Любовь с привкусом игры

      — Ненавижу, — рычит Кацуки, вгрызаясь до крови в плечо напротив. В ответ звучит тихий смех и мягкие поцелуи скользят по всей шее, переходя на скулу, а после на ушную раковину.       — Ненавидишь? — аккуратный укус за мочку. — Тогда почему сейчас лежишь подо мной? — горячий язык прошёлся по хрящу, вызывая резкий выдох сквозь плотно сжатые зубы. — Почему тебе доставляют удовольствие мои действия? — язык переместился на лицо, слизывая с разгоряченной кожи липкие капли пота. Бакуго тяжело дышит, крепко стискивая кулаки на чужих предплечьях, оставляя синяки.       — Ненавижу тебя, — резкий выдох одновременно со словами.       Мидория устанавливает зрительный контакт с красными глазами — столь явное чужое внимание греет самолюбие. Тонкие губы растянулись в хитрой улыбке.       Кисть руки, до этого ласкавшая напряжённый торс, поднялась к прокушенным до крови губам, чтобы в обманчиво ласковом жесте провести по ним. Изуку склонился ниже, почти утыкаясь носом в щёку. Красные глаза мечутся то в сторону руки у его губ, продолжающую плести непонятную паутину узоров, то в сторону второй руки зеленоволосого, которая словно пёрышко легко проходилась по голой коже, щекоча её своим холодом, то в сторону хитрых изумрудный глаз, что сейчас не отрываясь смотрели на него.       — Сдохни ты, задр…- продолжение фразы потонуло в недовольном укусе, ведь два пальца проскользнули в ротовую полость, воспользовавшись наконец открытым ртом. Красные глаза с возмущение и нарастающим гневом уставились в смеющиеся глаза партнёра. Пальцы хозяйничали во рту, касаясь то ряда зубов, то пощипывая за язык, то проталкиваясь глубже к глотке, вызывая неприятные ощущения. Невнятно мычание — всё, что удавалось издавать в ответ на действия.       — Ты что-то сказал, Каччан? — мягкие поцелуи опять перешли на покрасневшее ухо. — Извини, я не расслышал, повторишь? — издевательский шёпот лился прямо в ушную раковину, ввинчиваясь в сознание тяжёлым дурманом.       Рычание послышалось в ответ, но звучало не долго, прерванное задушенным полу-стоном, когда чужое бедро проехалось по напряжённому члену, всё ещё скрытому боксёрами, одновременно с укусом в шею, чуть ниже уха. Бакуго в ответ резко прошёлся ногтями по плечам, оставляя болезненные полосы, которые точно не получится скрыть тренировочной одеждой завтра.       — Какие мы злые, — раздражённо поджатые губы от повторного движения ногтей по той же траектории греют душу светловолосому, но вот последующая усмешка напрягает особенно, ведь Мидория специально показал её, приподнявшись над шеей. Предчувствие не обманывает — прохладная рука на животе прекращает ласки, смещаясь ниже к кромке трусов. Ловкие пальцы без труда проникают под ткань, стягивая её с бёдер, наконец освобождая изнывающий от недостатка внимания орган. Указательный палец проводит по всей длине, собирая капли смазки. Изуку демонстративно подносит кисть к собственным губам и так же демонстративно слизывает горячую каплю языком. Зрелище вызывает судорожный всхлип, которому удивляется не только Мидория, но и Бакуго.       — Тебя так сильно заводит это. Разве не очаровательно, Каччан? — лисья ухмылка расползается по губам. Рука возвращается к члену, но не касается его, кружа вокруг. Шероховатые подушечки пальцев проходятся по яичкам, выбивая сдавленный вздох и мелкую дрожь бёдер. Поцелуи продолжают покрывать шею, пока пальцы дразнящими движениями приносят мимолётные, но оттого более яркие, искры удовольствия.       Неожиданный смешок опаляет тонкую кожу и Бакуго опять чувствует подставу, когда рука прекращает свои ласки, так и не принеся долгожданной разрядки, а вторая кисть отодвигается ото рта.       Мидория плавно слезает с кровати и под растерянным взглядом красных глаз поднимает свою футболку, которую закидывает на плечо, направляясь к двери. Он оборачивается только у выхода и не давая Бакуго вставить хотя бы слово, насмешливо улыбается:       — Кажется, ты обещал позаниматься с Киришимой математикой. У тебя, кстати, две минуты до его прихода. Пока-пока, — уже стоя в коридоре, Изуку слизывает с пальцев слюну светловолосого, вспоминая лицо Каччана, которое определённо стоит запомнить надолго. А сейчас стоит заняться собственной проблемой, пока его никто не увидел.

***

      — Можно ли считать это местью? — всё ещё лёжа на кровати думал Кацуки, неотрывно смотря на закрытую дверь.