Оружие в его руках. Часть 2

      Штаб — это было двухэтажное здание, с улицы ничем не примечательное. Обычный коттедж, в котором любой прохожий мог подумать, что живет среднестатистическая семья. Отец — офисный клерк, мать домохозяйка и сын-оболтус. Но внутри этого здания водились совсем другие люди и велись совсем не приземленные дела.       Мы вошли в холл и встретились там со всей командой Луи. Один из них подошел к нам и доложил Капо, что некий Ренхольд уже готов. Кивнув, Луи оставил меня на попечение своих силовиков, а сам спустился в подвал. — Рени сам виноват в том, что сдал нас. — Сказал Уго, развалившись на коричневом диване в гостиной. — Это бывший юрист сдал Луи? — Встревоженно смотря на мужчин, спросила я. У них же не было ни намека на тревожность. — А кто ещё? Когда ты закончила институт, и Луи узнал об этом, он сразу же снял с поста этого старика. А дед, видимо, обиделся. — Зачем было снимать с поста опытного юриста? — Не понимала я. — А кем бы ты работала в фирме? Подавальщицей кофе? Даже на это у нас есть безропотная Дебра. — Усмехнулся Лео. — Ты — жена его брата. И тебе быть рядом с ним, а не какому-то старикашке. — Но у меня совсем нет опыта! — Возмутилась я. — Всему, что надо тебя научит сам Луи. А мы тебе поможем. — Лео, по-доброму, потрепал меня за плечо. — Моника просила передать, что сегодня ждет тебя в «Росси». — Он еще работает? — Удивилась я. Лео усмехнулся. — Еще как! Теперь там народу стало ещё больше! Луи, кстати, открыл ещё один клуб недавно. Только в Нью-Йорке. — Дай угадаю, — я закатила глаза, — и руководит там всем мой муж? — Умница — девочка, — улыбнулся Леонардо. Его светлые волосы блестели под светом люстры, придавая оттенок золота.       У меня зазвонил телефон. Посмотрев на экран, я увидела знакомые инициалы — звонил мой муж. Отойдя от ребят, я подняла трубку и услышала шум на стой стороне. — Как открытие нового клуба? — Тут же поинтересовалась я. Мне стало обидно, что таким событием мой, пусть и фиктивный, муж не поделился. — Уже знаешь? «Хрум-Хрум» цветет и пахнет! Но вообще-то это должен был быть для тебя сюрприз! — Кто дал ему имя? — Я была шокирована. Во мне бушевала радость и признание вместе с негодованием. Стефано сделал для меня такой подарок! — Тот, кто и затеял всю эту заварушку с клубом — мой братец. Названице странное, но мне нравится. Правда, так зовут твою лошадь, да? — Да. — Я же говорил, что мой брат к тебе расположен. — Его даже не злила такая открытая доброжелательность. — Это нам даже на руку. Как там обстоят дела? — Сегодня была облава. — Я услышала, как на той стороне мужчина что-то промычал. — Он пока не выделил мне кабинета. — Не проси отдельный кабинет. — Резко оборвал меня Стефано. — Будь ближе к нему. — Может, мне еще и в койку к нему запрыгнуть? — Разозлилась я. — Как ты себе это представляешь? — Никакого секса! — В ответ я услышала раздраженное ворчание. — Если он узнает, что ты до сих пор девственница, могут возникнуть вопросы. И эти вопросы будут обращены ко мне! — Я не дура, Стефано. Я прекрасно понимаю, чем это может обернуться для тебя. — Для нас, родная. Если упаду я, ты полетишь в пропасть со мной.       Услышав голос Луи, я поспешила свернуть разговор. — Он пришел. — Прошипела я, а потом уже громче добавила. — Пока, родной.       Луи, услышав мой голос, повернулся ко мне лицом. Видимо, озабоченность и раздражение были заметны, так как он в два шага приблизился ко мне с расспросами. — Что-то случилось? — Вы мне не сказали, что открыли клуб в Нью-Йорке! — Открыли. — Спокойно ответил Луиджи, не понимая моего возмущения. Эта были лишь только вершина айсберга. Основная причина таилась под водой. — И назвали в честь моей лошади. — Нервно сопела я. — Я думал, тебе понравится. — Пожал плечами мужчина. — Ты из-за этого так рассердилась? — Да. — Сорвала я. — Меня Моника в клубе ждет. Мы уже свободны? — Ты можешь идти. — Кивнул Луи и коснулся моего плеча. Я заметила красные пятнышки на его рукаве. — У меня есть еще дела здесь. — Тогда до завтра. — Пока.       Уже в полночь я сидела в вип-зопе, пила «Секс на пляже» и болтала с подругой. Оказалось, что стоило только мне назвать фамилию моего мужа, как это заведение тут же отдавалось в полное мое распоряжение. Конечно же, я не стала брезговать такими привилегиями. Моника же была в числе приближенных к Луи людей и была знаменита в этих кругах. — Ты высоко поднялась, Мон-Мон, — заметила я. — Ты тоже взлетела, птичка. — Не отставала от меня подруга. — Я-то просто работаю на него, а ты стала членом его семьи. — У меня не было выбора, ты знаешь. — Она обвиняла меня в том, над чем я была не властна? — Я не хотела выходить замуж за Стефано. — А за Луи? — Выпалила уже изрядно выпившая подруга. — За него ты бы пошла? — Он женат, — отмахнулась я. — И вообще, знаешь, что за такие разговоры может мне быть? — Ты права. В этом городе даже стены могут говорить, если их спрашивает Луи.       Девушка поднялась с дивана, поправила платье и игриво толкнула меня в плечо. — Пойдем танцевать. А то ты вся уже одеревенела.       Я рассмеялась над словами подруги и пошла в след за ней. Музыка снова вернула меня на четыре с лишним года назад. Я снова впервые в этом клубе, снова с этой уродливой красной помадой. Я снова стояла в центре танцпола, виляя бедрами, очерчивая ладонями свои изгибы. И снова улыбалась сама себе, чувствуя свою энергию, способную свернуть горы. Открыв глаза, я словно видела все те же лица, что были тогда и глаза. В темноте черные, как крыло ворона, но при свете софитов с зеленым отливом. Я снова цеплялась за его манящими движениями. Как он подносил к губам стакан с виски, как делал неспешно глоток, не отрывая от меня взгляда.       Легко ответить на вопрос Моники сейчас. Предложи Луи мне выйти за него в таком состоянии четыре года назад, я бы не только отдалась ему в тот день, я бы пообещала быть его на протяжении всей жизни. Я хотела быть его, но боялась. Что изменилось за это время? Изменилась я, но дикое желание и страх никуда не делись.       Песня закончилась. Вслед за ней последовала медленная, тихая мелодия, предназначенная для неспешных романтических танцев. Открыв глаза, я почувствовала разочарование — люди в клубе были мне не знакомы. Моника уже танцевала с Лео в центре танцпола. Я почувствовала себя потерянной. Это место оказалось чужим буквально в одно мгновение.       Я возвращалась в свою ложу, когда услышала разговоры мужчин из соседнего лобби. Голоса я узнала — Уго и ещё один парень из силовиков. Мужчины отдыхали? Я решила присоединиться к их обществу, чувствуя невообразимую грусть одиночества. — Привет, — я загородила им вид на танцующие пары. Заметив меня, парни свели брови к переносице. — Привет. — Отдыхаете? — Мы никогда не отдыхаем, — буркнул Уго. — Да? — Я обернулась к Монике и Леонардо. Они были счастливы, танцуя друг с другом. — А эти ребята в курсе? — Им просто повезло. — Значит, вы с Капо? — Допытывалась я.       В ответ мне просто кивнули в сторону барной стойки. Обернувшись, я увидела сидящего на том же месте, где он сидел несколько лет назад. Он держал все тот же стакан. По моему телу пробежала дрожь.       Это было реально?       В горле пересохло. Я улыбнулась мужчинам, пожелав легкой работы, пошла навстречу наблюдающему за мной мужчине. Он казался уставшим. — Повторите коктейль, — попросила я бармена. — Завтра ты не встанешь, — предостерег меня Луи. — Я не так много выпила. — Отмахнулась я, но ответ Капо меня взбудоражил. — А твои танцы говорят об обратном. — Он развернул меня к себе. Со стороны казалось, что обычные друзья отдыхают после рабочего дня, но только мы вдвоем чувствовали напряжение несказанных слов и желаний. — Мало тебе отец оставил шрамов на теле? — А ты не подумал, что я уже не боюсь боли? — Выпалила я, прекрасно понимая, что это неправда. Я боялась боли физической ещё сильнее, после многоразовых экзекуций Ромеро. — Не боишься, значит?       Не дав мне допить мой напиток, Луи поволок меня в свой кабинет, попутно давая едва заметную команду своим парням, чтобы те не пускали никого в левое крыло, где находились туалеты и чуть поодаль кабинет Луиджи. Резко припечатав меня к стене, он сжимал мои плечи своими руками. Я чувствовала, как его пальцы впиваются в мою кожу.       Он тебя просто запугивает, Андреа!       Но все мои успокаивающие мысли улетучились, когда я увидела летящую в мою сторону ладонь. Я съежилась и зажмурилась, ожидая новую порцию боли, но почувствовала лишь нежное прикосновение тыльной стороной ладони к своей щеке. Он успокаивающе гладил мое лицо. — Ты боишься, — прошептал мужчина. — Почему же ты вечно испытываешь судьбу? Почему ты не можешь быть такой же робкой, как Лиз? — Лучше получать прутьями по спине, чем быть такой, как твоя жена. — Глупая девочка, — прошептал мужчина. — Куда только смотрит мой брат.       Луи отвел глаза в сторону. Он отпустил меня и облокотился на свой стол. Я прекрасно помнила события, произошедшие в этом кабинете. Я помнила окровавленные руки главы парижской мафии, помнила красные отметины на своих руках, оставленные Стефано.       Сейчас я смотрела на задумчивого Луи, и не чувствовала прежнего страха. Я признавала свое нездоровое притяжение к нему, но могла держать себя в руках. Он — волк в овечьей шкуре. Под маской простолюдина (богатого простолюдина) скрывалась не такая уж и тайная группировка бандитов. И этот мужчина с руками хирурга, прямым аристократичным носом и глазами цвета шоколада, был во главе всего. Его силовики — лишь оружие в его руках, как я — оружие в руках Стефано. — Твой брат мне доверяет. — Встала на защиту мужа я, но в ответ я услышала лишь хмыканье. — Ты даже не представляешь насколько. — Настолько, что позволяет своему отцу-тирану избивать его жену. — Возразил мне Луи. — Я не виню Стефано. Нашему отцу и я не могу дать отпор. У этого человека слишком много власти. Но ты! — Он вскочил на ноги, тыкая в меня пальцем. — Ты! Неужели нельзя просто следовать правилам? — Я следую! — Закричала в ответ я. — А ты не думал, что ненависть твоего отца ко мне не из-за моего поведения? — Ну конечно! — Взревел он с новой силой. — Твой никчемный папаша даже это не смог сделать! Отдал тебя, как кусок мяса! — Это был не мой выбор! — Я знаю! — Он ударил кулаком в стену, в сантиметрах от моего лица. — Знаю!       Мы не выносили общества друг друга. Нас бросало из крайности в крайность. То мы дурачимся, словно дети, то ругаемся, чуть ли не до драки, то держим дистанцию сродни ледяной скале. — Езжай домой, — я всхлипнула и отвернулась от мужчины. Слезы жгли глаза, но я держалась, чтобы не заплакать при нем. Обвинить меня в том, что я оказалась жертвой из-за своего отца, было полнейшим абсурдом. Но противостоять подвыпившему Луи было просто невыносимо. Он не слышал меня. — Элизабет наверняка волнуется. — Ты же терпеть её не можешь, — он остановил меня, взяв за руку. — Тебе должно быть все равно, волнуется она или нет. — Мне все равно. — Честно ответила я, чувствуя, как эмоции с новой силой вырываются наружу. — Мне приятно, что ты назвал клуб в честь моей малышки. — Изначально у него было другое название. — Его рука все еще держала мою. Отвлекшись на это, я не заметила, как мои слезы уже лились по моим щекам. — И оно мне нравилось больше. — Какое?       Он большим пальцем стирал мои непрошенные слезы. Он уже был спокоен, словно не было минутной громкой ссоры. Мы не были нормальными. Он не должен был так обращаться со мной. Не он должен стирать слезы с моих глаз, не он держать за руку. Опомнившись, я отдернула руку немного резко, чем вызвала огорчение в глазах мужчины.       Он хищно улыбнулся: — Булочка.       Я вспомнила, как называла мою теплокровную Элизабет и громко фыркнула. — Как хорошо, что сменили название. Клуб «Булочка» как-то не подходит главе мафии. — Я открыла дверь, прощаясь с мужчиной.       Я пошла пешком. До моего дома было несколько кварталов, но это не остановило меня. Мне нужно было больше воздуха. За весь день, что я провела вместе с Луи, я чувствовала нехватку кислорода.       Я ввязалась в пучину мести и жестокости. Я не по своей воле оказалась птицей в клетке, кованной золотыми прутьями. Я не по своей воле оказалась в центре развивающейся расправы Стефано. Его злость и обида годами росли внутри мужчины и сейчас настало время повернуть все это в сторону родного брата и отца. Я хотела помочь ему расправиться с отцом — этот мужчина заслуживает самой жестокой смерти, но Луиджи… Внутри себя я знала, что этот мужчина любит своего брата, и, возможно бы принял его таким, какой он есть, но верил ли в это сам Стефано? Очевидно, что, если и верил, что зашел слишком далеко. Его подготовленный план не мог рухнуть от братской слабости.       Мы не выбираем свою судьбу, будучи младенцами. Мы не выбираем, в какой семье родиться. И смотря на отношения братьев и их отца, я понимала — лучше родиться в бедной, но любящей семье, где с моментов взросления выбор все больше и больше оставался бы за тобой. За деньгами и властью чаще всего следует полное отсутствие выбора. Хотел ли Стефано стать таким? Какая бы жизнь сложилось у него, будучи он сыном простого работяги? Хотел ли Луи такой власти? Она слишком соблазнительна, чтобы отказаться от нее, но в то же время, власть — яд. Она поглощает тебя с головы до ног, проникая в сердце. Она губит и возвышает одновременно. Многих хороших богатых людей вы знали? Я ни одного. Даже мой любимый дедушка, при жизни был скверным человеком, но любящим семьянином. Хотя и такой любящий семьянин отдал замуж свою дочь за того, у кого в кармане был не один миллион долларов.       Я шла неспешно по тротуару, не замечая проезжающие машины. Мне было все равно на окружающих. Меня душила обида. Почему в ситуации с отцом Луиджи обвиняет меня? Почему он не видит всей правды? Почему не хочет слышать?       Я была бы только рада, если бы сейчас остановилась машина с незнакомыми парнями, если бы они запихнули мен в салон своего авто и увезли в лес. Я бы вытерпела их издевательства лишь с тем учетом, что они потом меня убьют. Я не вижу выхода из этой ситуации. Я не вижу жизни ни здесь, ни в другом городе. Я просто хочу умереть. — Будь осторожна в своих желаниях, — знакомый баритон отозвался позади меня. Я обернулась. За мной так же неспешно шел Луиджи, засунув руки в карманы брюк, пиная попадавшиеся камушки под ботинками. Он протрезвел, и осталась лишь только усталость после тяжелого дня. Я не понимающе уставилась на него. — Ты хочешь умереть? — Что ты еще слышал? — Только это. Подумал, что проводить тебя ты не согласишься. Пошел за тобой. И оказалось не зря. — Послал бы кого-нибудь из силовиков. — Беспечно отозвалась я. — Мой брат доверил тебя мне. — Весомый аргумент. Я почти пришла. Спасибо, что проводил. — Стой, — он догнал меня. — Я переборщил в клубе. — Слабо сказано, — усмехнулась я, подняв свой взгляд на него. — Я слишком много тебе наговорил за последние два дня. — Заберешь свои слова назад? — Нет. — Хорошо. До завтра, синьор Луиджи.       Я поспешила уйти, но мужчина все равно шел за мной. Мой дом виднелся впереди, и я ускорила шаг. Я почти бежала, но за мной все так же шел Луи. Не выдержав, я резко развернулась. — Зачем ты идешь за мной? — Крикнула я. — Я же сказал — провожаю. — А я сказала, что это не обязательно! Не ходи за мной! — Андреа! — Крикнул Луи, но я его не услышала — сама того не заметив, я выскочила на дорогу и навстречу мне на высокой скорости ехала машина. Свет фар ослепил меня, а звук тормозов оглушил. Резкий толчок заставил меня открыть глаза. Я видела испуганные карие глаза мужчины. Его руки крепко сжимали меня в объятиях. — Свихнулась? — Кричал он. — Тебе совсем жизнь не дорога? — Я…я не заметила, — оправдывалась я. — Глупая! — Он сильнее прижал меня к себе. Его ладонь покоилась на моем затылке, буквально вдавливая меня в свое плечо. — Если твоя жизнь с братом так шикарна, что ты под машины бросаешься? Мечтаешь, чтобы тебя изнасиловали и убили? — Ты слышал? — Ахнула я. — Ты слишком громко думаешь, — ворчал Луи, проверяя мое лицо на наличие ушибов. Не найдя ни одного, он спокойно выдохнул и отошел от меня. — Поехали домой. — Я около дома, Луи. — Я показала рукой на родительский дом, в котором на кухне горел приглушенный свет торшера. Вероятнее всего мама так и не бросила курить. — Ко мне домой. Я не спущу с тебя глаз, Андреа. Ты беспечна. — Я просто устала. — Как раз отдохнешь.       Он взял меня за руку по повел к припаркованной в нескольких метрах от нас машины, за рулем которой сидел Уго. Увидев меня, он только кивнул. — Ты все это время был здесь? — Босс попросил подождать, пока ты не придешь домой. Но тебя долго не было. — Наверно, потому что я шла пешком? — Съязвила я, на что мужчина лишь пожал плечами. — А зачем тогда было идти за мной? — Я позвонил Луи, сказал, что тебя долго нет. — Не оправдывайся, Уго. Ты выполнял приказ и все сделал правильно. У этой ненормальной и мысли ненормальные.       Луиджи все еще был зол на меня. Он нарочно посадил меня на заднее сидение и пристегнул, словно я была маленьким ребенком. Я хотела отстегнуть, но тот цыкнул на меня и сел рядом. — Думаешь, во мне столько бодрости, что я могу сбежать из движущейся машины? — Кто тебя знает. Под движущиеся машины же бросаешься. — Я не хотела! — Ой ли? — Передразнил меня мужчина. — Поехали, Уго.       Зазвонил телефон. Луи первый обратил внимание на экран. Он улыбнулся странной улыбкой, кивая в сторону телефона. — Расскажи мужу, как чуть не стала люля-кибаб. — Подставив при этом тебя? С радостью!       Я подняла трубку и с ходу начала тараторить. — Привет, милый! Мы с Луи едем домой. Представляешь, я чуть не попала под машину! — Если говоришь так быстро, значит, ты цела. Брат рядом? — Да. Ты как всегда любезен, — я закатила глаза и улыбнулась. — Не беспокойся, любимый. Я цела. — Будешь одна, позвони мне. — Конечно, как я могу не позвонить тебе, не пожелать доброй ночи?       Я услышала на той стороне смех. Взгляд Луи стал отсутствующим. Он уже не слушал меня, он был поглощен своими мыслями. Я толкнула его в плечо, тот, сдвинув брови, обернулся ко мне. — Пожелаешь брату спокойной ночи? — Думаю, его ночь начнется, когда ты уснешь. — Усмехнулся Луи, отбирая мой телефон. — Давно у твоей жены суицидальные наклонности? Эта чокнутая под машины бросается. — Стефано что-то отвечал, но я не слышала. Я хотела подслушать, но ремни безопасности не давали мне этого сделать. — Едем ко мне домой. Я и не собирался отпускать её туда. — На мой возмущенный взгляд он только мило улыбнулся, за что мне хотелось треснуть ему по голове. — Давай, брат.       Он вернул мне телефон, вытягиваясь по заднему сидению, задевая коленкой мою ногу. Я съежилась. — То есть, ты и не собирался меня отпускать домой? — Твой дом — в Нью-Йорке. А пока ты здесь, твой дом — там, где я. Я в поместье — ты тоже, я в офисе — и ты в офисе, я в штабе — и ты в штабе. — Тебе говорили, что ты абъюзер? — Что, по-твоему, абьюз? — Любое проявление морального и физического насилия. — С ходу ответила я, на что увидела снисходительную улыбку собеседника. — Разве я похож на тирана? Элизабет ходит туда, куда хочет. Делает то, что хочет. — Почему тогда ты меня привязываешь к себе? — Потому что ты на меня работаешь. — Твердо ответил и отвернулся к окну.       Мы подъехали к дому. Уго проводил меня до комнаты и удалился. Я рухнула на кровать звездочкой.       Что я о себе возомнила? Почему вместо того, чтобы сдружиться с ним я отталкиваю его? Как я смогу воплотить план Стефано, если в первый же день так оплошала?       Приняв душ и переодевшись в пижаму, я набрала номер Стефано. Была уже глубокая ночь, но я была уверена, что мужчина еще не лег спать. Он ждал моего звонка, моего ежедневного отчета. — Ты одна? — С ходу ответил вопросом на звонок младший Россини. — Одна. Выдался сумбурный день. — Пока ты плескалась в душе, я слушал гневную тираду моего брата, о том, что совсем о тебе не забочусь. — Он вздохнул и усмехнулся. — Ты заставила его понервничать. — Он сам виноват в том, что я чуть не попала под машину. Шел за мной всю дорогу, как сталкер. — Значит, беспокоился о тебе. — Сказал, что обещал тебе обеспечить мне безопасность. — Отмахнулась я. — Я не пойму, тебя совсем не беспокоит, что он так зациклен на мне? — Мне это на руку. — Легко ответил мужчина. — Чем больше привязывается к тебе мой брат, тем меньше он будет ожидать от тебя подставы. — Скажи, а ты не думал, что твой брат любит тебя? — Он любит, но долг Капо сильнее него. — А ты уверен, что он стал бы убивать тебя? — А ты хочешь сдаться? — Презрительные нотки впивались в мое ухо. — Это только начало пути. Или ты сама прониклась им? — Нет. Забудь. — Я встряхнула головой, выбивая все непрошенные мысли. — Я сделаю все, о чем ты меня просил. — Вот и умница. Созвонимся завтра. — Постой! — Убедившись, что Стефано не отключился, я продолжила. — Почему ты так спешно уехал?       Невнятное бормотание мужчины говорило о том, что он раздумывал над ответом. Я поторопила его, мол отговорки про клуб и прочую ересь не пройдут. Раздражительные вопли и резкие фразы Стефано слились в один поток. В итоге он все-таки выдал. — Это не по телефону. Скажу кратко: в одном доме с этой надутой куклой я находится больше не могу. — Ты заставляешь меня беспокоиться. Что она тебе сделала? — Я же сказал, — раздраженно рычал он, — не по телефону. Увидимся, я все тебе расскажу. — Оказывается, ты много тайн хранишь от меня. — Разочарованно произнесла я. — Я думала, мы друзья. — Я рассказал тебе самую главную тайну. Остальные, по сравнению с ней, просто мусор. Не бери в голову, мы друзья. — Спокойной ночи, Стефано. — Пока, родная.       Стоило только отключиться, я почувствовала всю тяжесть сегодняшнего дня. Голова гудела, ноги налились свинцом. Я только положила голову на подушку и отключилась.