Лжецы

      В нем есть нечто странное.       Сначала Николай списал это на травму — он до сих пор просыпался с криком, чувствуя во рту металлический вкус крови. Стоило признать, Дарклинг отомстил идеально. Николай мог утешать себя мыслью, что в конце концов выжил именно он, но есть определенная красота в мести, которая длится даже после смерти вашего врага. Он нервно потер руки.       — Если ты подхватил оспу, я тебя убью.       Заседание затянулось до утра, а Зоя выглядела… ну, как Зоя. Николай обычно не пялился на своих советников, но красота шквальной поражала, как удар в лицо.       — Я буду рад, если это оспа. Только этого нам и не хватало.       — Твое красивое лицо рискует быть обезображенным, — сухо заметила Женя.       Николай вдавил большой палец в запястье. Если нажать посильнее, зуд исчезнет.       — Это было бы печально. Я не смогу носить повязку также стильно, как ты.       Советники-отказники неловко заерзали, кто-то зевнул. Давид наклонился к Жене и шепотом спросил должен ли он защитить ее честь («нет, дорогой»), а Зоя… Зоя смотрела на его руки. Николай с трудом подавил желание спрятать их за спину, как нашкодивший мальчишка.       — Послушайте, сомневаюсь, что мы за раз решим все вопросы. Отдохните, и завтра мы продолжим.       Николай взял на заметку тех, кто слишком рьяно вскочил на ноги. Их конечно трудно винить, но отчаянные времена требует отчаянных мер. Такие моменты нужно отслеживать, как и тысячу других вещей, когда управляешь разоренной страной. Плевать на красоту: он не мог заболеть оспой просто потому, что у него нет на это времени.       Все ушли, кроме нее. Николай закрыл глаза и откинул голову назад, когда руки Зои легли ему на плечи. Достаточно невесомо, чтобы заставить его вздрогнуть.       — Я должен приказать тебе уйти, — пробормотал он. Зуд под кожей усилился и пополз вверх. Святые, ему хотелось, чтобы она вонзила ногти ему в плечи. Если кто и мог содрать с мужчины кожу, так это Зоя.       — Как будто я тебя послушаю.       — Ах, измена — моя старая подруга.       Ее пальцы скользнули к затылку, осторожно перебирая волосы.       — Только потому, что ты сам так решил. Ты сегодня отвлекался.       — Ты отвлекала.       — Лжец, — выдохнула ему на ухо Зоя. — Сними перчатки.       Попроси она раздеться догола перед всем советом, он бы сделал это куда с большим рвением. Николай напрягся и ухватился за край стола. Ножки стула ужасно проскрипели по полу, но он знал, что Зоя не вздрогнула, когда он поднялся из-за стола.       — Уже поздно, — сказал он в потолок, не в силах встретиться с ней взглядом.       Кто-то другой, наверное, попытался бы его переубедить, но Зоя особенная — она проходит мимо, даже не остановившись, чтобы нанести последний удар.       — Человек может протягивать руку до тех пор, пока та не устанет, Николай Ланцов.       — Признание в слабости и от тебя?       Остановившись у двери, Зоя фыркнула.       — Только идиоты говорят себе, что их невозможно сломать.       Николай долго стоял в комнате после того, как захлопнулась дверь. Холодно, а он никогда не был идиотом.