Вампиры и пряности

- Эй, Адриан, - прозвучало ему в спину, когда Алукард надевал камзол, чтобы уйти. Бельмонт что, назвал его по имени? Тому самому, которое он планировал в скором времени забыть и вымарать со страниц истории. Дампир медленно повернулся: - Чего тебе, Бельмонт? Тревор смущенно скалился и судя по всему, готовился скрыть неловкость за ударной порцией тупого бельмонтовского юмора. Алукард мысленно приготовился. - А это был удачный сексуальный опыт или нет? В смысле, мне опасаться, что завтра проснусь на пике? - О, а я все ждал, когда ты спросишь... Расслабься, мне понравилось. Можешь спокойно бухать, копаться в книжках и заниматься другими своими делами в моем замке. Я тебя не трону. Это прозвучало с таким неприятным холодным оттенком, что Бельмонт почел бы за лучшее заткнуться и не развивать тему. Если бы он не был Бельмонтом. - Может, расскажешь, за что ты на самом деле расправился с теми людьми? - Я тебе сказал, за что, - отрезал Алукард, не спеша развивать тему, - если ты думаешь, что после того, как мы друг другу подрочили, я раскрою тебе душу, то ты еще глупее, чем я считал. У меня еще много дел, так что я ухожу. Слуги покажут тебе твою комнату и библиотеку. - Слуги? - изумился Бельмонт, - не видел тут никаких слуг. - Они магические. Служили моему отцу... когда-то. Я восстановил заклинание их материализации. - Ночные существа служат в твоем замке? - взвился Бельмонт, - в кого ты превратился? - Это не ночные существа. Магия бывает разная, чтоб ты знал. Они - порождения заклинания волшебника, а не адского пламени. Впрочем, священники считают, что вся магия - порождение адского пламени. Но разве у тебя и твоей семьи не возникли собственные разногласия с мнением ортодоксальной церкви, Бельмонт? - Ох уж эта ортодоксальная церковь... - протянул Тревор, намыливая плечи, - но учти, если ты занялся черной магией и я это узнаю... - То что ты сделаешь? Накажешь меня? - тонко улыбнулся Цепеш, украдкой подбирая с окна черномагическую книгу, позабытую здесь в прошлый раз во время чтения в ванне. - Помолюсь за твою бессмертную душу, Адриан, - хмыкнул Бельмонт, проследив, как Алукард прижимает к груди трактат о возвращении грешников из ада. - Сомневаюсь, что у меня есть бессмертная душа, о которой тебе нужно было бы переживать. Я ведь кровосос, ты сам говорил. Та сущность, которая зовется моей душой, была выкована в аду, а не сотворена на небесах. - Но вдруг, это не так? Тебя не сжигает солнце, - возразил Бельмонт. - С некоторых пор мне тоже интересна природа дампиров, но я не думаю, что хочу обсуждать это с тобой. - Иными словами, я гожусь, чтобы побухать и потрахаться, но философские разговоры с блистательным Алукардом, великим магом, ни за что не вывезу? - догадка была обидной. Очень. Бельмонт поджал губы. - Ты сам это сказал. Пока, Бельмонт. Мне правда нужно идти... и еще, последнее: если ты увидишь тут что-то странное, вначале спроси об этом меня, а не бросайся на это с кнутом. Ты в замке Дракулы, а не в таверне. Здесь много странного, и я это изучаю, потому что теперь это м о й замок. И постарайся лишний раз не выходить отсюда после заката. Справить нужду можешь в вазу или из окна. - Ладно, - скривился Бельмонт. Все это нравилось ему еще меньше, чем вечером накануне. И совсем мало ему нравился Алукард, который вел себя практически так же, как полагается Дракуле. За исключением некоторых моментов, конечно... Алукард вышел за дверь и она сама собой захлопнулась. Бельмонт потянулся за бутылкой, стоящей на полу, но обнаружил, что она уже пуста. Тревор с досадой потряс ее, но оттуда не вылетело ни капли. Надо было попросить у Алукарда еще одну, но разве он не планировал искать сегодня книги? Искать книги, и убраться отсюда побыстрее, - невольно подумал Бельмонт, когда из-за окна раздался тоскливый волчий вой. Завыл один волк, затем - присоединился второй, и вот уже вой подхватила целая огромная стая. О чем говорил этот кровосос? Не выходить после заката из замка? Сначала Тревор подумал, это из-за ночных существ, во множестве рыскающих по Валахии, но о них он и так в курсе. Зачем предупреждать дополнительно? Что-то тут было не так. И убираться отсюда побыстрее он не планирует! Пока не докопается до истины. Тревор вылез из ванны и обнаружил, что его одежда куда-то подевалась. Вместо нее лежала точно такая же, но новенькая, с иголочки, и со сверкающим золотым гербом Бельмонтов на спине. Никакой разницы, кроме цвета. Одежда была черной, как у самого Алукарда. Как будто возле замка Цепешей перевернулась повозка с похоронными нарядами. Тем не менее, бесспорным достоинством новой одежды было то, что она пахла альпийскими лугами, а не конским потом и застарелой грязью. Вероятнее всего, его старые тряпки попросту кинули в камин. Алукард не тронул его оружие: портупея с метательными ножами, Утренняя звезда, даже тот ножик, который Бельмонт всегда держал в сапоге, все на месте. Стоило Тревору одеться и выйти из ванной, как в длинном коридоре зажглись магические светильники. Они вспыхивали секция за секцией, любезно выхватывая все больше пространства из темноты. - Эй, слуги? - спросил Бельмонт скорее из чистого научного интереса, - вы тут? От ближайшей стены отделился почти прозрачный силуэт, больше всего похожий на безмолвное привидение. Материальными были только белые перчатки на руках, одна из которых указывала вперед в почтительном жесте. «Привидение» ему поклонилось и застыло в этом положении. От него так и фонило магией, но Бельмонт не уловил характерной вони магии смерти: существо никогда не было живым и не принадлежало к адским войскам Дракулы, это нечто вроде элементали. Когда Бельмонт дошел до библиотеки, где увидел горы книг, высящиеся почти до четырехметрового сводчатого потолка, он понял, что быстро в любом случае не получится. А Алукард и не думает ему помогать. Он мог бы вызвать Сифу по зеркалу, но в этом случае опять начнутся семейные разборки. И как вообще сказать ей, что он натворил? Она в любой момент может, как и Алукард, захотеть посмотреть, чем он тут занимается. Может быть, она уже посмотрела. Примерно в этот момент Тревор понял, что не стоит спать с двумя магами, если один из них не в курсе о том, что он спит с другим. Это может быть довольно опасным делом. - Есть два стула, - вздохнул Тревор, - на одном Сифа меня убьет, на другом - Алукард трахнет. * Выйдя из ванной, Алукард быстрым шагом направился в винный погреб. Он уже наведывался туда сегодня, чтобы выбрать вино для этого вечера, и теперь корил себя за то, что не предусмотрел вспышку жажды. Пока Суми и Така были в замке, он постоянно пил кровь из отцовских запасов, чтобы не возникало искушения. Темпоральное заклятье хранило ее в бутылках свежей и еще теплой. Оставшись в одиночестве, Алукард практически не испытывал вампирского голода. Легко быть аскетом, если вокруг тебя только холодные стены и никаких людей. А теперь Бельмонт свалился как снег на голову. Пусть поищет свои книги: Алукард потратил всю предыдущую ночь, чтобы спрятать все мало-мальски полезное. Этот замок веками хранил свои тайны и будет хранить их дальше. Воспроизвести механизм Дракулы? Неслыханная дерзость. К тому же, едва ли это было возможным для Сифы, только, если она радикально перепилит заклинание: Дракула перемещал замок, используя магию, которая струилась в его крови. Соединение человека с механизмом закончится быстрым сгоранием и смертью последнего. Как вампир, устройство высосет жизнь из хрупкого смертного тела. Алукард и сам не был уверен, что достаточно бессмертен для управления замком. В случае, если он не скорректирует заклинание, ему, вероятно, понадобится парочка деревушек для жатвы душ перед каждым прыжком. Алукард вонзил коготь в пробку, осторожно вытягивая ее из пыльного стеклянного горлышка. Поднес бутылку к губам и сделал несколько жадных глотков. Кровь девственницы... бархатный эликсир, отдающий сладостью, но ему до ломоты в клыках хотелось совсем другого: вероятно, кровь Тревора Бельмонта будет, как терпкое молодое вино и набьет ему оскомину. Изысканный помойный букет дополнит выжранное охотником пиво, а закуской станет тяжелый бельмонтовский кулак, но что с того? Настоящая отрава с горьким осадком из разрушенных иллюзий, но это была его отрава и ему хотелось ее, только ее. Да-а... Он поднес ладонь к губам, вспоминая, как зажимал себе рот, когда Тревор ласкал его. Жаль, нельзя было провести ночь, предаваясь фантазиям. Он ведь пообещал себе этого не делать. Порозовевший и взволнованный, Алукард прихватил пару бутылок с собой и покинул подвал.