love u

      Пурпур искрил меж пальцами крохотными молниями, а колода таро удобно умещалась в ладони. Хёнджин ловко перебирал карты и задумчиво рассматривал изображения.       — Ну?       Джисону не сиделось спокойно. Он то отбивал дробь костяшками, то кусал ногти, то тянулся к колоде, за что получал от друга вполне заслуженные шлепки по шаловливым рукам.       — Карты говорят, что ты долбоеб, — вынес свой вердикт Хван с таким лицом, будто был доктором наук, не меньше.       Джисон взбрыкнул и ткнул друга мыском ботинка. Он еще раз посмотрел на расклад, на одному господу богу (и Хёнджину) понятные картинки и поднял свирепый взгляд на мага.       Хван вздохнул и, словно несмышленышу, принялся объяснять, поднимая в воздух одну карту. На ней был изображен мужчина с жезлом в руке. На столе перед ним лежали монеты, меч и посох, стоял красивый золотой кубок. И Джисону казалось, что мужчина этот очень ему знаком.       — Сони, милый, если ты будешь изъясняться через рот, у тебя ничего не отсохнет, — Хёнджин чуть ли не в нос ткнул ему эту карту, — будь настойчивее. Возьми судьбу в свои руки, и тогда она улыбнется тебе.       — А эта что значит? — Хан указал пальцем на карту с изображением какого-то колеса в облаках.       — А эта значит, что чем быстрее ты перестанешь тупить, тем быстрее у тебя все сложится, — Хван закатил глаза.       Джисон кивнул, опустив плечи. Уже в который раз карты Хёнджина говорят ему одно и то же: нужно быть решительнее. А как тут будешь решительным, если речь идет о Ли Минхо? Как тут будешь настойчивым, если он смотрит сурово и будто душу насквозь видит? Угораздило же Джисона влюбиться в мага. И другой маг, Хёнджин, со своими картами ничуть не помогал.       — Ну ты же видел его! — Хан вскинул руки, — Он такой. Такой…       Хван понимающе хмыкнул.       — Видел, и не раз, — Хёнджин хрюкнул, видимо вспомнив что-то, — и поверь мне, он не такой страшный.       Джисон недоверчиво покосился на друга.       — Сони, — маг отложил в сторону карты и обошел стол, — посмотри на меня. Ты красивый и очень сильный. А как ты управляешься с мечом! Минхо будет полным идиотом, если хотя бы не пообедает с тобой.       — Правда? — Хан зарделся от уверенного кивка друга и тут же уткнулся лбом в его живот.       — А теперь, иди и поймай своего кролика.       Хёнджин поднял парня со стула и с ободряющей улыбкой вытолкал его из комнаты. Сегодня магу предстоит важное дело. Этим вечером он станет Судьбой для двоих не очень-то умных друзей, влюбленных друг в друга. С загадочной улыбкой Хван, поправив одежду, скрылся за дверью.

***

      — Я хочу сегодня напиться, — Хёнджин вытянул ноги, уютно умещаясь в кресле.       — Что за повод, позволь спросить? — Минхо поднял взгляд от кипы очень важных бумаг.       Хван пожал плечами. Он игрался с бусинами на своем браслете и вполголоса размышлял:       — Мы уже неделю как получили квалификацию, но до сих пор это не отметили.       Минхо и Хёнджин одновременно вздохнули, вспоминая те ужасные три дня, в течение которых они непрерывно сдавали всевозможные тесты. Ли снял очки и хрустнул поясницей, потягиваясь.       — Мы же договорились подождать Чонина и Феликса, разве нет?       Хван лукаво улыбнулся.       — Йенни сегодня прислал сообщение. Они будут дома к девяти.       Минхо рассмеялся и и щелкнул пальцами. Хёнджин вдруг моргнул.       — А ты все предусмотрел. Хорошо, но только мне нужно сначала закончить с бумагами.       Хёнджин еле удержался от того, чтобы вскрикнуть. Вытащить господина Ли из кабинета или лаборатории — уже большая удача, а уж если он решил развеяться, то можно загадывать желание. В этом весь Минхо — трудоголик, обожающий свою работу. Самый лучший маг-целитель, которого знал Хёнджин, и самый добрый на свете человек.       Пока Ли перебирал свои отчеты, Хёнджиин вновь обратился к картам. Все, кто хоть однажды видел эту колоду, считали ее произведением искусства. Хван сам нарисовал каждую карту, не упустив ни одной детали. Более того, на нескольких он изобразил своих друзей. И сейчас его личная гордость говорила, что все складывается как нельзя лучше, а в ближайшем будущем Хёнджина ожидало что-то необычное.

***

      Наконец, Минхо закончил со своими документами, и оба мага спустились в общий зал, чтобы подождать остальных. Руководство Института постаралось на славу, чтобы его сотрудники чувствовали себя комфортно: кафетерий, мягкие диваны, столики и приятная музыка. Хёнджин просто обожал булочки с корицей, которые здесь готовили. Они буквально были его слабостью. Криптонитом. Помешательством. Он несколько раз просил рецепт у тетушек, но они лишь загадочно улыбались. Сегодня было необычно многолюдно, поскольку заканчивался командировочный квартал. Хёнджин оценил свои возможности, посмотрев на очередь, и решил, что булочка и кофе того стоят. Минхо устал уже после пяти минут и ушел на «комфортный диван, Хёнджин», оставив друга в одиночестве. Наконец, когда за окном начало смеркаться, подошла очередь мага. За прозрачной витриной оставалась всего одна булочка, румяная и ничуть не заветренная. Хёнджин практически ощущал на языке ее сладость, как…       —… и булочку с корицей, пожалуйста.       Мир Хёнджина сузился до чужих широких плеч и рук, покрытых паутиной вен. На секунду Хван подумал о том, что было бы неплохо нарисовать эти руки. Но именно они держали сейчас бумажный стаканчик и обернутую в целлофан булочку. Ту, которую присмотрел для себя маг. И, казалось бы, сущий ведь пустяк. Но только не тогда, когда стоял за ней чертовых полчаса, а желудок за это время скрутило узлом.       Не успел человек и двух шагов сделать, как Хёнджин окликнул его:       — Приятного аппетита, господин!       Хван только и заметил, как напряглись эти божественные плечи. Человек обернулся.       — Прости?       Со Чанбин чуть приподнял подбородок, чтобы лучше видеть Хёнджина. Мило, чертовски мило. Но это не отменяло того, что в его руках находилось то, что сию секунду было жизненно необходимо Хёнджину.       — Я говорю, что булочка очень вкусная.       Хван сложил руки на груди.       — О, я знаю, — Чанбин улыбнулся и откусил кусочек, зажмурившись в удовольствии.       Хёнджин чуть не взвыл. Он был так зол и голоден, что едва мог держать себя в руках.       — Я отстоял эту чертову очередь не для того, чтобы какой-то вояка украл мою булочку.       — Прости, — Чанбин откусил еще кусочек, — я не знал, что ты так ее хотел.       — Да как ты…       Над Хёнджином уже сгущались тучи. Еще немного, и в радиусе пары метров непременно началась бы гроза, но сильная ладонь легла на плечо мага.       — Что случилось?       Минхо появился, как обычно, в самый подходящий момент, чтобы не дать случиться кровопролитию.       — Этот вот вояка спёр мою булочку, — Хван надул губы и для пущего эффекта притопнул ногой.       — Я ничего не крал, — Чанбин начал заметно нервничать, его голос взлетел на октаву, — я просто ее купил.       — Последнюю! Ты забрал последнюю булочку!       Хёнджин, словно помешанный, размахивал руками и проклинал несчастного воина до пятого колена. Со то и дело поглядывал на хмурого Минхо, видимо, в надежде на помощь и поддержку. Ли вздохнул и щелкнул пальцами, указывая на младшего:       — Все, Джинни, угомонись. Оно того не стоит.       Хван оторопело моргнул.       — Да что это такое? Не щелкай на меня!       Но раздражение и правда сошло на нет, остался только азарт.

***

      Вмиг комната отдыха будто застыла в вечности, было слышно как муха бьется о стекло. У Чанбина эта булочка уже поперек горла стояла. Он с опаской наблюдал за тем, как Хёнджин сделал какое-то движение рукой, и в его ладони появилась колода черных карт.       В ту же секунду в комнату, громко смеясь, буквально завалились Чан и Джисон. Заметив знакомые лица, «Паладины» направились к ним. Элитный отряд «Паладин» едва ли насчитывал десять человек, но все они были профессионалами, смертоносными и отважными.       Хан посмотрел сначала на Хёнджина, но взгляд его изменился, стоило ему встретиться глазами с Минхо. Джисон расправил плечи и, прокашлявшись, протянул Чанбину копье из черного дерева.       — Вот, забрал у мастера. Наточено и отполировано.       Со поблагодарил друга, не сводя глаз с высокого мага. Пока Чан разговаривал с Минхо, Джинни с каменным лицом принялся тасовать карты. Из кончиков его пальцев выходили крошечные молнии и растворялись в картах, на пару секунд делая ярче рисунок.        — Ты меня вот этими своими штуками не пугай, колдун!       Чанбин, казалось, не боялся ничего на свете. Лишь перед магом робел, как восьмиклассница.       — Хочешь, я наколдую, и у тебя жопа отвалится?       Воздух вокруг угрожающе завибрировал. Чанбину показалось, что края карт блеснули металлом. Над магом сгустились серые тучи и, кажется, в комнате запахло озоном. Хёнджин начал что-то бормотать, прищурившись смотря на Со.       Воин прокашлялся, покрепче ухватился на рукоять своего копья и фыркнул, внутри визжа совершенно по-девчачьи.       — Было бы у меня больше времени, я бы тебя уложил.        Он воинственно выпятил мощную грудь.       — Разложил? — Хёнджин усмехнулся, намеренно вгоняя воина в краску, — Ох, прости. Послышалось.       Чанбин мелко вздрогнул. Он не мог потерять лицо перед Чаном и Джисоном. В груди разлилось расплавленное железо, кончики пальцев закололо от возбуждения. Минхо за спиной Хёнджина многозначительно хмыкнул.       — Простите нас, парни, — Чан, стоявший с лёгкой улыбкой на лице, закинул руку на плечо друга, — может, как-нибудь выпьем вместе?       Грозовые тучи вмиг сменились лёгким запахом ромашек. Даже пара лепестков упала на плечи Чанбина. Он отметил, что это было, чёрт возьми, потрясающе.       — Почему нет? — Хёнджин улыбнулся и ловким движением руки скрыл от чужих глаз карты.       Чанбину всегда было интересно, куда маги девали предметы? У них был какой-то бездонный кармашек? Или, может, все превращалось в молекулы? А маги ведь прятали не только предметы, но и животных. А вдруг что-то пойдет не так, и у бедного котика вместе ушей будет хвост? Страшно представить. Вокруг Чанбина все радостно загудели. Минхо вскинул руку, и в воздухе зависло разноцветное конфетти. Со смотрел в бездонные глаза мага и пропустил тот момент, когда появились перевертыши Феликс и Чонин. Они присоединились к веселящейся компании, пообещав быть в баре ровно ко времени. Чан хотел связаться со своим знакомым и заказать отдельный столик.       К концу рабочего дня зал постепенно наполнялся людьми.       — Я бы с удовольствием выпил водки, — Сынмин только что вернулся из загона с гарпиями, — быть маговетеринаром просто выматывает. Люсиль не подпускает к малышам. Пришлось сначала ее уговаривать, а потом проверять весь выводок.       — Поддерживаю, — Хёнджин кивнул, накрывая его ладонь своей, — перед выходными можно и покрепче.       Чанбин хмыкнул.       — Я думал, вы пьете что-то типа голубой лагуны или айриш крим.       Хёнджин уставился на него, вскинув брови.       — Ну, вы такие, — воин неопределенно помахал рукой, — не от мира сего.       Хван грозно на него посмотрел.       — Зато можем дать по мозгам не хуже текилы.       — Понял-принял, — Со вскинул руки.       — Умничка.       Хёнджин подмигнул, а у Чанбина сердце пропустило удар. Когда бурные страсти улеглись, компания, наконец, выдвинулась в бар, находившийся при Институте. Со чувствовал как скользит копье в потеющих от волнения ладонях. Он спрятал оружие в кольцо-артефакт и три раза выдохнул. Впереди Хёнджин и Сынмин слушали перевертышей, рассказывающих о командировке; Джисон кидал на спокойного, словно гора, Минхо совершенно очевидные взгляды. Кристофер ободряюще улыбался Чанбину, показывал два больших пальца и шептал «Молодец».

***

      — Эй, Минхо?       Голос Джисона слегка дрожал то ли от волнения, то ли от стеснения. Ли едва заметно улыбнулся.       — Да?       — А что там Хёнджин за заклинание бормотал?       Маг хрипло рассмеялся.       — Джинни однажды приспичило выучить латынь. Он сказал, что хочет чувствовать руки Чанбина на своей шее.       — Вот же ж…       — Ага.

***

      Хёнджин всегда знал меру в алкоголе, но чертов Ли Минхо усыпил его бдительность. И теперь в голове у мага вместо связных мыслей — кисель. Он шел в этот бар с четкой задачей — свести своих придурков-друзей, но судя по тому, как Минхо смеялся над шутками Джисона, они и сами неплохо справлялись. Хёнджин развалился на диванчике и довольно улыбался. Голова, словно чугунная, опустилась на чье-то плечо. Хван повернулся, устраиваясь удобнее, и обнял крепкую руку.       — Все в порядке, Джинни?       Чанбин вдохнул запах ромашек, исходящий от мага.       — Да, — Хёнджин носом потерся о защитную куртку из драконьей кожи, — немного устал. Можно я отдохну тут?       — Конечно, — Чанбин боялся пошевелиться, — тебе все можно.       Хван смущенно хихикнул и спрятал лицо.       — Ты хороший. Такой сильный и смелый. Я видел как сражаются люди из «Паладина», — маг потыкал воображаемым мечом, — просто великолепно.       Чанбин сейчас благодарил всех богов за то, что в баре было темно, и никто не заметил его румянца. Кожа горела огнем, а внутренности будто были в невесомости. Хёнджин, такой ласковый, прижимался к его плечу и практически засыпал.       — Давай я провожу тебя? Уже поздно.       Маг кивнул и, шатаясь, встал.       Ли, сидевший напротив, вызвался проводить. Как только Чанбин усадил Хёнджина в корпоративное такси, он тут же обернулся к Минхо.       — Спасибо за то, что помог с Джинни, — воин пожал его руку, — можешь просить все, что захочешь.       Целитель прищурился с легкой улыбкой.       — Просто береги его, чтобы я не пожалел о том, что помог.       Чанбин кивнул и уже было открыл дверь машины, но остановился.       — Не расскажешь, что ты сделал? И почему именно сегодня?       Минхо щелкнул пальцами, выпустив небольшой сноп искр.       — Немного магии, немного удачи и его любовь к булочкам.       Со улыбнулся, вспоминая каким милым был Хёнджин, когда капризничал из-за своего любимого лакомства.       — Я скуплю все булочки в городе для Джинни.       — Не раскорми его, Ромео, — Минхо звонко рассмеялся и помахал рукой.       Чанбин с улыбкой сел в такси, прижал к себе мага, назвал адрес и прикрыл глаза. Сегодня, впервые за много месяцев, Хёнджин так близко, а влюбленность Чанбина цветет буйным цветом.

***

      В комнате пахло персиками. Лунный свет выхватывал из темноты уголок мольберта с пейзажем, кисточки в банке с растворителем и тапочки с Тоторо. На всех поверхностях, будь то стол, тумба или шкаф, лежали клочки бумаг, исписанные убористым почерком.

Купить помидоры Пыль Рамен в холодильнике Расклад Джисону

      Чанбин улыбнулся, кончиками пальцев касаясь каждой записки. Это так мило. Раньше, когда они только познакомились, Хёнджин писал заметки прямо на руках. Он говорил, что крестики ему не помогают, поэтому исписывал предплечья целыми предложениями. Минхо всеми силами старался отучить его от этой привычки. Видимо, получилось.       Со еще раз посмотрел на свернувшегося калачиком мага и уже натянул один ботинок, когда услышал тихое бормотание.       — Что, Джинни?       — Не уходи, — маг тянул к воину руку, — останься.       Чанбин замер, не в силах поверить. Он даже ущипнул себя незаметно и шикнул. Не спит. Воин скинул ботинок и присел на край кровати, поглаживая худое плечо. Хёнджин завозился, освобождая место рядом и в приглашении приподнял одеяло. Со чувствовал, что ему не хватает воздуха. Он облизал пересохшие губы и лег рядом, подложив под щеку руки. Маг смотрел на него, в темноте карие глаза казались черными драгоценными камнями. Хван большим пальцем поглаживал скулу Чанбина, а тот не дышал.       — Можно тебя поцеловать?       Со выдохнул и кивнул.       — Если только ты не пожалеешь об этом завтра.       Хёнджин фыркнул и потянулся к чужим губам. Чанбин дал себе две секунды, а потом прижал горячее тело ближе. Поцелуй вышел горячим и мокрым. Со, будто пустынный путник, добравшийся до оазиса, все не мог насытиться. Он раз за разом пробовал на вкус эти губы, каждую минуту находя в них что-то новое. Хёнджин ногтями скреб его куртку, исписанную заклинаниями, кусался и тяжело дышал. Когда воздуха стало совсем мало, маг отстранился.       — Давай продолжим завтра? Хочу быть трезвым.

***

      Лето всегда уходило красиво. Зеленый смешивался с желтым, прохладный ветер забирался за воротник, а в воздухе уже пахло морозом. В последний день лета в теплых объятиях двое провожали лилово-розовый закат. За их спинами пели свои песни птицы, а впереди на много километров вперёд простирался океан. Глубокий, мощный и невероятно нежный.       До них доносились голоса друзей и музыка. Клятвы, скрепленные магией, кольцами оплетали пальцы.       За горизонтом скрывалось будущее, и сияло оно ярче солнца.