхности, — ну, вот, — и неловко поскреб затылок, наконец подняв глаза на друга.       Рон, раскрыв рот в суеверном страхе, бледнел на глазах, разом растеряв весь запал.       — Ты, что это, не шути так… это всё шуточки моих братьев, да?.. не может быть…       Гарри извиняюще улыбнулся и развёл открепившиеся руки, держась только ногами за стену:       — Прости, Рон, но это не шутки: видимо паук, укусивший меня в Запретном лесу, передал мне свои… силы, что ли?       Уизли был готов хлопнуться в обморок.       — Ты, что это, паук теперь? — с придыханием спросил Рон, заметно напрягаясь. Гарри мысленно хлопнул себя по лбу: и как он мог забыть о фобии своего друга?       Прежде чем Уизли успел удрать, Поттер спрыгнул на пол и преградил ему путь:       — Подожди, Рон, я не буду тебя есть! И, эм, возможно я правда стал наполовину пауком, но постой, — снова опередил уже готового возразить друга Гарри, — я правда-правда не собираюсь никого есть, фу, это же ужасно.       Уизли нахмурился и состроил невозмутимое лицо, напрягая мозги, и всё же кивнул, принимая слова Поттера.       — А ты это, это, паутиной стрелять умеешь? — с некой надеждой спросил его пристыженно перекатившийся с пятки на носок Рон, с интересом задирая конопатый нос по сторонам в поиске предполагаемой прослушки.       Гарри не сдержался и хихикнул, а в ответ на недоуменный взгляд друга пояснил:       — Как человек-паук? — снова недоуменный взгляд, Гарри от этого отмахнулся, но задумался: а ведь правда, может ли? Он видел комиксы Дадли, на которых обычным подросток по имени Питер Паркер пулялся из запястий паутиной и ползал по стенам в странном трико, спасая город, — хм, может быть, давай попробуем?       Рон опасливо закивал, но Гарри различал в его светло-голубых глазах огоньки азарта.       Поттер встал на середину класса и выставил перед собой руку, оголяя её до локтя. Он помнил несколько цветных иллюстраций и пытался повторить их. Гарри чётко представил себе, как из его запястья вылетает паутина, и та, белой лентой извиваясь, протяжно прыгает вперёд. Мальчик сосредотачивается, хмуря тёмные брови, и посылает в себя воображаемый импульс, подталкивая нечто внутри себя.       Он неуклюже взмахивает рукой и напрягается, шепча:       — Давай, паутинка, давай!       И ничего не просиходит.       Гарри раздражённо встряхивает руку и пытается снова, но и в следующий раз паутина не появляется. Он повторяет снова, снова и снова, но всё напрасно.       Рон, сидящий всё это время на пыльной столе учителя, следит за страданиями друга, пока милостливо не изрекает:       — Не твоё это, думаю, не твоё. Пошли уже кушать, обед скоро.       Но Гарри возражает ему, в очередной раз посылая внутренний импульс.       — Нет, Рон подожди, я уже чувствую, как у меня начинает получатся!       И он по-настоящему чувствует, как по телу разливается неизвестное тепло, стремящееся к его запястью, как что-то начинает свербеть, и что-то создаёт небольшой толчок, повинуясь уже настойчивому приказу мысли, который был послан Гарри чисто на эмоциях. И паутина, светлой спиралью стремясь из запястья, врезается прямо под ноги испуганно пискнувшему Рону, упругой нитью закрепляясь в пол.       Они изумлённо смотря на белую линию, торчащую из руки Гарри в холодный бетон, пока Поттер победно не вскидывает рукав и радостно провозглашает:       — У нас получилось, Рон! Я — человек-паук!