Оружие в его руках. Часть 2

      Я проснулась от ярких лучей солнца, пробивающихся сквозь тюлевые занавески. Моника мирно посапывала рядом, а ее рука покоилась на моем животе. Я усмехнулась. Наша тетя Мон-Мон пытается даже во сне не упустить момент почувствовать шевеление малыша.       Сама того не желая, я подумала о Луи. Как бы он отреагировал на первые толчки ребёнка? Светились бы его глаза счастьем от моих слов о новой жизни? Могли бы мы быть вместе, несмотря на всю боль, которую я и его брат причинили этому мужчине? — Глупая! — Бросила я, отдергивая штору в сторону, впуская свет в комнату, от чего моя подруга заморочились, но не проснулась.       Чем ближе я была к Луи, тем меньше работала моя голова. Я снова становилась вафельной, снова забывала слова и роли. Наша жизнь снова соединила нас, когда я вела игру. Второй раз в своей жизни я обманываю любимого мужчину. Второй раз в жизни я сама от этого страдаю. И боюсь, что снова поддамся его чарам и раскрою свой главный секрет. — Нельзя, — уже стоя на кухне со стаканом воды в руках, отрезала я. — Теперь мне есть за что бороться. — Нам есть за что бороться. — В дом вошел Хосе с тяпкой в руках. Он решил облагородить сад, пока я спала. Этот мужчина был милым, родным для меня, но не тем, кому бы я хотела отдать душу и сердце, особенно когда сейчас у меня нет ни того, ни другого. — Ты решил выкорчевать все мои розы? — Не думал, что ты так обо мне думаешь. — Притворно надул свои губы Хосе. — Я решил, что в твоем цветнике найдётся местечко для одного цветка, который посадим мы вместе. — Хосе… — Мне было очень неудобно от его настойчивости, я чувствовала вину за то, что не могла дать ему ту любовь, о которой он говорил ещё со времен моей учебы в школе. — Я не думаю, что это будет правильно. — А я вот считаю, что это правильно! — Мужчина взял меня за руку и вывел в сад. Между двумя папоротниками образовалось свободное местечко. — Вот здесь мы с тобой посадим алоэ. — Зачем? — Затем, что ты должна зарыть свои раны в этой земле и дать новой жизни возродится. — Красиво говоришь, — улыбка тронула мои губы, — Хорошо. Давай зароем эту старую жизнь. — Вот так-то лучше!       Я рыхлила землю, когда Хосе накидывал дренаж в ямку. Взяв обеими руками саженец и, улыбаясь, предложил: — Давай вместе.       В ответ я лишь протянула свои руки, позволяя погрузить их в землю вместе с цветком алоэ. Тыльная сторона ладони чувствовала прохладу, когда сами ладошки горели огнём. Весь процесс занимал каких-то пару минут, но за это время в моей голове пронеслась вся жизнь Андреа. Вся радость и боль махом возобновились в груди и тут же исчезли, когда я бросила последнюю горстку земли, утрамбовывая новую жизнь. — Я знаю, что ты сейчас будешь снова отнекиваться, но подумай головой, пожалуйста. — Я нахмурила брови, услышав серьезный голос Хосе, который сняв перчатки, искал что-то в кармане брюк. — Твоей дочке нужен отец, а тебе крепкое плечо. — Разве ты не мое крепкое плечо, а? — Я всегда был им, Андреа, но сейчас, когда игра зашла слишком далеко, мы все должны друг друга обезопасить. И в первую очередь, маленькую Франческу. — Ты мне это говоришь, потому что любишь меня? — Я это говорю, потому что из самых близких тебе людей осталось только двое. Я и моя сестра. Видишь как случается: мы уехала за тридевять земель от этого мафиози, но он все равно нас нашел, сам того не зная. Мы ходим по раскаленной лаве, милая. — О, мои голубки! — Хохот Моники послышался на пороге. Она жмурилась от яркого солнца и радостно улыбалась. — Чувствую, я проспала что-то важное. Не так ли, братец? — Моника оперлась локтем на брата, но тот щелкнул ее по носу. — Рано начала представление, сестрица. — Ага! — Я рассмеялась. Годы идут, а в отношениях этих людей ничего не меняется. — То есть, ты была в курсе, что этот мужчина будет промывать мне мозг? — Знаешь, Андреа, я полностью согласна с Хосе. Пора поставить жирную точку в ваших прошлых жизнях, и начать новую, исцеляющую жизнь. Ты уже подарил кольцо? — Моника! — Хосе так смешно разозлился на сестру, что я залилась смехом, его подхватила подруга, которая плавными шагами уходила подальше от побагровевшего брата. — Моя Френси хочет витаминов! После этих слов послышался лишь удаляющийся топот ног и громкий смех подруги. — Хосе, дай мне подумать немного. Пару дней, пожалуйста. — Я почти умоляла друга. Тот кивнул, достал из кармана кольцо и надел мне на палец. — Просто знай, что так будет правильно.       Обнявшись, мы расстались на некоторое время. Мужчина поехал по делам в центр Стамбула, а я решила заняться подготовкой к появлению малыша. Я гладила маленькие ползунки, когда в дверь позвонили и на пороге показалась Кора. Женщина вошла без приглашения, остановилась посередине прихожей и ошарашено всматривалась в мое лицо. Ей богу, только тогда я опомнилась, что цветные линзы остались в контейнере в ванной комнате. Хосе и его «рождение новой жизни» так отвлекли, что я напрочь позабыла о безопасности. — Я думала, мой сын просто бредит, но это, оказывается, правда. — Слова звучали сухо и совсем невесело. — О чем вы? — Я о том, что ты и в первую нашу встречу показалась мне чертовски знакомой, но сегодня пазлы сошлись. Твои глаза вдруг стали карими, удивительно. В кругу семьи ты вдруг стала Андреа, и твой муж вдруг делает тебе предложение. Умереть не встать! — Кора, — страх сковал мое тело. Если эта женщина скажет своему сыну о том, что его сбежавшая возлюбленная жива и живет по-соседству, то от ярости Луиджи сожжет весь Стамбул вместе со мной и моим ребёнком. — Не говорите Луи. — Ты же понимаешь, что мой сын ни на секунду не поверил в твою ложь. — Андреа мертва, Кора, и это для всех. Она умерла в тот день, когда один из ваш з сыновей подбросили мне тела моих родителей на порог квартиры. Она умерла, когда правда раскрылась. — Нет, милочка. — Женщина кивнула на живот. — Андреа жива, как и мой внук. — Кора, — на глаза стали наворачиваются слезы. — Прошу вас! Луи не должен знать! Он убьет меня, Хосе, Монику, — всех! — Тише, девочка, ради собственного сына я буду молчать. Но не думай, что мой сын так просто отступиться от тебя. — Я не хотела, чтобы так вышло. — Из-за того, что ты потакала моему младшему сыну, наша семья оказалась разорвана на несколько частей света. Муж в тюрьме, сыновья на гране войны, я превратилась в отшельника. А все из-за твоей трусости! — Это была не трусость, а инстинкт самосохранения. Или вы не знаете, о том, что глава парижской мафии был самым безжалостным человеком в Италии? — Это ты поняла за столько лет знакомства с ним? Или все же ты испугалась, что тебе придется признать свою ошибку и посмотреть в глаза моему сыну? И более того, ты теперь скрываешь от него ребенка! — Я не могу позволить дочери расти в такой же обстановке, в какой росла я, в какую попала после замужества. Не могу. Он опасный человек. — Не опаснее тебя. — Я никого не убивала. — Но только после тебя горы трупов лежат на земле.       После этих слов женщина покинула дом, оставляя меня одну напуганную и опустошенную. Паника с каждой секундой разрасталась по моему телу, словно ветви вьюна. Как загнанная кошка я бродила из угла в угол, пока не услышала хлопок входной двери. Встретив на пороге Хосе, я крепко обняла его и приняла самое правильное решение за это время. — Я согласна, Хосе. Согласна выйти за тебя замуж, но прошу: давай уедем с тобой из этого города как можно дальше.       Тело мужчины окаменело. Когда я подняла на него глаза, я увидела, фарфоровую статую. Словно, если я сейчас скажу, что пошутила, то он разобьется на тысячи осколков. — Хосе? — Я коснулась ладонью его щеки, ловя растерянный взгляд. — Ущипни меня. — Что? — Ай! — Парень вздрогнул и оглянулся назад. Позади нас в двери стояла Моника, державшая в руках пакет с вишней. Я тут же почувствовала, как сой рот наполнился слюной. — Зараза! — Не зараза, а твоя любимая сестра. Можно вас поздравить? — Кажется, да. — Все так же растерянно бормотал Хосе, бросая на меня взгляды полные недоверия. — Ну тогда, — хищница-подруга покрутилась вокруг нас, а потом резко запрыгнула на спину брата и стала его целовать. — Поздравляю, любимый брат! Любимый ду, -чмок, — ра, — чмок, — лей! — После этого она как пиявка впилась в щеку брата, что тот тут же стал пытаться снять ее с себя. — Отцепись! — Все-таки скинув с себя девушку, — тот рассмеялся, — Вот же ж, прилипала. — Просто я очень сильно вас люблю. Так, ты, — она показала пальцем на брата, — иди приготовь нам что-нибудь вкусненькое и намой вишню, а ты, — ей кончик пальца устремился в меня, — пошли со мной. — Эй! — Ты единственный мужчина в этом доме! Привыкай!       Мой смех заполнил комнату, и в ответ на удивленные глаза Хосе я лишь пожала плечами.       Оказавшись в спальне наедине с Моникой, вся весёлость вмиг пропала. Мы обе окунулись в свои мысли и обе синхронно заговорили, но то, что услышала моя подруга ей совсем не понравилось. — Кора узнала меня. — Луи разнюхивает о тебе. — Глаза девушки округлились, — Что? — Не знаю, случайно ли, но она как-то услышала наш разговор в саду, а когда зашла ко мне, увидела меня без линз. И я, глупая, из-за признания Хосе совсем забыла их надеть. — Она расскажет сыну, так ведь? — Нет. Сказала, что ради собственного сына, она как раз-таки не будет ничего никому говорить. — Если учесть, что ее сын чуть не пустил пулю себе в висок, — пробормотала подруга, совсем не заметив, что упустила мое удивление. Сердце сдавило, как только я представила эту картину. Его так рвало на части, что он хотел покончить с собой. — Потом заставил искать тебя по всему миру, и нашел точную копию в Стамбуле. — Он просто одержим. Знаешь, когда проблема до конца не решена, тебя всегда будет держать она. Поэтому я и хочу вырвать эту проблему с корнем. — Ты поэтому согласилась выйти замуж? — Мон, я понимаю, он твой брат, и ты очень его любишь, но это будет самое правильное решение. — Мой брат — баран, и я знаю это. Уперся рогами, что ты будешь его, и пытается всячески это сделать. Но он правда любит тебя. Очень сильно. — Поженимся и уедем отсюда подальше. Как тебе Измир? Может, туда рвануть? — Главное, чтобы ты была счастлива, а остальное не важно. — Я хочу, чтобы Хосе тоже был счастлив. Но как ему доказать, что я не смогу осчастливить его? — Забавно, — хмыкнула подруга, теребя плед на кровати. — Оскорбление Россини оказалось хорошим определением моего брата. Он ведь и вправду, словно пес рядом с тобой. Будет любить тебя и не ждать ничего взамен. — От этого и паршиво на душе, понимаешь? Он готов броситься в след за мной куда угодно, а я даже на грамм не могу полюбить его так, как хочет он. — Может, со временем все изменится. — Может.       Вечерело. В саду становилось прохладно, даже мой мягкий плед не спасал меня от озноба. Мой живот был таким большим, что становилось тяжело ходить. Каких-то пару месяцев и на свет появится маленькая девочка.       Я замечталась. Начала представлять тоненькие ручки моей дочки, мальчики которых будут длинными, предназначенными быстро перебирать по клавишам фортепиано. Ее зелёные глаза будут смотреть с той же хитрецой, как и ее отец, а губы будут мои. Пухлые, аккуратной формы, как и маленький носик. Чёрные, как смола, волосы будут струиться по плечам, когда я стану расчесывать их. Точно такие же густые, как у меня волосы. Я уже слышу ее задорный смех, ее капризы.       Мои мысли снова вернулись к Луи. Я вспомнила, как он хмурил брови, когда мы первые разы приезжали с его братом в их с Элизабет семейное гнездышко. Как он злился, когда я, ещё учась в институте, пробиралась в компанию мужа и заводила знакомых, практиковала навыки в судебных тяжбах и просто наблюдала за опытными специалистами. Забавно, что раньше я не понимала, почему главу парижской мафии так раздражало мое общение с коллегами. Они были очень умны и знали толк в своем деле. А сейчас я понимаю, каким безумцем, оказывается, был этот мужчина. Он ревновал меня к мужчинам, годившимся мне в отцы. Даже теперь стала понятна его брошенная вскользь фраза: «Если хочешь что-то узнать, могла и меня спросить». Правда, тогда я думала, что просто лезу не в свои дела.       Однажды, когда Луиджи в очередной раз приехал к нам в гости, и Марго накормила его своим фирменным ужином, он растекся по стулу, словно кот, довольно мурлыкая. Стефано тогда не было — задерживался на работе, или же был у Александро. Он часто говорил такие отговорки, когда его семья неожиданно появлялась на пороге нашей квартиры. И вот, в тот раз, был точно такой же случай. Мы сидели вдвоём с Луи на кухне и молчали. Каждый из нас не знал, как завести разговор, ведь наши отношения были очень странными. Непонятно то ли флиртовали друг с другом, то ли пытались подружиться, то ли возненавидеть друг друга. В тот момент я очень хотела, чтобы глава парижской мафии люто ненавидел жену его брата, но он был благодушен. — Спасибо за ужин, — произнёс мужчина. Его левая рука лежала на столе, а правая слегка поглаживать живот. — Сыт, словно поросенок. — Ты больше на кота сейчас похож. — Улыбнулась я. — Не меня надо благодарить, а нашу золотую экономку. — Ей богу, не могу перестать думать, как украсть вас отсюда. — Мои глаза округлились, и Луи поспешил сгладить углы, — Как украсть ее у вас. Оговорился. — Я так и подумала. — Несмотря на его перефразированное предложение, мои щеки все равно вспыхнули. — Я приготовила комнату для тебя, отдохни с дороги. — Не особо хочется спать, если честно. Давай фильм посмотрим? — Хорошо.       В гостиной горел приглушенный свет, на большом экране показывали один из ужастиков, а напротив него на кожаном диване сидели два растерянных человека. Я чувствовала, как была напряжена. И знала, что мужчина, сидящий неподалёку от меня тоже испытывал некий дискомфорт. — Может, сыграем в игру? — предложила я. — Монополия меня усыпит. — Отмахнулся Луиджи. — Игра называется «Что было бы, если». — Интересно. — Ухмыльнулся Россини и повернулся в пол-оборота ко мне. — Начинаю я. — Я думала, ты джентльмен. — А я думал, ты не боишься моих вопросов. — Хорошо. — Смирилась я. — Задавай.       Луи пристально смотрел на меня, постукивая по подушке подушечками пальцев. — Что было бы, если бы ты попала на необитаемый остров? — Умерла бы, — рассмеялась я. — А что ещё одной делать без должной еды и воды? — Например, научится самой добывать себе еду и воду. Разве не так? — Поборолась бы с месяц, а потом все равно бы кони двинула. Так, моя очередь. — Чтобы было, если ты узнал бы о ком-то неприятные вещи? — Не понял твоего вопроса. — Нахмурился мужчина. — Например, ты узнал бы, что твоя жена отправила невинного человека. — А она кого-то отравила?       Я рассмеялась, видя растерянность Луиджи. — Нет! Это же игра. Ты должен мне сказать, как бы ты отреагировал, если бы что-то плохое сделала бы твоя жена. — Если этот человек, действительно, невинный, то заставил бы заплатить ее за это. — А если бы она сделала что-то плохое тебе? — Не знаю, — пожал плечами Россини, — убил бы, наверное. Гниющую руку отрезают сразу, чтобы заражение не пошло дальше.       Холодок пробежался по моему телу. Я, по всей видимости, смотрела на него таким лицом, что была готова в обморок упасть. — Я пошутил. — Его ладонь легла на мою. Я вздрогнула, от чего мужчина сразу отпрянул. — Я бы просто с ней развелся. Но скажу честно: мера моей злобы растет от моих отношений с человеком. Я бы никогда не простил того, кто мне дорог, причинив он мне боль. — Никогда? — Даже на том свете бы нашел его и снова проклял бы. — Ты злой. — А как бы ты на моем месте поступила бы? — Просто ушла. — Так то ли просто? Не сыпала на него проклятиями? — Может, пару раз пожелала бы сломать ногу, ругу, разбить голову о кафель, — отшутилась я. — Задавай вопрос. — Что было бы, если я тебя поцеловал бы?       Я ахнула. Такого вопроса я не ожидала. Это было очень дерзко и невоспитанно. Я была женой Стефано, и ему нельзя было говорить мне такие вещи. Но, клянусь богом, тогда я так хотела, чтобы его губы коснулись моих. И мы были к этому близки. Нас отвлёк Стефано, который хлопнул входной дверью. Тогда мы в миг оказались далеки друг от друга, словно соседи, смотрящие один фильм. Даже не разговаривали.       Я очень скучала по нашим с Луи беседа. Из было так мало, но все были без фальши и лицемерия, были целостными, несмотря на очевидную недосказанность. И я так бы хотела, чтобы однажды на пороге своего дома я увидела другого Луи. Именно такого, каким он был со мной последние несколько дней до нашего расставания.       Хосе налил нам чай, вышел в сад, где я уже была далеко от него и своей нынешней жизни. Меня пробудил звук стакана, соприкоснувшегося со столом. — Где ты витаешь? — Поинтересовался друг, закутываясь вместе со мной в плед. — Ты какая-то загадочная. — Я-я-я, — задумавшись, пыталась придумать отговорку, — думала, куда бы нам переехать. — И что пришло тебе на ум? — Австралия. — Все дальше и дальше… — усмехнулся мужчина. — Скоро и на южный полюс там попадем. — Хосе, я хотела тебе сказать…       Я не договорил, потому что услышала звук подъехавшей машины, откуда вышел Луи. Он бросил короткий взгляд на наш дом, а потом зашёл внутрь. На мгновение наши глаза встретились, и я увидела не увидела в них обиду, злость или ненависть. В них была тоска.        Я знала, что с такого расстояния он не смог бы распознать цвет глаз. Слава богу наступали сумерки и было вообще мало что видно. Хосе уткнулся носом в мое плечо, словно целуя меня. Мне стало стыдно. Стыдно перед любимым человеком за то, что я на его глазах обнимаюсь с другим мужчиной. Стыдно перед собой, что я позволяю ему думать, что перед его глазами обнимается незнакомая супружеская пара. — Мама! — Крикнул Луи, войдя в дом, но не захлопнув дверь. — Я поехал.       Впопыхах выскочила Кора. Ее взгляд тоже метнулся ко мне, но там я не могла прочесть ее намерения. — А как же ужин, сынок! — Я скоро прилечу к тебе. Мне нужно торопиться. — Собери вещи хотя бы. — Не нужно. Ещё увидимся.       Запрыгнув в заднее сиденье машины, Луи скрылся из нашего вида, оставляя за собой лишь полосы от шин. Я повернулась к Хосе. — Нам надо срочно уехать, пока Луи не вернулся к матери. — Ты на сносях, милая. — Другу не нравился мой решительный настрой. — Другого времени у нас не будет. Сейчас важно, чтобы даже Моника не знала, где мы. Никто. Только мы с тобой. — Поехали в Анталию, ближе к морю. — Да. Поищи дом, а я пойду паковать вещи. Мы уезжаем отсюда.       Дом нашелся очень быстро. Этот мы решили сдавать. Вернее, Ноэ будет его сдавать и пересылать нам деньги. Уже через два дня мы сидели в самолете, я чувствовала, как отекли мои ноги и моя боязнь высоты взыграла надо мной. Удачное чувство, но оно сейчас меня волновало меньше всего. Под конец полета я уже едва стояла на ногах. Спина затекла, ноги не слушались, и малышка пиналась так, что готова была сломать пару ребер. Хосе поддерживал меня, останавливался по дороге к такси несколько раз, позволяя на себя опереться. Моя благодарность к нему росла, и я вправду подумала о том, что смогу полюбить этого мужчину.       Мы приехали к нашему съемному дому. Это был обычный район, неподалеку от базара. Рядом находились школа и садик. Как раз для нашей малышки. — Как тебе домик? Не слишком простой? — Нет, — улыбка тронула мои губы, — он прекрасный. — Я почувствовала, как будто внутри меня что-то взорвалось и хлынула вода. — Но у нас проблема. — В чем дело? — Воды, — я начала задыхаться от прилива паники, — у меня отошли воды!