Оружие в его руках. Часть 2

Вечер того же дня

      Я шёл к дому матери, едва волоса ногами. Мои мысли снова вернулись в тот день, когда полиция явилась на пороге моего офиса и сказала, что Андреа по истечению долгого времени считается погибшей.       Поиски были организованы в тот же день, когда я вышел из полицейского участка. С начала искал я сам, но разруха клана не позволила мне долго действовать в одиночку, поэтому последующие месяцы девушку искали мои люди. Мой разум и мое сердце отказывались даже думать о том, что поиски будут безутешными. Она жива. И точка. Я чувствовал биение сердца маленькой девушки, даже находясь за тысячи километров от неё. Все силовики были размещены по всему миру и держали связь со мной круглосуточно. Они уже обчистили всю Европу, переместили своё внимание на Азию и Восток. От переживаний и бесконечным потоком мыслей я потерял сон. Больше я не спал, мало ел, совсем не чувствуя вкуса еды.        Шли дни, а Андреа так и не появилась ни в одной части мира. Неизвестность убивая, сжирала меня изнутри. Каждый гребаный день казался мне адом. Я горел и ничего не мог с этим поделать.        Стефано скалил зубы и проклинал меня. Мать, уставшая от наших разборок, послала всех мужчин четы Россини и уехала жить в Турцию, купив там дом, воспользовавшись деньгами отца. Я остался один. И одному проживать день за днём было невыносимо.        В тот момент, когда в кабинет вошли мужчины в полицейской форме, у меня проходило собрание. Тогда со мной находилось еще пара десятков глаз, среди которых была, на удивление, спокойная Моника. Подруга и родственная душа той, кого мы так не могли разыскать. Когда я услышал безучастное: «Извините, мы должны признать Андреа Россини мертвой», — девушка не проронила и звука. Она сидела рядом с Леонардо, прижимаясь к его плечу, и смотрела в одну точку. Тогда я не обратил внимания на ее реакцию, потому что ярость и отчаяние охватили меня. Неверие, боль и безысходность обрушилась на мои плечи с новой силой, слёзы застилали глаза, челюсть каменела до боли и скрежета зубов.        Я выгнал всех. Оставшись один на один с самим собой, я чувствовал, как сильно горела моя грудная клетка. Воздух вышел из лёгких, стало нечем дышать. Мешало все: стол, стулья, чертов диван, на котором моя Андреа сидела, окна, из которых светило солнце и ослепляло меня. Нужен был мрак. Может, в темноте я мог увидеть выход из этого ужаса. Может, закрыв глаза я смогу пересилить свою боль, но тщетно. Боль было не остановить. Она стала такой невыносимой, что разгромив весь кабинет, я схватил пистолет и уже целился в свой висок, когда дверь резко отворилась и на пороге показался озадаченный Лео.        Я был чокнутым одержимым. Андреа — моя самая сильная головная боль, и лишившись ее, мне должно было быть легче, но эта чертовка так глубоко засела в моем сердце, что без неё я не мог жить. Ходил, как живой труп по земле, не замечая никаких красок. Я, словно самый больной верующий, верил, что девушка найдётся, и одной типичной фразой меня сделали атеистом.        Лео пытался выхватить пистолет из моих рук, но я вцепился в оружие с такой силой, что ему тяжело удавалось это сделать. — Какого черта, босс? — Откидывая в угол, отобранный у меня, пистолет, зарычал мужчина. Грудь едва вздымалась: силы иссякли ещё в момент вандализма. Я лишь махнул на него рукой, падая на паркет, исцарапанный разрушенной мебелью. — То, что полиция отказалась помочь, не значит, что мы перестанем ее искать. Я уверен: Андреа жива. — Тогда почему ее так и не нашли? Прошло полгода, Лео! — я ударил кулаком по полу. — Люди годами ищут и находят. — Силовик уселся около меня, вынул из кармана пачку сигарет и закурил. — Вам бы отдохнуть. — Ты сейчас серьезно? — Мои брови взлетели вверх. — Я один на три города. Со мной разруха, а без меня вообще все упадёт! — Неужели у вас нет доверенных людей? — Были. Один в тюрьме, второй трахатся с мужиками, а третью похоронили. — Тогда будьте просто на связи. Хотите вы этого или нет, но вам необходимо вырваться из этих стен. — Я подумаю. Ты свободен.        Леонардо поднялся с пола, отряхнул штаны и смиренно кивнул, направляясь к выходу. — Спасибо, — окликнул я мужчину. Лео в ответ улыбнулся, отсалютовал мне двумя пальцами от виска и скрылся за дверью.        Собравшись с силами, я поднялся на ноги. Обстановка, окружающая меня, любого другого человека привела бы в ужас, но я лишь рассмеялся. Ни одна женщина, какой бы умной и раскосной она не была, не утепляла меня так. А эта мелкая пигалица перевернула мой «правильный» мир с ног на голову. — Андреа-Андреа… Где же ты, моя маленькая?        Как только дверь за мной захлопнулась, в прихожей показалась мама, вытирающая руки кухонным полотенце. — Сынок, ты в порядке?        Я усмехнулся. В порядке ли я? Очевидно, что нет. Вместо ответа я просто подошёл к женщине и крепко обнял. — Почему все так, мама? Где наша семья? Неужели я все сделал неправильно? — Милый, — она улыбнулась. — Сколько бы тебе не было лет, ты всегда для меня маленький мальчик. Всегда задаёшь такие вопросы, ответы на которые ты и так знаешь. — Она нежно провела ладонью по моему затылку. — Мы живем в жестоком мире со своими правилами. Ты должен был убить брата, но ты просто лишил его денег и защиты клана. Но сам, я знаю это, ты до сих пор оберегаешь его, как бы сильно он тебя не ранил. — Мой брат так боялся смерти, что вовлёк во все это Андреа. — Андреа — не невинная овечка, — мамин голос стал отстранённым, — Твой брат предложил ей поучаствовать, она согласилась. Не вини его во всех смертных грехах. — Из головы не выходит эта соседка. — Я вспомнил сцену из ее дома. — Хосе, оказывается, ее муж. С ума сойти! — Хосе — это кто? — Цепной пёс, который всегда вился около Андреа. — Это не удивительно, — Мама отпрянула и последовала в гостиную, утаскивая меня за собой. — Он давно был влюблён в эту девочку. А когда увидел настолько похожую на неё девушку, то ухватил за свой шанс. Но удивительно то, что мы все встретились на чужой территории. — Что-то не то с ними всеми. — Луи, мальчик мой, — она взяла мои ладони в свои, — ты любишь эту девушку, поэтому точно так же, как и этот Хосе, пытаешься ухватиться за эту бедную, на минутку беременную, девочку. Ей вот-вот рожать, не лезь к ним.        Я вырвался из рук матери, упал на диван и до боли зажмурил глаза. Ее образ не выходил из моей головы. Андреа полугодовалой давности появлялась в моей голове, как сейчас. — Я не могу ее отпустить! Не могу! Она мне в каждой прохожей мерещится. — Иди отдохни, сынок. Андреа, если она твоя судьба, сама найдётся. — Я улыбнулся, удивившись маминой репликой. — Что? — Ты уже не настаиваешь, что она мертва. — Твоя вера в эту девушку оказалась заразительной. — Я люблю тебя, мама. — Мои губы коснулись ее лба, — Спасибо тебе. — За что? — За то, что ты есть.        Утром я проснулся, чувствуя прилив сил. Вера в живую и смеющуюся Андреа снова вернулась ко мне и воодушевила к действию. Я знал, что рано или поздно узнаю, что скрывали мамины соседи.        Солнце уже жарило так сильно, хоть время на часах и было около восьми утра. Турция мне нравилася своими пейзажами. Эта страна, действительно, заряжала жизнью. Буйство красок, громкий смех на улице и вечная толпа, способная закружить любого. Здесь невозможно было оставаться хмурым зрителем. Здесь ты сам становился частью маленького зелёного мира.        В моих планах сегодня было прогуляться по городу, надышаться горячим летним воздухом и наконец понять, что мне делать дальше. Но планы мои нарушила Моника, которая весело хохоча запрыгивала в салон такси, за рулем которого сидел грузный усатый мужчина.        Как только двери соседского дома закрылись, я юркнул в ту же машину, рядом с девушкой. Увидев перед собой меня, Моника ахнула. — Сеньор Луиджи, что вы… — Куда ты собиралась ехать? — На рынок. Надо Энджи, — ее имя она медленно протянула, словно вспоминая, — купить витаминов. — Поехали, — я скомандовал таксисту, растекаясь по дешёвому сидению авто.        Уже гуляя по рынку, шагая от прилавка к прилавку, я подмечал каждое движение девушки. Она что-то бормотала себе под нос, проходя мимо персиков и апельсинов, но слегка озираясь на меня, подошла к лотку с вишней и стала накладывать ягоды в пакет. Своровав одну из вишенок с прилавка, я спросил: — Как ты оказалась тут? — Приехала к брату, — слишком быстрым прозвучал ее ответ, — она явно ожидала этого вопроса. — Почему одна? — Лео все ещё ищет Андреа, — снова мгновенный ответ. — Он мог бы поискать ее здесь, — не унимался я. — Здесь уже искали, — Моника не смотрела на меня. Она монотонно складывала ягодку за ягодкой в пакет, вызывая раздражение у нас с продавцом. — Может, не так тщательно, как хотелось бы. — Мне брат рассказал о вашем инциденте около их дома. Я знаю, к чему вы клоните. — Почему ты не допускаешь мысли, что эта девушка может оказаться той, кого мы ищем? — Потому что та, которую мы ищем либо так изящно прячется, либо мертва. — Стоило ей выпалить эту глупую фразу, как мой мозг снова стал играть со мной. Смерть и Андреа не совместимы и очень раздражало, когда эти два слова упоминались в одном предложении. — Ты же знаешь, что она жива. — Я подошёл ближе и процедил эти слова сквозь зубы так тихо, чтобы заинтересованный нашей беседой торговец не мог услышать. — Я в это верю. — Она бросила злой взгляд на меня. — У тебя ни слезинки в глазу. Вы же были не разбей вода. — Пока ваша семья не появилась. — Послушай, — начал я, но девушка выставила ладонь, заставляя умолкнуть. — Я знаю, что вы любите Андреа, я знаю, что вы не верите в ее смерть, и я не верю. Но Энджи — не она. Энджи — жена моего брата, который точно так же как и вы, любил Андреа.        Почему они не перестанут говорить о том, что этот чертов Хосе любил мою женщину? — Вишня кому? — Ан… — я был уверен, что она произнесла имя своей подруги, но в миг переобувшись, она громче сказала, — Энджи. Там много витаминов. — Ну-Ну. — Сеньор Россини, ваша маниакальная мысль о том, что Энджи совсем не та, за кого себя выдаёт, заставляет меня путаться в собственных мыслях. — Думаю, ты сама знаешь, что причина не в моей одержимости.        Я уже развернулся, чтобы уйти, как услышал тихий голос девушки. Это была искренняя фраза, которая заставила меня развернутся. — Я тоже люблю Андреа, и я уверена, что она найдётся. Придёт время, и она сама к нам придёт. — Время нынче дорого стоит.        Это была последняя фраза, после которой я оставил девушку одну продолжать покупки, а сам направился на набережную, чтобы дать волю своим мыслям.        Каждый из нас оказался залолжником своих судеб. Будучи главарем банды, я стал одиноким, потеряв девушку и брата. Меня окружает полчище людей, все прислушиваются ко мне и выполняют приказы, по все они не могут дать силы и поддержку, которую я получал от этих двух людей. Я чувствовал энергию даже, когда верил, что их брак настоящий, даже когда Андреа отказывала мне раз за разом. У меня была цель, а теперь я без цели, без желания жить, без всего и всех. Черт, и какое же это ничтожное чувство.        Солнце слепило глаза, от чего я закрыл их, облокачиваясь на спинку лавки, на которой сидел. Чайки, крича, маячили над морем, которое время от времени выбрасывало волны. Вода словно чувствовала мои переживания, и чем чаще я думал о том, что находился так близко к Андреа, тем сильнее водяные скалы поднимались. Было что-то невероятно привлекательное в этом месте. Здесь каждый предмет, каждый шорох листка подстраивался под тебя. Или же я просто сходил с ума.        Телефон в моем кармане истошно зазвонил, вытаскивая меня из мыслей. На экране высветилось имя моего силовика, и, признаться, я напрягся. — Слушаю. — Босс, — запыхавшийся голос Уго внёс в мою голову новые неприятные мысли. — Вы нам нужны. В баржи снова кто-то подкинул наркотики. — Кто? — Черт его знает! Мы же после того случая легализовали свой бизнес. — Так разберитесь!        На мой крик обернулось несколько прохожих, из-за чего пришлось говорить тише. Море вовсе успокоилось, словно напугавшись моего гнева. — До завтра не разгромите, Христа ради, мой бизнес.        Я был на перепутье. С одной стороны, это место не отпускало меня. Как я мог покинуть Турцию, не разобравшись в тайне соседской семьи, хотя семьей ее и не назовёшь. С другой стороны, без отца и брата я был единственным, кто мог предстать перед властями и решить вопрос с полицией. Нельзя было терять свой бизнес. И это я прекрасно понимал. Моя одержимость коснулась всех. Я забыл про мать, забыл про работу и людей, которые как за идолом следуют за мной.        Руки сами набрали номер телефона мамы. Когда в трубке отозвался нежный тихий голос женщины, я произнёс: — Мне надо будет уехать, мама. Можно тебя попросить об одном? — Конечно, сынок. — Понаблюдай за Энджи. Я больше, чем уверен, что здесь что-то не чисто. — Неугомонный ты мальчишка. — Вздохнула мама, но все же согласилась. — Будь по твоему, займусь этим вопросом. Ты домой приедешь? — Да, нужно забраться некоторые вещи. — Тогда разогрею лазанью.       Следующим на очереди был звонок юристу отца. Нужно было знать, что делать в подобных ситуациях, когда ты попался на глаза полиции не в первый раз. Шантаж и подкуп уже не поможет, наша репутация подорвана, и многие копы уже не бояться нас. — Добрый день! У нас проблемы. — У вас проблемы, а это значит, что у меня появится работенка? — Хозотнул старый дурень. Он был чуть моложе моего отца, но при этом всегда казалось, что ему далеко за семьдесят. — Я смогу прилететь только завтра с утра, можете разузнать все о арестованной барже? — Да, сделаю. — До встречи.        Мой отдых был закончен. Но не завершены все планы. Я обязательно сюда вернусь, и не только ради красивых пейзажей. Уверен, Энджи — это и есть моя пугливая Андреа.