Оружие в его руках. Часть 2

      На следующий день, стараясь не встречаться с женой Луиджи, я выскочила из дома на пробежку. Холодный утренний воздух продирал насквозь, но я терпела, стараясь выветрить из себя все похмелье. Как всегда, у меня случалось, после безудержного веселья на утро следовали объятия с белым другом и нестерпимые боли в мочевом пузыре.       После пробежки я так же незаметно прошла в свою комнату и привела себя в порядок, но моя удача закончилась, когда я спустилась на кухню и встретилась там с хозяйкой дома. Она листала модный журнал и завтракала обезжиренным йогуртом. Налив себе в кружку кофе, я обернулась и не смогла удержаться от колкости. — А ты в курсе, что от такой химозы портиться кожа? — Кожа портиться от черного кофе и жирных блинчиков, — съязвила в ответ Элизабет, продолжая безучастно листать журнал. Она посмотрела на мой деловой костюм и фыркнула. — А когда ты последний раз была в магазине? Впрочем, шоппинг тебя не спасет. Все дело вкуса.       Я сжала челюсть, сдерживая себя от гневных ругательств. Но вместо этого я нацепила учтивую улыбку, которая была больше похожа на оскал, и ответила: — Не всем было суждено родиться с карманным стилистом. Кому-то приходится носить то, что по душе. — Скучная у тебя душа, девочка. — Не скучнее твоей. — Я поставила в раковину кружку и вышла из кухни, не желая оставаться наедине с этой грымзой ни на минуту. В холле дома меня встретил Луи, уже готовый к рабочему дню. Черный идеально выглаженный пиджак и, на этот раз без галстука, рубашка. Увидев меня, он улыбнулся и проводил до дверей, выходя следом за мной. — Не поцелуешь на прощание жену? — Поинтересовалась я, но тот лишь грубо впихнул меня в машину и закрыл за мной дверь. Сам же он сел за руль. — Сегодня ты за рулем? — Я всегда за рулем. За исключением некоторых ситуаций. — Какой план на сегодня? — У нас две встречи. Одна из них касается клана. Держись уверенно и говори только тогда, когда вопросы будут предназначаться тебе. — Он повернул ко мне голову, — ты девочка умная, сообразишь. — Приятно знать, что ты веришь в меня. — Хмыкнула я.       Первая встреча была связана с поставкой материалом для изготовления продукции фирмы Луи. Это был недолгий деловой завтрак, за которым мне довелось только представиться. Все остальное время я лениво потягивала кофе и слушала скучные разговоры мужчин.       Что касается второй встречи… Вот здесь то было все самое интересное. Луи Россини оказался владельцем не только фирмы по производству стройматериалом, но и генеральным директором предприятия по изготовлению оружия, а подпольно он производил ещё синтетические наркотики, которые экспортировал в страны Европы и Азии. Он был довольно-таки знаменит в криминальных кругах. Хоть это и не было для меня шокирующей новостью, но сидеть в коллективе шестерых мужчин, под пиджаками которых таилось по огнестрельному оружию, было не по себе.       Мы сидели в ресторане, находящегося в центре города. Здесь было многолюдно, так что ни одна живая душа не догадалась бы, что эти люди говорили далеко не о бабочках. — У меня загружено две грузовых машины. Вчера отправили столько же. — Похвально, — пожилой пузатый мужчина развалился в своем кресле, бросая на меня красноречивые взгляды. — Ты вчера хорошо выкрутился, Луи. Что бы было, если бы птичка попала в клетку? — Птичка бы потянула за собой всю стаю. — Равнодушно ответил Россини. Я поежилась. Даже представлять не хотела, чтобы было, если бы вчера облава закончилась судом. — Кто эта красавица? — Спросил второй мужчина. Он был таким же пузатым, но выглядел моложе.       Я напряглась, но Луиджи продолжал сидеть все так же расслабленно. Только случайный толчок ногой по моей щиколотке, спровоцированный неожиданным вопросом, дал понять истинные эмоции мужчины. Луиджи улыбнулся, слегка кровожадно, и ответил ровным голосом, будто бы он разговаривал о погоде. — Андреа Россини — мой юрист. — Собеседник, что был моложе, облизал губы, от чего у меня возник рвотный рефлекс. — А еще она жена моего брата. Советую, держаться от нее подальше. — Лакомый кусочек отхватил твой брат. — Хмыкнул второй мужчина.       Я хмыкнула, чем привлекла внимание мужчин. Один из них противно мне улыбнулся, наклоняясь корпусом ко мне. Я по инерции отпрянула назад и вжалась в кожаный диван. Передо мной выросла стена под именем Луи. Он буквально прикрыл меня собой, точно так же наклоняясь над столом к мужчинам. — Мы пришли сюда по делу или чтобы глазеть на моего юриста? — Очень нехорошо, что твой брат оставил свою жену одну в таком большом городе. — Она не одна. — Резкий тон Россини заставил поднять свои глаза на него. Желваки на его лице танцевали, глаза были налиты кровью, но несмотря на его ярость, я не боялась — я чувствовала восхищение. — Она со мной. — Чаще всего, Луиджи, враг оказывается ближе, чем мы думали. — Мужчины поднялись. — Нам пора. Ждем следующую отправку.       Мы вернулись в офис, где нас уже ждали ребята из охраны и Моника. Девушка пила кофе и болтала со своим парнем. В тот момент, когда мы зашла в кафетерий, девушка тут же поставила кружку на кофейный столик и подошла ко мне, обнимая. — Слава богу! В этот раз все тихо?       Я непонимающе на нее посмотрела, переводя свой взгляд на Луи. Тот спокойно кивнул и прошел к ребятам, принимая кофе из рук Уго. Моника закусила губу, чувствуя свою вину за свою болтливость. — Луи, — наши глаза в миг встретились. — Я хочу увидеть родителей. — Позвони по фейс-тайму. — Отшутился мужчина, на что я вскипела. — Мы созванивались два дня назад. Ты знаешь, что это не то. Живя в одном городе с родителями и не увидеть их… — Лео, отвези Андреа к родителям.       Мужчина встал, направляясь ко мне. Уже в дверях он развернулся. — Мне подождать? — Я сам её заберу. — Мы вышли, не слыша уже дальнейших разговоров мужчин.       Родительский дом выглядел точно так же, как и в последний мой визит. Я очень редко навещала родных, и это было из-за того, что там теперь безвыволозно торчал мой непутевый отец. Если раньше над этим домом светило солнце, то сейчас над ним сгустились тучи. Словно намечалась гроза. — Андреа, что-то не так? — Мы все еще сидели в машине, и я не решалась выйти. Из транса меня вывел своим вопросом Леонардо. — Да. Я пойду.       Подойдя к двери, я боялась открыть дверь. Руки налились свинцом. Пересиливая себя, я постучала. Дверь долго не открывали. Я уже подумала, что мамы и папы нет дома, но услышав знакомый звук каблуков маминых сабо, я выдохнула. Дверь отворилась и на пороге показалась все такая же ухоженная женщина с высокой прической. Увидев меня, она ахнула и крепко сжала меня в своих объятиях. — Доченька моя! — Она расцеловала меня в обе щеки, крепко прижимая к своей груди.       Я всматривалась в её лицо и видела новые мимические морщины. Все-таки моя мамочка изменилась. Её надменный взгляд сменился на грустный и усталый. Раньше от нее пахло только дорогим парфюмом, но теперь к нему добавился еще и запах табака. Мама так и не бросила курить. — Пойдем в дом, дочка.       Я порога я заметила, что в доме кроме родителей нет никого. Ни одной прислуги. Этот вопрос я задала матери. — Вы распустили слуг? — Решили с отцом, что для нас двоих не нужна целая армия слуг. Раз в неделю приходит горничная и убирает дом. — Все в порядке? — Мама постаралась ободряюще улыбнулся. — Конечно, милая. Все хорошо. А когда увидела тебя, стало еще лучше. — А папа где?       Мы зашли на кухню, мама поставила чайник и присела рядом со мной. Её холодные ладони легли мне на плечи. От моего вопроса она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. — Твой папа уехал в командировку, милая. — Давно? — Дня три назад.       В её голосе было что-то, что навеяло мне сомнения по поводу командировки отца. Она держалась молодцом, но при этом её голос время от времени подрагивал. — И куда он уехал? — В Париж. — Ответила мама, и я почувствовала, как холодок пробежался по моему телу. — Ромеро вызвал его туда на работу. — Мне это не нравится. — Мои брови сошлись на переносице. — Мне тоже. Но кто же знал, что все выйдет именно так? — Есть новости от Хосе? — спросила я и пожалела. На мамино лицо упала тень. Она шмыгнула носом. — Он служит в той же части, что и его отец. Поселился в городке, говорят, даже нашел себе девушку. — Она взяла мое лицо в свои ладони. — Милая, я так виновата перед тобой! Уделяла своей молодости столько времени, совсем не замечая происходящего. — Мам, это в прошлом.       Мы разговаривали еще некоторое время. На улице стемнело, и я уже хотела остаться с мамой дома, но в дверь позвонили. На пороге показался Луи. Уставший, с синяками под глазами, словно он несколько ночей уже не спал.       Почему я не заметила этого днем? — Добрый вечер, Франческа. Андреа, я за тобой. — Она могла бы остаться и у меня. Все-таки это и её дом тоже. — Произнесла мама, на что встретилась с суровым взглядом Россини. — Андреа, завтра много работы. Поехали.       Мы обнялись с мамой на прощание и вышли из дома. Уже сидя в машине, я прокручивала в голове разговор с мамой. Вопрос всплыл сам собой. — Что вы сделали с моим отцом? — Я думал, его жизнь тебя мало волнует. — Он — мой отец! — И человек, который продал тебя нам. — Равнодушно парировал Луи. Бросив на меня короткий взгляд, он продолжил. — Мой отец просто дал ему работу. Разве ты не заметила, что у твоих родителей совсем нет денег? — Твой отец — монстр! — Выплюнула я, вспоминая шрамы на моей спине. Оставленные этим мужчиной. — Неужели нельзя было оставить его в покое? Мало он выместил всю злость на мне за неудачи моего отца? — Мой отец, может быть, и монстр. Но он просто учил тебя манерам. — Учил манерам? — Я перестала видеть. Глаза заплыли пеленой. — Остановись!       Когда машина остановилась, я стала расстёгивать свою рубашку. Луи нахмурился. — Что ты делаешь? — А сейчас покажу тебе, каким манерам меня учил твой отец. — Этому он тебя точно не учил! — Гаркнул он.       Продолжая раздеваться, я повернулась к нему спиной, открывая вид на красные зажившие рубцы. Я слышала учащенное дыхание мужчины и прикосновение его горячих пальцев к моей коже. Дрожь пробила мое тело, и я тут же накинула рубашку на плечи.       Повернувшись к нему, я посмотрела в его глаза и сказала: — Это все произошло по вине твоего отца, но причиной его таких действий стала неудала моего отца. Я еще не искупила свою вину за него?       Луи молча завел мотор и поехал в сторону дома. Подъехав к дому, он высадил меня, а сам уехал в неизвестном направлении.       Я уже ложилась спать, когда телефон требовательно зазвонил. На экране показалось фото мужа. Я сбросила его звонок и легла в постель. Но телефон не прекращал трезвонить и на четвертый раз я все-таки сняла трубку. — Какого черта я должен искать тебя?! — Не поняла. Я дома. — Я уже знаю. — Кричал в трубку мужчина. — Мой брат в стельку пьяный сейчас об этом сказал. — Ты только это хотел узнать? — Завтра я прилетаю в Милан. Клуб процветает, несмотря на недавнее открытие, работу из офиса я возьму с собой. Я не спущу с тебя глаз. — И как в твоем присутствии я сближусь с твоим братом?       На той стороне трубки послышалось долгое мычание, протяжный вздох — мужчина раздумывал свой план действий. В конечном итоге, он заговорил: — Ладно, твоя взяла. Я поеду к отцу. Пущу там корни. Что ты сегодня узнала?       Я рассказала мужу про деловой разговор с теми мужчинам-мафиози. Рассказала про поставки наркотиков и его производство. Рассказала все, о чем знала. — Так, если ты присутствуешь на его совещаниях, то вскоре ты узнаешь ещё больше. Держи меня в курсе. Совсем скоро будет твой выход. — Что мне нужно будет делать? — Узнаешь. — С этими словами он положил трубку.       Я выключила свет, исходящий от ночника, и закрыла глаза. Сон не шел. Ворочаясь, как уж на сковородке, я думала о Луи. После нашего не столь приятного разговора, он уехал куда-то и напился. Чувствовал вину?       Я представляла его одного, хотя прекрасно понимала, что он не один. С ним рядом всегда его верные псы. Я была уверена, что он в своем клубе, заперся у себя в кабинете и пьет в одиночестве. Но тоска и нежелание оставлять его одного не давали мне покоя. В этот момент мне хотелось быть рядом с ним, хотелось сказать, что он не виноват в моих шрамах на теле.       Я спешно собралась и вышла из дома, целенаправленно идя в сторону клуба «Росси». Не знаю, почему я думала, что мужчина именно там. Я чувствовала, что именно в этом месте я могла отыскать мужчину. Так и вышло. Я нашла Луиджи в своем кабинете. Дверь была отперта, а он уже изрядно пьяный развалился на своем кресле и совсем не замечал моего присутствия. Он смотрел на картину, висевшую на стене, и что-то бормотал. На картине был изображен особняк. Черный, как глаза его брата, острые шпили торчали, возвышая его и придавая величественности. Вместе с представлением о власти жильцов этого дома, была открытая угроза. — Ты учил меня доверять разуму. Быть жестоким. — Он опустил голову. — Но я не могу быть жестоким к невиновным людям. Не могу причинить столько боли тем, кто не причастен к твоим неудачам.       Я тихонько подкралась к Луи. Обняла его за плечи и положила свой подбородок на его макушку. От него пахло спиртным, пахло его парфюмом. Я вдохнула глубже этот запах, и произнесла то, что так хотела оставить при себе. — Я помню этот запах. Четыре года назад, впервые почувствовала его, будучи без сознания. Это был единственный раз, когда я чувствовала себя в безопасности. И вот сейчас это происходит снова.       Мужчина обнял мои руки, мирно покоящиеся на его плечах, нежно поглаживая мою кожу. Он все так же смотрел на картину. — Но с нами ты не в безопасности. — Если рядом ты и твой брат, мне нечего бояться. — Низкое рычание заставило меня вздрогнуть, но его руки, держащие меня, не отпускали. — Он не любит тебя, Андреа. — Произнес Луи и крепче сжал меня. Я усмехнулась. — Почему ты так думаешь? — Я это знаю.       Я обошла кресло, села на корточки перед уставшим мужчиной, заставляя его посмотреть мне в глаза. Он улыбнулся, касаясь моего лица пальцами. В его глазах читалась нежность, вперемешку с грустью. Прикосновения его были едва ощутимыми. — Расскажи мне, почему ты так думаешь?       Он долго смотрел в мои глаза. В его голове метались мысли, а губы тое дело приоткрывались и закрывались снова. В итоге, он заставил меня подняться, встал сам с кресла и крепко обнял. — Я просто хочу в это верить. — Он зарылся в мои волосы. Я закрыла глаза и утонула в нем. — Ты ведь его не любишь. — Ты не прав. — Отпрянула я. — Я люблю Стефано.       Луи еще крепче сжал меня в своих объятиях. В нем горела злость из-за сказанных мною слов. Россини рычал, стискивал меня, пытаясь утонуть во мне, но все еще оставался на плоту. — Нет. — В его голосе слышался гнев. — Нет! — Пойдем домой, Луи. Уже слишком поздно. Твоя жена наверняка волнуется.       Мужчина сделал два шага назад и рассмеялся. Он снова плюхнулся в кресло, продолжая заливаться смехом. — Моя жена волнуется? — Что я такого сказала?       Вместо ответа, он позвал Уго и приказал отвезти нас домой. На мои вопросы он не ответил, а я продолжала допытываться. Приехав домой, он проводил меня до дверей моей комнаты и ушел. Я не стала проходить к себе, а проследила за Луи. Мужчина не вернулся к жене — он пошел в гостиную. Лег на диван и уснул. Я накрыла его пледом. — Ты же знаешь, что я от тебя не отстану. Завтра ты мне выложишь все. — Спрашивай сейчас. — Подал сонный голос мужчина, и я улыбнулась. — Завтра я тебе точно ничего не расскажу. — Что ж, — я поправила его плед и села к его ногам. — Рассказывай. — Если ты будешь так далеко, ты ничего не услышишь. — Он распахнул плед. — Я буду говорить тихо, чтобы никто не услышал. — Предлагаешь мне лечь с тобой? А если твоя жена увидит? — Можешь не ложится. Но тогда ты никогда не узнаешь, почему твой брат тебя любит.       Если Луиджи намекает на то, что Стефано гей? Тогда все пропало! — Хорошо. Твоя взяла.       Я легла рядом с Луи. Он крепко обнял меня, прижимая крепче к себе. Он не торопился рассказывать. Мне было так приятно быть с ним рядом, но я не могла забыть о Стефано. — Ну, я рядом. Рассказывай давай, почему мой муж меня не любит.       Он откинул мои волосы, оголяя мою шею. Его дыхание обжигало, сбивало с толку. — Твой муж часто приезжал сюда без тебя. — Начал свой рассказ Луиджи, касаясь подушечками пальцев моей шеи, тем самым рассеивая внимание. — Как-то раз, я вернулся домой раньше обычного. Я услышал их разговор, а после странные звуки. Я зашел в нашу спальню и увидел, как мой брат лежал на кровати. Его руки были связаны веревками и прикованы к изголовью. А на нем скакала моя жена. — Он коснулся губами моей шеи, и я почувствовала, как место, где только что оставил свой поцелуй мужчина пылало огнем. — Они не заметили меня. Я вышел из комнаты, а на утро сделал вид, что ничего не было. — Тебе было больно? — Нет. Наш брак — выгодная сделка между Ромеро и отцом Лиз. Она заигралась в свои игры и думает, что никто ничего не знает. А ты, если ты любишь Стефано, тебе больно?       Вот почему он так торопился убраться из Милана. Вот о чем он говорил, тогда в спальне. Элизабет что-то знает и заставляет его расплачиваться за это.       Я вспомнила ночь в клубе, когда впервые увидела эту девушку. Она рассказывала о том, какой страстный Луи, заикаясь о том, что Стефано такой же страстный мужчина. Она манипулировала им и раньше?       Я повернулась лицом к мужчине, глядя ему прямо в глаза, я чувствовала его дыхание. Он снова провел пальцами по моему лицу. — Тебе больно? — Нет. — Это была правда. Как может быть больно, если я часто слышала о его развлечениях с Александро. — Но я разочарована. — Тебе не больно, потому что ты не любишь его. Но ты права, ты за него беспокоишься. Ты для него друг. — Я же тебе это говорила. — Я тоже не люблю свою жену. Мы — всего лишь марионетки в руках нашего отца. Ты, я, Лиз и Стефано. — Если бы ты не женился на Элизабет, что бы сейчас было? — Если бы я не женился на ней, то женился бы на тебе. — Он смотрел прямо мне в глаза, а я чувствовала озноб. Меня потряхивало от его признания. — Отец бы думал, что его сделка с Моретти оказалась удачной, ты бы принесла на свет наследников Россини и мы были бы счастливы. — Если бы ты четыре года назад женился на мне, мы бы не были счастливы. Я бы боялась тебя, и тебе бы пришлось меня знатно напоить, чтобы подчинить себе. — Сейчас ты тоже меня боишься? — Он заправил прядь волос мне за ухо. — Нет. Сейчас я боюсь только твоего отца. — Я повернулась на спину. — Если бы можно было сменить власть. Если бы твой отец перестал бы иметь такое влияние на всех, я бы ничего уже не боялась. — Я по-прежнему убийца, Андреа. Такова моя суть. — Пусть это прозвучит неправильно и даже мерзко, но мне все равно какую боль ты приносишь другим, если это не касается меня и моей семьи. Я не могу простить Ромеро его поступки, но могу понять тебя и Стефано. — Мы — заложники чужих решений. — Он повернул мою голову к себе и притянул ближе. — Это все неправильно, Луи. — Выдохнула я. — Мы не должны этого делать. — Я хотел тебя поцеловать ещё с нашей первой встречи, Андреа. — Тебя бы тогда посадили. — Улыбнулась я, услышав в ответ тихий смех. — Но все же ты успел украсть поцелуй. — Ты была так красива и чиста, что мой разум был затуманен мыслями о тебе. Я смотрел на вас со Стефано и завидовал ему. — А если я скажу, что завидовала Элизабет? — Я отвечу, что ты дурочка. — Он обнял меня. — Я знаю о тебе все. Ты была моим наваждением. Когда я увидел тебя в свадебном платье, я был готов выкрасть тебя у брата. — Ты никогда не показывал мне этого. — Я и сейчас не должен тебе этого говорить. — Ты просто пьян. — Он навис надо мной, не давая мне ни единого места, куда бы я могла посмотреть помимо его глаз. — Тогда позволь мне завершить наш разговор поцелуем.       Не дав ответить на вопрос, он впился своими губами в мои. Его руки обняли мои плечи, его язык приник мне в рот, а я обмякла в его руках, запуская свои пальцы ему в волосы, кусая его губы. Он так сильно прижимал меня к себе, отдаваясь страстному поцелую, что в какой-то момент я пискнула. Отстранившись и тяжело дыша, он улыбнулся и лег обратно. — Прости. — Завтра мы это забудем? Или ты снова скажешь, что снова не будешь извиняться, хотя и должен. — Ни то и ни другое. — Ты же знаешь, что это была минутная слабость. Наша жизнь написана твоим отцом. Мы оба в браке, мой муж — твой брат. Что будет, если кто-то об этом узнает? Что случится со мной?       Я поднялась с дивана. Луи наблюдал за моими действиями, слушая и не прерывая меня. — Мы ошиблись, Луи. И чтобы не зайти ещё дальше, мы должны забыть об этом. Не ради Стефано и Лиз, а ради нас самих. Ради меня. — О чем должны забыть? — Я вскинула брови, а поняв мотив его вопроса, улыбнулась. — Мы друг друга поняли.