Правда из коробки

*** К вечеру Эмет что-то притих. Похоже, дух понемножку начал осознавать, что его услуги на этой грешной земле большим спросом не пользуются. А вот я пока не решил, как с ним поступить — вроде и жалко, молодой еще, тысячелетия впереди, не проживать же свой век в коробке. Но с другой стороны, голая правда — не слишком ли большой риск для человечества? Не в силах определиться, я устроился на диване и начал переключать каналы. — Антон, — прошелестело в кармане. — Может сейчас ты наконец увидишь разрушительную силу лжи… Интересно, как он учился языку? Такие высокие литературные обороты иногда звучат из коробки. — Да что ты говоришь? Ты на самом деле хочешь разрушить всю индустрию СМИ? –??? … … … — это выразительный шелест без слов. — Ну смотри, включаем, например… Битва экстрасенсов. И как должен чувствовать себя зритель, а? Когда понимает, что у каждого горе–экстрасенса перед глазами сценарий со всеми репликами и паузами? Капец передачи. Или, вот. Интервью с городским головой. Гм, почему это он такой щедрый, выборы вроде еще не приближаются? Но понимаешь, люди и так, скорее всего знают, что нового освещения на набережной в ближайшее время ждать не стоит. И что в усадьбе мэра десяток современных светильников появится. Но зачем лишать их возможности помечтать о романтичных прогулках по вечерам? Или вот, реклама… Нет, этого лучше тебе не надо, будет для тебя самого слишком. Дух истины закашлялся. Похоже, он никогда не задумывался о самом очевидном — ложь так глубоко пустила корни лишь потому, что для человечества она небесполезна. Возьмем те же самые СМИ. Это похоже на детектив — изюминка том, что все знают, что все всё врут, но каждый должен ломать голову, в каком конкретно месте и объеме. А если заранее знать… остается сухая информация, как в телефонном справочнике. Интересны ли для вас телефонные справочники? Вот, и я о том же. Я без энтузиазма продолжал щелкать по каналам, пока Эмет меня не остановил. («Антон, посмотри это, это важно.») На экране небезызвестный иностранный политик нес такую ахинею, что и без всяких духов истины уши сворачивались. Его соратники, чем-то напоминающие участников упомянутой битвы экстрасенсов, качали головами как китайские болванчики. Однако это зрелище захватило меня. Я вдруг увидел, как сильно они ненавидят своего вождя, словами потакая его бредням каждый для своей выгоды. Как безмерно презирают тех, кому должны служить. Видел ложь, которая клубится черным дымом ненависти, проскальзывая в головы тысячей, миллионов людей. Моя комната с уютным диваном и телевизором куда–то растворилась, и я стоял посреди толпы, которая глотала ложь как воду. Еще вчера они ели, спали, работали, растили детей и говорили о высоком. А сегодня закрывали глаза любой правде, чтоб не усомниться, и в экстазе выкрикивали мерзости. И слова становились деяниями. Кто-то радовался, кто-то стонал в агонии. Крики сливались с рыданиями в страшный гул, я пытался закрыть уши руками, но все это звучало внутри меня, губами мертвецов повторяя, что я тоже знал и молчал. Непосильная ноша истины легла на мои плечи, и единственным моим желанием было от нее избавиться любой ценой…. Любой. Ценой. Любой. В реальность меня вернул трель мобильника. О, Господи! Я, похоже, выбежал на балкон и почти забрался на перила. А живу я на седьмом этаже. Жизнь без лжи для меня чуть не оборвалась после первых двенадцати часов, которые, кстати, только что истекли. Звонил Рафаил. После краткого обмена словами ни о чем, он заговорил по делу: — Слышь, Антон. Ты был уже у Вия? — Ну, был. — Я вот подумал… но не хочу тебя обременять… Может вам обоим было бы легче, если бы ты забрал Вия к себе, на эти пару недель. Ну чтобы каждый день к нему не ходить… Ага, понятно, откуда ветер дует. Когда-нибудь я спрошу у Эмета, что такое он сказал или показал Рафаилу. А может обещал рассказать или показать Лие? Да…. Ибо даже по телефонной связи чувствуется, как друг прямо трясется от страшной мысли, не выпустил ли я духа истины на свободу или хотя бы в его квартиру. — А знаешь, я именно так и поступил. Просто не успел еще тебе сказать, сорри. Вот, мы с Вием у меня на диване телик смотрим… Вздох облегчения пролетел пару тысяч километров и достиг моего уха через телефонную трубку. Я посмотрел на часы — начало десятого, еще успею. Но перед тем обратился к Эмету (все–таки я еще не совсем растерял гуманность): — Слушай, а чем ты кормишься? — Что? Ты о чем спрашиваешь? — Эмет, похоже, тоже испытал облегчение из-за того, что я не спрыгнул с балкона и не оставил его на неопределенное время в коробке, поэтому сейчас туговато соображал. — Ну, в пищу что потребляешь? Чтобы не подох… умер? Не знаю, что там с духами бывает. — А, нет, ничего материального. Общение с подобными мне по духу или по интеллекту раз в сто лет было бы желательно, но по сути я вечен. Ну, да. И хорошая, и плохая новость, скажем так. Но совесть успокоил. *** В супермаркете я купил железную коробку, звукоизоляцию, рулон пленки и герметик. Когда до Эмета дошло, на что я решился, он чуть не захлебнулся от возмущения: — Антон, ей, Антон!!! Как это поминать, вообще то?! Я показал тебе так много скрытого — от маленьких пакостей до трагедии целого народа. А ты????? — Не в обиду, Эмет. Знаешь, в чем твоя главная ошибка? Проблема не в том, что люди не видят, а в том, что закрывают глаза. И не откроют, если сами не захотят, сколько бы ты не кричал им в оба уха. С другой стороны, истина без любви, ответственности и прощения — не лучше лжи. На языке злоумышленника или, уж извини, дурака, она ранит как обоюдоострый меч. Так что прости, дружище. Я закрыл крышку и обмотал коробку пленкой. Завтра начну поиски сейфа. С гарантией на тысячу лет. И еще намекну Рафаилу, что все шоколадно. И может опять начну ходить в церковь.