—
16 июля 2022 г., 01:40
Что вы знаете о драконах?
Что они безумно, неоправданно сильны? Гладкая, покатистая на ощупь чешуя, таящая под собой лоснящиеся мышцы, острые когти, готовые вспороть плоть противника в любой момент, и необычайный запас маны, ставящий на колени даже самого могущественного мага. Да… неудивительно, что многие народы почитали их как божеств, а правители снимали короны и почтенно склоняли головы.
В руку приятно лег скромный букет, составленный из приземистых маленьких соцветий, – в местных лесах никогда не вырастали растения выше, чем по колено. Хон давно привык к местной гипнотизирующе опасной темноте, это сделали и растения.
Вытянув из общего числа фиолетовый в белое пятно цветок, не замеченный сразу ядовитый маленький предатель, он отложил его на пыльную тумбу. Вдруг вслед за ним, разогнав серые хлопья, из связки выпал еще какой-то листок, потянув за собой другие два цветка. Недовольно сощурив глаза, Хон достал из кармана тонкий шнурок и, зафиксировав букет, перевязал внизу стебли. Кожу пальцев смочило влажными концами цветов.
Любой ребенок королевства скажет, что драконы жадны, эгоистичны и самолюбивы. Даже в сказках они всегда изображались так. Хон помнил, как они вместе с сестрой и другими детьми племени тихими вечерами слушали рассказы старейшин. Не в силах сдержать негодования таким образом жизни, он презрительно фыркал, мигом получая тычок в бок от Он. Что ж, сейчас он должен признать, драконы не такие уж несносные нарциссичные личности, какими казались ему тогда. Разве что… немного? Хон внутренне рассмеялся. Ладно, все же это будет большим преуменьшением.
«Кейл, ты точно запомнил? Я – великий и могущественный дракон Раон Миру! Повтори это, и тогда, так уж и быть, я поверю, что ты запомнил, человек!»
Коридоры виллы, когда-то принадлежавшей Супер Камню, встретили пробирающей сквозняком пустотой. Это было так странно, неестественно. Сколько он себя помнил, тут постоянно стоял шум и гам: скрипящие половицы от их непрекращающегося бега с этажа на этаж; Бикрос, вслепую натыкающийся на них, и чуть не рассыпающий каждый раз посуду, закрывающую ему обзор; доносящиеся звуки взрывов от очередных магических экспериментов, и вслед за этим богатая приглушенная брань, на что всегда приходил разозленный Кейл, перебарывая свою лень, и зачитывал лекцию о неподобающих в этом месте словах, ведь, «в конце концов, тут же дети!»
Сейчас перед Хоном простирался только длинный, как туннель, уходящий вперед коридор, змеей загибающийся на лестницу. Под сапогами надсадно просипела половица, и это был единственный звук, который звучал здесь за последний год. Он был уверен.
Еще на древних фресках и свитках запечатлевался образ дракона. Большие сильные крылья, способные своей тенью покрыть средний городок. Непробиваемая, как сталь лат закаленного в боях война, чешуя. Когти-мечи и клыки, частоколом копий настигающие поверженного врага. Можно ли считать драконов музами великих творцов? Вполне. Даже сейчас можно услышать балладу о великом золотом драконе, союзнике Серебряного Щита, в исполнении странствующего менестреля в ближайшей таверне. Правда, после того рокового дня, Хон всегда уходил из заведения, только заслышав первые ноты.
Глазам предстала знакомая незатейливая дверь, ведущая на улицу. Сделанная из темного крепкого дерева, дощатая, она скреплялась железными полосами ярко выраженными грубыми винтами. Несмотря на свой дикий неприглядный вид, она отзывалась греющим сердце теплом. Ногти на руках приятно зазудило, и Хон незатейливо улыбнулся. Как же он обожал точить когти об эту страшную неприглядную дверь в детстве.
Присев на корточки, он провел пальцами по старым шершавым царапинам у самого основания. Если не приглядываться, и не заметишь, – дерево внутри тоже было темным, совсем не отличаясь от внешнего слоя, из-за чего следы можно было обнаружить только наощупь. Его маленький секрет, даже Он не знала. Странно косилась на дверь, подозрительно сильно пахнущую им, но все не могла разгадать тайны.
Сбоку на дверном косяке были сделаны заметные отметки. «Хон – 9 лет», «Он – 12 лет», резко скакнувшее вверх «Хон – 15 лет», пострадавшее от времени, из-за чего имя почти стерлось. Но главным победителем по взлету отметки роста был, конечно, Раон. На высоте сорока – шестидесяти сантиметров роилось множество штрихов с его именем, но Хон знал еще о нескольких, более свежих, чем нижние. Первый раз перевоплотившись, младший брат стал ему почти по плечи. Сколько же возмущений тогда услышал Хон, что он все равно выше него, великого Раона Миру, просто не передать словами. Впрочем, стойко проигнорировав чужие стенания, Кейл все равно утащил дракона к косяку и победно отцарапал отметку, улыбаясь, как настоящий злодей. Откуда у него однажды появилась наклонность отмечать их рост, никто так и не понял. Чхве Хан точно имел догадки по этому поводу, но так и не выдал тайну.
Улыбка, появившаяся при воспоминаниях, померкла, стоило Хону взглянуть наверх. На старом дереве красовалась размашисто сделанная новая отметка, настолько глубокая, что обнажала светлую сердцевину дверного косяка. Что он хотел этим показать?...
Что вы знаете о драконах?
О них, обреченных на одиночество и почетно занявших золотой пьедестал, невольно сделанный своими же руками. О них, с самого рождения становящихся заложниками своей крови и гордости в слепящем сиянии собственного великолепия.
Грот, в котором была расположена вилла, всегда был ярко освещен магическими огнями. Сначала этим был занят Эрухабен, а потом дело перешло к Раону. Поэтому, выйдя из дома, Хон совсем не удивился, когда свет резанул по глазам, отчасти потерявшим с возрастом чувствительность. Стань он снова молодым, точно бы зажмурился на пару секунд, разминая глаза кулаками.
Извилистая тропинка, местами заросшая, вела за дом. Бесшумной поступью Хон отправился к Раону, находившемуся там.
Тот сидел на заднем дворе. Подогнув под себя ноги и устроившись на земле, он расположился напротив непримечательного прямоугольного камня, самого высокого среди всех тех, что окружали юного Дракона со всех сторон. Памятник в столице точно выглядел куда величественнее и помпезнее, намного достойнее их отца, но они знали, что он хотел бы упокоиться именно в таком тихом непримечательном месте, как здесь, на их вилле, полной спокойствия и укрытой от чужих глаз. Хон был уверен, стань Кейл свидетелем ежегодного празднества, устраиваемого в честь победы над Белой звездой на площади прямо сейчас перед его постаментом, то стремительно побледнел и как минимум половину прихожан наградил бы титулами сумасшедших ублюдков.
Что вы знаете о драконах?
Его брат мог бы рассказать. Но зачем? И с чего бы выкладывать душу не ясно кому?
Хон так и не смог справиться с собой, и оглянулся на надгробие, рядом с которым проходил. Здесь не хранилось тел, только память, их миниатюрный мемориал, сложившийся как-то самим собой. Камень с закругленными концами в полутра метрах от него выглядел совсем новым, недавно принесенным со штольни. Мох и вьюны еще не посмели посягнуть на свои новые владения. Хону не надо было вблизи рассматривать каменную плиту, чтобы знать, что там было выгравировано короткое «Он Хенитьюз», а сбоку был размещен небольшой рисунок пузатой памятной копилки. В конце концов, ему ли не иметь об этом представление, Хон ведь сам это все выцарапывал. Раон был против эпитафии. Их старшая сестра всегда уходила по-английски, и этот случай не должен был стать исключением.
Даже рискни кто-то задать вопрос, Раон просто отвел бы взгляд и равнодушно промолчал. Зачем омрачать простое, такое быстротечное и совсем не могущественное людское счастье?
Тихими шагами Хон приблизился к могиле Кейла и присел на землю, поддерживающе коснувшись плечом Раона.
Тот никак не отреагировал.
Он продолжал тихо сидеть здесь, посреди поляны, напоминая Дракона, охраняющего свои драгоценные камни. Только вот Хон видел, что в братце пропали привычные для него величественность и возвышенность. Сейчас слева сидел обычный осунувшийся черноволосый юноша, пустым расфокусированным взглядом смотрящий в никуда. Темные зрачки иногда двигались, как будто Раон о чем-то активно думал. Хона это насторожило. К чему могут привести размышления в таком состоянии?..
— Я принес цветы. Думаю, они пригодятся нам, — рука, покрытая старческими пятнами, протянула упомянутое молодому Дракону.
Раон вздрогнул и оглянулся, широко распахнув синие глаза. Больше рефлекторно, чем осмысленно, он забрал маленький букет и начал перебирать цветы пальцами. С небольшими соцветиями это было делать очень легко.
— Спасибо, что пришел, — прошептал он, гипнотизируя взглядом растения.
Хон грустно улыбнулся и, закинув руки назад, прилег спиной на траву. Человек в его возрасте сразу бы согнулся пополам от такого эксперимента, но кошачья гибкость бесхитростно выручала. Его личный козырь против старческих ограничений. Впрочем, он чувствовал, что ему осталось недолго. Кошачья интуиция? Предчувствие? Нельзя было охарактеризовать это словами.
Он не боялся подступающей старческой смерти в мягкой старческой перине, ведь его жизнь была восхитительна: приключения, похлеще романов фантастов, которые стали так популярны в последнее время, захватывающие дух сражения, большая-большая семья! Все уже давно за гранью треплют нервы Кейлу, так чего бояться? А бояться было чего. Его брат останется один наедине с собой на многие столетия.
Рассматривая каменные своды грота, кое-где украшенные свисающими сталактитами, Хон задумался. Наконец он решился чему-то своему в мыслях, и разрушил тишину:
— Раон, тебе лучше забыть нас и жить дальше, — от жестокости слов самому стало больно до сводящей судороги в сердце, — тебе стоило… оставить нас всех позади еще в самом начале.
Юная фигура спереди одеревенела. Сглотнув подступившую слюну, Хон продолжил, стараясь оставаться спокойным:
— Не зря драконы всегда являлись одиночками. Это самый… безболезненный способ для вас, — остаться холодным и отстраненным до конца так и не получилось, Хон треклято ругнулся на свою импульсивность.
Раон задрожал. От этого стало поистине страшно.
Хон внутренне приготовился ко всему, что могло бы сейчас произойти.
Резким движением Дракон вскочил на ноги, отчего захотелось вжаться в землю. Миру весь клокотал от гнева, едва сдерживая себя.
— Какую же чушь ты сейчас сказал!
С силой сжав руки в кулаки, Дракон развернулся и быстрым шагом направился в сторону дома. Но посередине дороги отчего-то остановился и попытался успокоить дыхание. Хон настороженно наблюдал.
— Я всегда жил, живу и буду жить с мыслью о вас. Это неизменно, вы уже стали частью меня, — в юном голосе слышалась неприкрытая серьезность, так несвойственная его младшему братцу. Только сейчас Хон понял, насколько Раон повзрослел за это время.
Ребенок развернулся и ломано улыбнулся, его губы подрагивали.
— Вот почему я сильнейший дракон.
Хон только горько хмыкнул родной напыщенной браваде.
Раон всегда был таким.
Настоящим драконом.
