Слова

— Жан. Марко улыбнулся, на щеках снова появились ямочки. В свете костра, веснушки на его лице и сами горели, словно светлячки в ночном небе. Кирштайн мысленно провёл созвездие, от уголка глаза до подбородка. — Да, Марко? — наверное, Жан очень устал, раз снова разглядывает его с таким упоением. Ботт снова смотрит на горящие ветки, и теперь блестят его глаза. Жан невольно признаётся себе, что Марко красив, а в свете пламени — словно статуя из мрамора. — Если бы ты знал, что я завтра умру, что бы ты мне сказал? Он слегка улыбается. Один из тысячи вопросов, которые задаёшь, чтобы наполнить тишину чем-то кроме треска сучьев, но у Жана всё равно стучит сердце, обливается кровью. — Не неси чушь, идиот. — находит в себе силы Жан на натянутую улыбку, напускной беззаботный тон. Кирштайн взлахмачивает его волосы, на что Марко смеётся. Молчанье продолжается до самого отхода, и только перед сном, Ботт желает ему спокойной ночи. *** Жан не вспоминает об этом диалоге. Он, кажется, не вспоминает ни о чём: ни о том, где он, кто он, в каком мире он живёт. В глазах, ушах — только Марко, а точнее тело, обезображенное кровью и гримасой ужаса, застывшей на лице. «Это не может быть Марко. Нет». Но Жан понимает, что эти глаза, ещё вчера полыхавшие теплом, он бы никогда ни с чем не спутал: как и до боли родные созвездия, тянущиеся по щеке. И тогда первое, что чувствует Кириштайн — тошноту. Повязанная на рту тряпка начинает отдавать гарью и резиной, отравлять. Дышать становится невозможно, как и оторвать глаз, или издать какой-либо звук. *** Жан даже не уверен, что это кость Марко. Жан уже не уверен ни в чём. Он хочет лишь проснуться где-нибудь в прошлом, от мягкого касания Марко, услышать его голос. *** Кирштайн не может сдвинуться с места, пока все остальные, более разумные, как когда-то и он, проходят мимо. Тело дёргается к ним, но большие шаги не предпринимает: только смотрит на главнокомандующего, куда-то за его плечо. *** Ночью, когда в кровати напротив спит Конни, а не Марко, Жан вспоминает их разговор, который, кажется, был целую вечность назад. — Если бы ты знал, что я завтра умру, что бы ты мне сказал? Жан закрывает глаза, жадно перебивает этот момент, цепляясь за его лицо. За каждую морщинку, за каждую веснушку. — Красивый, — отвечает ему Жан, — Я бы сказал, что ты красивый. Марко улыбается ему и смущается. Щёки покрываются свежим румянцем. — Я бы сказал, что ты безмерно добрый и искренний, — глаза напротив наполняются удивлением. Кириштайн придвигается ближе и целует, большим пальцем проводя созвездие по щеке. Губы Марко мягкие, податливые. Жан,, нехотя отрывается, чтобы ещё раз взглянуть ему в глаза, наполненные вечным спокойствием. Жан вытирает слёзы.