Падение

Замерзать было больно. Оттаивать, пробуждаясь от почти-смерти, с мучительным приливом возвращающейся чувствительности в промёрзших конечностях было гораздо больнее. Когда он по приказу залез в камеру, стремительно обрушившийся холод быстро отнял все чувства, но медленное оттаивание дало почувствовать всё. Он обмёрз так, что болящую кожу обжигал даже холодный воздух, но куда хуже был жилет с подогревом, который натянули на его голый торс. Когда горло отмякло достаточно, чтобы пропустить стон, нарастающее гудение кресла, к которому его тем временем пристегнули, всколыхнуло внутри стёртое ощущение испытанной боли. Мысль не успела сложиться, когда её сбил вкус сунутой в рот резины, вдох внезапно обжёг нос озоном, — за миг до электрического разряда, расколовшего голову и забившего всё.

***

Выпавшая изо рта капа мокро шлёпнулась в подставленную ладонь техника. По подбородку потекла слюна: сведённое горло не давало вдохнуть, вынуждая судорожно разевать рот, хрипя и давясь в бесплодных попытках вдохнуть. Сквозь звон в ушах пробилось «с возвращением, Солдат», и он плывущим взглядом нашёл говорившего. Лукин. Хозяин. — Ты знаешь, кто я? — Х-хозяин, — просипел он. Воздух обдирал горло. На краю зрения отметилось движение людей в лабораторных халатах. В сгиб правой руки вошла игла, во рту сделалось щиплюще-кисло, будто в глотке кто-то разрядил батарейку. — А кто ты? — Взгляд хозяина потяжелел. Он нахмурился, роясь в измочаленной памяти. Требуемое находилось кусками и слово за словом проговаривалось, проходя мимо разума. — Демон. Инструмент. Оружие. Я в вашем распоряжении. — Он не мог сказать, откуда всё это знал, но он знал. Так же твёрдо, как то, что его левая рука покрыта бронёй, или как правильно стрелять и разбирать винтовку Мосина-Нагана 91/30. Просто факты вне контекста, без связи с чем-либо конкретным. — Правильно, демон. Слово слабо укололо стыдом. Захотелось прикрыть собственное тело, как человек прикрыл бы свою наготу. Когда он набросил личину, скрыв от глаз признаки своей природы, поза хозяина стала чуть менее напряжённой. Неосознанное одобрение подействовало успокаивающе. — Для тебя есть задание. Неоценимая возможность доказать свою полезность Гидре, показать способность творить добро и менять мир. — Лукин шагнул ближе, выпятил грудь. — Будет нелегко, но если ты успешно выполнишь поставленную задачу и докажешь свою полезность, корректировки не будет. Итак, готов к испытанию, Солдат? Он невольно сжался, на миг ощутив вкус крови, желчи и упругой резины. Хозяин мог причинить боль. Ещё один факт.   — Готов подчиняться, — пробормотал он, наклонив голову.  — Хорошо. — Лукин открыл знакомую красную книжицу и начал зачитывать, водя пальцем по строкам: — Солдат, у тебя новые постоянные приказы, действующие во время выполнения заданий. Твой главный приоритет — выполнение цели задания. Если отведённое на выполнение задания время истекает, необходимо вернуться в точку эвакуации независимо от того, выполнено оно или нет. Запрещено спать. Запрещено кормиться, кроме случаев, когда это необходимо для выполнения задания, или когда разрешит командир. При первых признаках наступления гона, необходимо доложить своему командиру или, в случае его недоступности, ближайшему офицеру Гидры. Запрещено взаимодействовать с кем-либо и/или показывать себя без маскировочной личины кому-либо кроме твоих надзирающих сверх необходимого для выполнения задания. Действовать аккуратно, не оставлять следов своего присутствия. Исключить слежку, за тобой не должен следить никто, исключая членов твоей группы. Не оставлять свидетелей устранения, не являющихся членами Гидры. Постоянно держать маскировочную личину, снять её разрешено только в случае грозящих тебе смертельной опасности и/или неизбежного захвата. Не оставлять свидетелей твоей истинной формы, не являющихся членами Гидры. — Он резко захлопнул книжицу. — Отдельные задания могут потребовать отступления от этих постоянных приказов, но только на время таких конкретных заданий. Ты понял, Солдат? — Да, хозяин, — монотонно подтвердил он, чувствуя, как приказы затягиваются вокруг него. — Очень хорошо. — Лукин не глядя протянул руку в сторону, и ему тут же подали толстую картонную папку. — Твоё задание состоит в следующем: тебя доставят в Ленинград, в гостиницу «Астория». По легенде ты Ермолай Волков, документы выдадут, подробности легенды сообщат. Пользоваться ею можешь только во время этого задания, она такая же липа, как твой «человеческий» облик. Смешивайся с окружением, по необходимости взаимодействуй и всё. Твой человеческий вид только маска. Не забывайся. Он кивнул. В оковах личины крылья и хвост уже начинало раздражающе покалывать. Он не забудет, кто он, и как важно скрывать его постыдную натуру ото всего мира. Только так он может вносить свой вклад и менять мир к лучшему. Хозяин передал папку ему. — Здесь план отеля с указанием расположения камер слежения и описание твоих целей. Запомни. Он открыл папку и вгляделся в снимок гладко выбритого скуластого мужчины средних лет в очках, в форме с наградами, подписанный «С. Н. Капустин, член компартии СССР».  — Твоя задача, Солдат: используя свои феромоны и природные данные, привлеки этого человека, чтобы он один, без личной охраны, взял тебя в свой номер…

***

Даже в сопровождении капитана Соколова Агент ощутил себя инородно, когда они вошли в роскошный отель «Астория». По сравнению с сугубо утилитарными помещениями, к которым он привык, отель каждой своей деталью источал роскошь, как пчелиный улей — мёд. Одетый в гражданское капитан уверенно шагал по помпезному фойе, каблуки его блестящих туфель легко постукивали по полированному мраморному полу. Агент бесшумным призраком скользил за ним. Капитан нанёс предварительные визиты, обеспечив приглашения на вечер. Агент сохранял маску сдержанного восхищения, но обнаружил, что уже в третий раз поправляет тонкую кожаную перчатку на левой руке. Выданный ему костюм, ладно скроенный по фигуре, ощущался ещё более чужим, чем личина, и вдвое фальшивей. Цепкая память точно подсказывала расположение камер слежения. Прятать лицо от этих молчаливых часовых было просто: всего лишь вовремя повернуть голову к капитану, бросая праздный вопрос, или невзначай наклонить, будто бы изучая замысловатые рисунки пола, выложенные мрамором разных видов. Несмотря на роскошь пройденных помещений, бальный зал в зимнем саду его поразил. Доносящиеся от сияющего оркестра на подиуме переливы саксофона поманили зовом сирены, заставляя что-то внутри дрогнуть в безымянной тоске. Музыка подхватила его, высвобождая из-под скупой сдержанности движений танцующую непринуждённую лёгкость. Зал мягко бликовал светлым деревом паркета, белым мрамором статуй, играл золотом светильников и отделки; накрывающий его поразительный стеклянный потолок не давал приятному теплу улетучиться в густо-синее ночное небо, прекрасно видимое сквозь геометрический фрактал переплётов. Экзотического вида растения в кадках вдоль стен, раскинувшие свои гигантские перистые опахала, создавали иллюзию сада вокруг. В веселящейся толпе расторопно сновали официанты с напитками на подносах. За группой столиков, накрытых хрусткими белыми скатертями, стайками тропических птиц сидели празднично одетые женщины, пили искрящееся шампанское из хрустальных бокалов, а мужчины в форме пускали в воздух клубы сизоватого сигаретного дыма.  Стоило прикрыть глаза, как всё вокруг — музыка, смесь запахов спиртного и дыма, смех, гул голосов — начинало казаться почти... знакомым? Если б джаз был чуть побыстрей... Перед мысленным взором промелькнули ноги в туфлях с пряжками, летящие в танце, и кружащиеся юбки. Бессмыслица, если только это не было отголосками памяти владельца тела. Агент — в данный момент Ермолай Волков — в соответствии с планом разделился с куратором, чтобы влиться в толпу гостей, будто был одним из них. Когда он использовал приманчивость, будто накидывая ещё одну личину, он всем собой источал плотский призыв: от уверенной улыбки, таинственно играющей в уголках губ, до многообещающего покачивания бёдрами при ходьбе. На него оборачивались, ему улыбались, когда он намеренно отпустил мысли, начав источать едва уловимый шлейф феромонов, дополняющий язык его тела. Отыскать цель не заняло много времени. Капустин сидел в смешанной компании за столиком в передней части зала и что-то оживлённо рассказывал внимательно слушающим соседям. Следуя инструктажу Агент не направился сразу к цели, вместо этого пойдя фланировать вокруг зала. Убедившись, что цель его видит, подхватил рюмку водки с проплывающего мимо подноса, пригубил и, почти скандально играя с её краем языком и губами, двинулся к столику цели. Капустин выглядел точно так же, как на снимке в досье, но сейчас раскраснелся, охотно смеялся, а исходящий от него запах спиртного указывал на уже выпитые несколько рюмок. Давая себя рассмотреть, Агент легко пригладил свои длинные волосы, пышно уложенные назад, и скользнул на свободный стул рядом с Капустиным, будто был приглашён. Агент кратко представился, а дальше слов почти не потребовалось — за него говорили его непринуждённо-уверенные манеры и хищное вкрадчивое обаяние, усиленное ореолом таинственности. Он вёл себя не как один из гостей, но как хозяин бального зала. Взгляды цели и остальных за столом постоянно возвращались к нему, но его не интересовали безымянные фигуры вокруг.  Использовать феромоны было всё равно что фоном крутить в голове знакомую песню. Он легко поддерживал вежливый разговор ни о чём, но в глубине разума скользил мыслями вокруг покачивающихся тел, горячих вздохов и сладкой боли. В штанах сделалось твёрдо в предвкушении того, как он настигнет добычу и угодит хозяину. Он хорошо поработает здесь, его способности демона послужат добру, чтобы мир немного поменялся к лучшему. Ему повезло, что он здесь. На третью шутку цели Агент едва заметно поощрительно улыбнулся и через пять минут задел под столом колено цели своим, и касание длилось чуть дольше случайного. Спиртное и присутствие Агента пьянили вдвойне. Беседа длилась, лицо цели краснело всё больше. На лбу уже заблестели капельки пота. Через двадцать минут цель с извинением покинула компанию за столиком и направилась в сторону бара, шагая несколько скованно. Выждав немного, Агент встал и двинулся следом, непринуждённо, как умелый танцор, и устремлённо, как тигр на охоте. Лёд звякнул в бокале цели, когда Агент подошёл к ней сзади и, делая вид, что пытается привлечь внимание бармена, чуть прижался — теснее, чем позволяли приличия, и с отчётливо двусмысленным намёком бархатно проурчал «что-нибудь покрепче». — Что-нибудь покрепче есть у меня в номере, — вполголоса произнесла цель, не встречаясь с Агентом взглядом. — Двадцатилетний «Гленморанджи», импортный. Не желаете? — А желаю, товарищ Капустин. — Он подпустил ещё бархатной хрипотцы в голос и заметил, как дёрнулся кадык цели. — Номер 602, через пятнадцать минут. Опрокинув в рот остатки напитка, цель покинула бар. Агент проследил, как, уходя, цель коротким кивком даёт отмашку двоим в штатском, стоящим у стен в разных углах зала и старательно изображающим растения в кадках. Ровно через пятнадцать минут Агент последовал в указанный номер. Согласно инструктажу, он попал в обзор нескольких камер, но так, что его не получилось бы опознать. Когда дверь открылась, Агент отметил, что лицо цели вернуло обычный цвет, но возбуждённый румянец быстро возвращался. — Товарищ Волков, я… не был уверен, что вы примете приглашение. — За пятнадцать минут без влияния феромонов цель немного опомнилась, но что бы ни заставило её ответить на стук — влечение или простая вежливость — это буквально снова открыло для них дверь.  — Ну, отчего нет, — мурлыкнул он в ответ. — Импортные вещи сейчас редкость, не находите?  И он шагнул через порог. Роскошный номер встретил его запахами сигарного дыма и кожи. Он огляделся, отмечая разом картины в золочёных рамах на стенах, изысканную хрустальную люстру-шар над массивным бюро, необъятный стёганый кожаный диван с жёсткой высокой спинкой. «Гленморанджи» оказался реальным. Виски, который ему налили, мягко обжёг рот лёгким пряным огнём с привкусом кофе и патоки, согрел внутри и расслабил плечи, будто джаз, оставшийся в бальном зале внизу, плескался теперь в бокале. Задумавшись, он катал на языке вкус, ощущавшийся удивительным и одновременно странно и тревожно знакомым, хотя он твёрдо знал, что хозяин ни разу не давал ему алкоголя. Не то чтобы от выпивки он слабел или лишался способностей, но было бессмыслицей переводить такую роскошь на оружие, за исключением необходимости притворяться, как сейчас. Вернувшись мыслями к настоящему, он перевёл взгляд на большое окно гостиной. С шестого этажа открывался впечатляющий вид на собор, возносящий колоннаду, увенчанную грандиозным тускло сияющим куполом, окружённую башенками с куполами поменьше. Чуть помедлив из вежливости, цель задёрнула шторы.   — Вид, безусловно, прекрасный, но этим вечером мне интереснее любоваться тем, что прямо передо мной. Склонив голову набок, Агент сложил губы в улыбке, в которой дразняще играла притворная робость, и подступил ближе. — М-м-м, вы же покажете мне… всё? — Он медленно и чувственно пригубил виски, подмигнул и пошёл первым. Цель следовала за ним по пятам, словно подцепленная на крючок его запаха, пока он исследовал комнаты шикарного люкса. Он ещё на базе запомнил план этажа, но попав сюда, пришёл в замешательство. Окружающая роскошь была чрезмерной, а количество комнат, потребовавшихся партийцу для временного пребывания, трудновообразимым. Когда они проходили мимо тяжёлых дверей, согласно плану ведущих в соседний номер, Агент отметил, что цель никак это не прокомментировала, только понизила голос, пока они не удалились на некоторое расстояние. Агент намеренно закончил экскурсию в главной спальне, в которой царила необъятная кровать на массивном деревянном основании. Он допил виски, слизнул последние капли с губ и отставил бокал на тумбочку. — Думаю, вы уже заметили, что я ценитель изысканного. А вы, товарищ, изысканны исключительно. — Я заметил, вы тот человек, к которому желаемое само идёт в руки, — подхватил он легко: обольщающими речами он также владел в совершенстве. Он провёл по запотевшему боку бокала, поднёс влажный палец к губам. — Итак, товарищ, что вы желаете прямо сейчас? Ну же, пришпорьте фантазию. — И сладострастно облизнул палец, из-под ресниц глядя цели в глаза. Он знал, что в приглушённом свете лампы в его зрачках мерцал магнетический огонёк.  Его пыл не был притворным: за целый вечер терпеливой охоты и предвкушения он успел проголодаться. С лёгкостью туманя разум окружающих, он при этом и сам отчасти попадал под действие собственного запаха, и не возбуждаться самому было трудно. С потемневшими глазами цель шагнула вплотную.   — Этот рот. Агенту не требовались дополнительные приглашения. Он настиг цель, грубо и жадно накрыв губы пожирающим поцелуем. Её учащённый пульс бился под пальцами, когда он хватал её за запястья, а их вставшие органы плотно тёрлись через слои одежды. Агент не позволил себе увлечься. Быстро восстановив контроль, толкнул цель, заставив опрокинуться на край кровати. Досье было исчерпывающим: собранные в нём данные предполагали, что цели нравятся агрессивные партнёры, и, судя по её расширившимся зрачкам и напряжению, предположение было верным.  Он моментально расправился с брюками цели, попросту вырвав пуговицы гульфика так, что разлетелись по ковру, и дёрнув губами в улыбке, когда цель вскинулась с протестующим «эй, брюки дорого сто-о-о!..» и с жалобным стоном упала назад, когда он широко лизнул вздыбленный член от мошонки до самой головки. Агент чётко следовал инструкциям — пришло время кормиться.  Хозяин проявил необычайную доброту, не просто разрешив покормиться на этом задании, а даже поощрив к этому. Так выполнить задание было значительно проще. Не теряя времени, Агент насадился до глотки.  С потрясённым «ох, м-мать!.. Ермолай!» цель дёрнулась, метнувшись рукой к волосам Агента — отстранить или придержать его натиск — но вместо этого наддала бёдрами и захлебнулась словами, когда Агент приступил к делу. Соблазнение больше не требовалось. Агента не интересовало, ожидала ли цель разнообразной предварительной обработки или продолжительный акт. Он выполнял задачу кратчайшим путём, чтобы получить то, что ему было нужно, и уложиться в жёсткие временные рамки. Ничто не могло сравниться с ощущением плотной тяжести члена во рту, сочащейся на язык солоноватым обещанием блаженства. Перед неодолимым стремлением насытиться чувство долга быстро погасло. Придавив бёдра цели, он принялся качать головой под её короткие вскрики, с силой насасывая, сжимая горлом головку — быстрее, быстрее, быстрее, чувствуя, как член во рту начинает подёргиваться, готовый вот-вот брызнуть. Мошонка цели поджалась, бёдра под руками затряслись в напряжении, мышцы живота пошли волной сокращений, и на один упоительный миг весь мир Агента сузился до острой точки желания, когда он довёл добычу до пика, взлетая на него следом.  Он вскинулся, напрягшись струной, потрясённый эйфорическим взрывом вкуса, хотя и чувствовал его приближение. Казалось, он давно привык кормиться, но каждый раз был бесподобным.  Ещё!.. Он не хотел останавливаться. Не хотел возвращаться к своему обыденному существованию вне этого упоения. Предполагалось, что у него не должно быть желаний, что это не более чем досадная лишняя похоть, но… но это… это было частью его сути и утоляло первородный голод. Вдобавок, ему разрешили. Снова припав к источнику энергии, он потянул, и второй выплеск звенящей жизненной силы напитал каждую фибру, заставив забыться, застыть в бесконечном миге блаженства, словно мошку, пойманную каплей смолы. И также внезапно всё кончилось. Источник иссяк, оставив его пьяно покачивающегося, переполненного гудящей в теле энергией, с лезущей на лицо глупой улыбкой.  Истощённая цель спала мёртвым сном. Целых три минуты он провёл в блаженном бездумье, ловя угасающее искрящееся покалывание, пробегающее по телу. Затем вернулся к работе. Сдвинул каблук левой туфли против часовой стрелки, открыв тайник с крошечным шприцем, вытряхнул его, снял колпачок. Не оставившая следа инъекция в верхнюю часть ягодицы, и теперь ничто, даже купание в сугробе, не заставило бы цель очнуться. Он вернул колпачок на иглу и убрал пустой шприц в карман брюк. Стащил с цели пиджак, натянул на себя и с некоторым усилием застегнул на широкой груди. Повезло, что цель оказалась достаточно крупной. Беглый осмотр спальни выявил не менее четырнадцати предметов, подходящих под требования инструкции. Агент остановил выбор на помпезном серебряном с какими-то зелёными камешками ножике для писем, небрежно брошенном на маленьком письменном столике среди бумаг. Агент взял его затянутой в перчатку левой рукой, чтобы не смазать отпечатки пальцев цели. Мимолётно колыхнулось странное раздражение от того, что эта нелепая бессмысленная вещица выглядела подороже иных автомобилей. Ножик показался подходящим партийцу.  Агент выскользнул из спальни и повторил путь к дверям, ведущим в соседний номер. Ключ от них нашёлся в кармане изъятого пиджака, и через несколько мгновений Агент, обладающий острым ночным зрением, уже двигался в темноте комнат на звук ровного сонного дыхания.  Толстый ковёр в спальне заглушил шаги. Агент неслышно приблизился к кровати и навис над спящим человеком, всматриваясь в лицо, частично прикрытое маской для сна. Женщина, лет на десять моложе Капустина. Чёрные волнистые волосы разметались по подушке, грудь равномерно поднималась и опускалась мерным дыханием глубокого сна. На прикроватной тумбочке обнаружились полупустой стакан и баночка снотворного. Маска не помешала установить соответствие второму снимку в досье. Р. И. Капустина, жена. Вторичная цель. Он едва не заколебался, но приказ «главный приоритет — выполнение цели задания» не дал отступить. Так нужно, сказал хозяин, а детали — лишнее. Имитируя удар правой, он обратным движением вспорол шею слева. Горячая кровь брызнула на пиджак. Несмотря на снотворное, раненая забилась, отчаянно царапая маску в неловких попытках сорвать, и хватаясь за шею, но силы стремительно покидали её вместе с бьющей струёй кровью. Резким движением Агент убрал лезвие. Он попятился, наблюдая, как движения женщины становятся всё беспорядочнее и слабее. Разжав руку, выронил нож на ковёр и кинулся прочь. Она в считанные секунды истечёт кровью, не успев выбраться из кровати. Её булькающие хрипы никто не услышит за надёжными стенами роскошного номера.  Вернувшись в спальню основной цели, Агент быстро накинул пиджак на неё, затем собрал со стола бумаги и письма и рассовал по карманам.  Он покинул номер через большое эркерное окно, по неосвещённой стене, никем не замеченный, без особых усилий взобрался несколько метров до крыши. Там отыскал ближайшую пожарную лестницу, спустился и направился в точку эвакуации, где его должен был встретить капитан Соколов. Миссия выполнена.