Где-то на краю

Когда я первый раз ее увидел, я понял, это тот человек с кем я хочу провести остаток своей жизни. Она работала кассиром в булочной и первое время я часто заходил в магазин не из-за потребности купить хлеб, а из-за того чтоб лишний раз увидеть ее, купить пару кексов или шоколадных маффинов, которыми делился с ней якобы за хорошее обслуживание клиентов. В такие моменты ямочки, проявляющиеся от радостной улыбки на ее щеках завораживали, она смущалась, поправляла светлые волосы и говорила, что не может оставить себе выпечку, хозяин запрещает. Тогда я молча уходил, не давая ей возможности вернуть ее мне. Потом мы начали встречаться, ходить в кино после работы, гулять по ночной набережной, освещённой лунным светом и редкими тёплыми фонарями. Всего через месяц нашего общения я узнал, что помимо работы в пекарне она иногда подрабатывала няней и выращивала кактусы. В тот момент я представил ее с ребёнком на руках и подумал, что из неё вышла бы хорошая мать для моих детей. Ей было всего двадцать, а мне сорок три, но она не стремилась вступать в новые отношения после тяжелого расставания, а я и не настаивал. Мне хорошо было с ней, с ней я чувствовал себя счастливым, свободным и молодым. Однажды она не пришла на наше место встреч под старой ивой и я запаниковал, может ее украли или с ней что-то случилось, а может я и вовсе ей надоел. Одна за другой в голову приходили жуткие мысли. Изо дня в день я вспоминал её милый, тихий голос, легкие прикосновения, теплые объятия во время которых мою кожу обжигало её теплое ровное дыхание. Я шел по ночной пустой улице, холодный металл острой лопаты соприкасаясь с кирпичами дороги противно скрипел. Ночь выдалась ясной и теплой, именно такие ночи мы чаще всего проводили на пляже ну, а если вдруг начинался дождь, то прятались в ближайшем круглосуточном баре, где встречающий нас бармен сразу же предлагал нам виски или портвейн. Она смущалась и заказывала кофе, а я не спорил и просил бармена удивить меня. К моему удивлению, он всегда справлялся с поставленной задачей и за это я оставлял ему чаевые. Дешевый алкоголь завладел разумом, не давал сосредоточится, заставлял плутать по городу в поисках верного пути. Пути к ней, моей любимой и единственной Мэг. Присмотревшись, я увидел вдалеке старую городскую церковь, она и была моим ориентиром. Иногда Мэг приходила ко мне домой. Да, я дал ей ключи от своей холостяцкой квартиры. Она хотела хоть как-то поднять мне настроение после трудного рабочего дня, наводила порядок, но чаще всего Mэг пекла восхитительные пироги и потрясающие кексы с вишней. Мне было приятно видеть, как в окнах моей небольшой квартирки горел теплый свет, а иногда даже виднелся силуэт моей любимой девушки. Я приближался к церкви. Как оказалось, даже глубокой ночью возле каменного и мрачного, побитого временем здания собирались бродяги и бездомные. Они внимательно разглядывали меня, становилось жутко, холодный и вязкий ком страха подкатил к горлу. Свободной рукой я провёл по шее. Щетина неприятно царапала ладонь. Взъерошив волосы, я направился в обход здания, я знал, что за ним в кованой кладбищенской ограде не хватает нескольких прутьев. Я всегда старался благодарить Мэг. Абсолютно за всё. От выброшенных коробок из под пиццы до изысканных блюд на ужин. Иногда я мог часами выбирать букет для Мэг. Я не знал, какие цветы она любит и какой цвет она предпочитает. Приходилось экспериментировать. Каждый раз я покупал новый вид цветов, Мэг радовалась абсолютно каждому букету, но лишь наблюдая за её реакцией, я заметил, что сильнее всего моя девушка радуется белым пионам. Каменные ангелы окружали со всех сторон. Складывали руки в тихой молитве, оплачивали холодные тела, которые уже никогда не вернутся к жизни. На лицо упали первые капли дождя. Я натянул на голову капюшон и стал пробираться вглубь кладбища. Пробирающийся сквозь свинцовые тучи лунный свет, подчеркивал остроту металлических крестов и каменных надгробий. Запах сырой земли щекотал и без того раздраженные кокаином ноздри. В течении всей следующей недели я не смог связаться с ней, чуть позже я узнал, что моя Мэг находится в больнице и состояние ее стабильно тяжелое. Я навещал ее каждый день, увлекся легкими наркотиками, чтоб хоть как-то избавиться от переживаний и гнетущей терзающей боли, боязни утраты близкого человека. В сознании она была всего пару дней, я приносил цветы, различные фрукты и самодельные сладости. У меня не сильно получалось, но я старался. И поэтому иногда вместо цельного печенья я приносил больной Мэг лишь их части, присыпанные темным шоколадом. Множество кривых дорожек петляли между могил, соединяясь у кованых ворот в одну. Я шел по памяти. В голове яркими брызгами до сих пор мелькали воспоминания о дне её похорон. Кажется, третья справа. Пришлось вплотную подойти к надгробию, чтоб уж точно не допустить ошибки. С холодного камня на меня смотрели её почти прозрачные голубые глаза. В последний раз, когда я навещал её в холодных стенах больницы, я заметил, как она старательно скрывала свою боль за грустной натянутой улыбкой. Она предпочла не говорить о своём самочувствии, лишь попросила вслух почитать ей "Норвежский лес". Один слова сменяли другие, страница за страницей, Мэг внимательно слушала, держа мою руку. Она начинала засыпать, как она заснула, я тихонько коснулся сухими губами её горячего лба. Как оказалось, это был последний поцелуй, подаренный ей мной. На следующее утро, придя в отделение я застал лишь жилую санитарку, застилающую постель, на которой еще вчера Мэг слушала историю любви, рассказанную моими хриповатым голосом. В реанимацию к ней не пускали и тогда я почувствовал всю силу одиночества. Теперь вместо походов в кино, прогулок по набережной я занимал себя белыми дорожками, рассыпанными мною же практически на всех ровных поверхностях, какие только были у меня дома. Когда я пытался утешить себя дешевым, отвратительно кислым пивом, в мою дверь кто-то постучал. Это была сестра Мэг, она молча передала мне какой-то невзрачный тёмный конверт и тут же скрылась в лабиринте витиеватых лестниц. Я развернул мятую бумагу. Видимо девушка не хотела, чтоб я видел её, вызванные болью утраты слёзы. "Похороны завтра в десять". Я не пришел. Я не смог бы пережить такого раздирающего душу в клочья зрелища, поэтому всё утро провёл в постели, закидывая в себя успокоительное. Ещё буквально несколько недель назад я выбирал ей подарки, слушал её истории, вместе с ней смеялся над глупыми шутками низкосортных развлекательных шоу, а сейчас её гроб допускали в могилу. Вокруг еще стояли цветные венки с темными, развевающимися от легкого ночного ветра лентами. Не хватало только моего, но я это исправлю, только чуть позже. Мне ее так не хватает. Я люблю ее. Я все равно буду с ней. Копать было тяжело, приходилось быть как можно аккуратнее, не хотелось бы нарваться на старого смотрителя кладбища. Я слышал, что тот иногда встречает непрошенных ночных гостей с ружьем. Наконец лопата уперлась в деревянную крышку гроба. Скоро я встречусь с Мэг. Воспользовавшись ломом, найденным у соседней могилы, я сдвинул крышку в сторону. Она была также прекрасна, как и в первую нашу встречу. Светлые волосы купались в свете луны, тонкие руки, сложенные на белоснежном платье отливали неестественным синеватым оттенком. До чего же она прекрасна в этом, напоминающем свадебное, платье! Я аккуратно взял её на руки, теперь я снова могу снова осыпать ее цветами и читать вслух истории о чистой и вечной любви.