Соседи

Хороший сосед – самый большой родственник Народная мудрость

      Мишка-конюх молостовский – он после отъезда хозяйки у Фролова работал, вместе с вороным, за которым и приглядывал, и ухаживал – сказал, что на днях Дарья возвращается. Одна ли, с сестрой ли, он не знает. Только телеграмма пришла, чтобы встретить на вокзале. Мишка целыми днями мыл и чистил вороного, чтобы хозяйка сразу же увидела коня и оценила его, конюха, уход.       Сила тоже готовился к встрече: в дом к Дарье зашёл на правах соседа, с Настасьей-экономкой, оставленной на хозяйстве, переговорил. Та своё дело знала и уже наняла девок почистить всё в доме, комнаты приготовить, кухарке поручение дала обед приготовить, дворнику-сторожу велела двор подмести, дорожки подсыпать да водой полить, чтобы пыль прибить хоть чуть-чуть. Словом, всё в отсутствии хозяйки было сохранено и присмотрено. Вот только Сила не решил пока: на вокзале встретить Дарью или на другой день вечером зайти. Но его вызвали в контору, и вопрос с посещением соседей решился сам собой.

***

      В заботах и трудах прошла неделя, пока Сила всё-таки собрался к Молостовым. Он как раз возвращался от Крымова, который предлагал на осеннюю ярмарку в Нижний обозом поехать: и с охраной проще, и с товаром легче. Сила обещал подумать, а сам для себя уже решил, что согласится: так действительно удобнее, когда все скопом едут... Он увидел собравшихся в кучу своих работников, что-то бурно, с размахиванием рук обсуждавших меж собой, а среди них – Мишку молостовского, но не стал подходить к ним выяснять, что обсуждают, а сразу свернул к усадьбе Дарьи.       В воротах он столкнулся с адвокатом Мироновым. Сила слышал, что Виктор Иванович был душеприказчиком Дарьи. Поприветствовались, и Миронов просто оглоушил Фролова известием.       – Как?! Обе?! – ахнул Сила Кузьмич и широко перекрестился. – Пусть земля им будет пухом... Вот горе-то горькое! Что Дарья... Павловна?       – Рыдала, – поморщился адвокат. – Еле успокоили. Потом пошла к сестре в спальню... сейчас сидит в гостиной... – вздохнул тяжело, – одна... – и посмотрел на Силу просительно: – Вы посидите с ней, Сила Кузьмич, пожалуйста, хотя бы до приезда доктора. Я бы и сам, да мне в контору надобно – не могу задерживаться дольше. А? – Конечно, побуду, – заторопился в дом Фролов. – По-соседски. Ах, беда-то какая...       Дарья и правда сидела в гостиной за столом, что-то перебирая пальцами. Она подняла голову на вошедшего.       – Дарья... – начал Сила, – я адвоката встретил... Миронова... он мне и сказал... прими мои соболезнования...       Молостова кивнула и снова опустила голову.       – Виктор Иванович сам займётся похоронами, – глухо произнесла она. – У меня... сил нет... Я ведь совсем одна осталась, Сила. Совсем одна... Всех я схоронила...       Вдруг Дарья закрыла лицо ладонями и запричитала голосом плакальщицы:       – Да за что же ты меня покинула, сестрица моя родная?.. На кого ты меня, Катенька, оставила?.. Я же теперь одна-одинёшенька на свете!.. Как мне одинокой-то жить?.. Как мне горемычной век вековать?..       Сила сделал пару шагов к столу, обнял и прижал Дарью к себе. Он вспомнил, что матушка сестёр Молостовых была известной в Затонске плакальщицей. Видно, Дарья унаследовала этот дар. Он гладил женщину по голове, чуть покачиваясь в такт причитаниям:       – Поплачь, поплачь, Дарьюшка. Тебе легче станет. От слёз всегда легче. А как отплачешься, так сядем рядком да поговорим ладком... Как тебе быть, как жить дальше, чем себя занять...       Дарья замолчала и, отстранившись, взглянула мокрыми глазами на Фролова.       – Как жить... как быть... – прерывисто повторила она.       Потом с силой отёрла глаза, судорожно вздохнула и хотела встать, да Сила её удержал:       – Ты послушай, Дарьюшка. Я тебе дело говорю. Ты же жила до Катиного приезда одна. И со всем справлялась: и с хозяйством, и со слугами, и с делами... Вон, дом у тебя какой! Полная чаша!       – Полная-то полная, да кому она нужна?       – Так тебе и нужна. Ты же у нас... хозяйственная, заботливая, за всем присмотр у тебя, всё и все под рукой...       – Не расхваливай меня, Сила. Не достойна я...       – Ещё как достойна! – с жаром заговорил Фролов. – Ты ещё не старая, ещё замуж выйдешь... за достойного человека. Он тебя любить будет...       Дарья грустно улыбнулась:       – Да какой «замуж», Сила! За кого? Где этот «достойный человек»? Здесь, в Затонске? – и махнула рукой, освободившись из рук соседа.       И Сила решился, даже на одно колено встал, чтобы глаза Дарьи видеть:       – Так вот он я, достойный человек, за меня и выходи...       Дарья даже опешила:       – О чём ты, Сила?       – О том, что пора бы уже... и о себе подумать, о муже, семье...       Дарья покачала головой, но сказала о другом:       – Виктор Иванович обещал доктора прислать, чтобы забрать Ка... тело.       – Обещал, значит, пришлёт, – успокаивающе сказал Сила, поднимаясь, – а ты, Дарьюшка, подумай над моим... предложением. Я ведь не сгоряча, я над этим думал с тех самых пор, как вы с Катей уехали в свою Австрию.       Молостова не ответила, задумавшись. Ей вспомнился их с Катей разговор про Фролова: «...Я ведь помню, как он на тебя... за тобой... пока я не появилась да его у тебя не увела...» «А ведь так всё и было, – вдруг подумалось Молостовой. – Увела-таки, да и бросила потом, как других, когда барон появился... А не будь Кати, глядишь, года через два-три стала бы Фроловой... О Господи! – ужаснулась Дарья. – О чём это я думаю?! Катя там, в спальне, а я о своём...»       И слёзы снова побежали по её щекам. Увидев, что Дарья опять плачет, Сила решительно произнёс:       – А давай твоего квасу попробуем! Помнится, он знатным был, жажду утолял. По такой жаре, как сейчас – милое дело – и уселся за стол.       Дарья, опомнившись, пошарила за рукавом, ища платок, и, не найдя, ладонью отёрла глаза, позвонила в колокольчик – эту причуду она переняла из замка барона – и велела появившейся Насте принести холодненького кваску из погреба.       – Как сам-то, Сила? – решила отвлечься от горестных мыслей Дарья. – Слыхала по приезде, что ты матушку свою схоронил?       – Схоронил, – чуть опечалился Фролов. – Она в ночь, как вы уехали, отошла, не мучаясь... Я потому к вам и не пришёл помочь с отъездом... Ты прости, Дарья, не обижайся. Я понимаю, что некрасиво: обещал – и не сделал... Да только...       – Ну, что ты, – укоризненно сказала Молостова, – какие обиды? Тем более между соседями. Мы ж всегда дружно жили... О Господи! О чём я говорю! Там же Катя, в спальне, а я тут про квас да соседей!       – А давай-ка мы с тобой, Дарьюшка, доктора в саду подождём. Там ветерок, прохладно...       Она сердито снова оттёрла слёзы ладонью – бегут и бегут горючие, не остановишь! – и решительно поднялась:       – Пойдём. Оттуда подъезд к дому виден. Авось, не пропустим...       Они сидели за садовым столиком, на котором стоял запотевший кувшин с квасом и пара стаканов. Отсюда, и правда, хорошо были видны въездные ворота. Оба молчали.       – Дарья... Ну, с Катериной понятно, а как ты узнала про Каролину?       – Мне Аннушка Миронова весть принесла... А потом Яков Платоныч телеграмму принёс, что им в управление пришла...*       – Вот как... И... давно она... померла?       – Как раз неделю назад.       – Послезавтра – девять дней...       Они помолчали, думая каждый о своём.       – А что ты мне скажешь, Дарьюшка, на моё... предложением? – заговорил Сила Кузьмич.       Молостова покачала головой:       – Нет, Сила Кузьмич, нет. Не время... Не готова я сейчас... Не говори мне больше про... Нет.       – Это твой окончательный ответ?       В воротах появился экипаж, в котором сидел доктор Милц.       Дарья с облегчением встала.       – Прости, Сила, дела у меня сегодня неотложные. Пойду я... А ты пей квас-то, пока он холодный.       И ушла встречать доктора да заниматься похоронными делами. А Сила так и остался сидеть за столом, с трудом удерживая слова, что рвались из его груди.       «Не время... не время ещё, Сила. Потерпи. Терпенья тебе не занимать, так что...»       Он налили себе холодненького кваску и залпом выпил.

***

      Полгода спустя, в январе 1890 года, в затонской церкви тихо обвенчались Дарья Павловна Молостова и Сила Кузьмич Фролов.