Вампиры и пряности

Бельмонт бултыхался в ванне, отфыркиваясь, как счастливый морской котик, а Алукард сидел на окне с бокалом. Пены было столько, что практически ничего не разглядеть, но все, что ему надо, дампир уже видел. Вчера он сидел и думал, насколько они с Тревором друзья? В итоге так и не пришел к какому-то однозначному выводу: слишком мало опыта в дружбе, вместо практики - одна только голая теория и даже множество романов человечество еще не успело написать. А древние римляне, чьи труды хранились у Цепеша-старшего в библиотеке, считали, что уж сексом-то настоящую мужскую дружбу точно не испортишь. Когда Бельмонт разделся перед тем, как забраться в ванну, Алукард беззастенчиво оценил все то великолепие, которое пряталось под замызганными тряпками с фамильным гербом. Дампир представлял его более... грубым? Но сила Тревора капризом природы заключалась в грациозную аристократическую оболочку: широкие плечи, каменно-твердые даже на вид, крепкие руки, перевитые жилами... длинные ровные ноги с тонкими лодыжками, очень правильно округлая задница, которая отнюдь не была по форме седла, несмотря на жалобы Бельмонта. Это была жопа, которую так и хочется сжать в руке, оставляя легкие следы когтей на сочной половинке. Если стереть плебейский загар и множество шрамов... пожалуй, какая-то часть диковатой красоты охотника потеряется, но зато станет более заметным высокое происхождение его рода. Ныне преданного забвению и даже отлученного от церкви. За то, что были такими неудобными и имели такое влияние на народ, как истребители чудовищ. Полчаса назад, разглядывая Бельмонта, забирающегося в горячую воду и ежащего плечами от удовольствия, Алукард окончательно решил, что они с ним не друзья. И никогда не были. - Кстати, а с чего ты вообще взял, что мы с Сифой... ну... вместе? Когда мы уходили, еще ничего такого не было, - подал голос Бельмонт, дотягиваясь до бутылки и прикладываясь к ней. - А я все ждал, когда ты догадаешься... - усмехнулся Алукард, - в замке есть магические зеркала. Как-то раз я соскучился по вам и решил посмотреть, чем вы занимаетесь. Вы занимались сексом, - дампир старался сохранить невозмутимость, но сам почувствовал, как выступает румянец на щеках. Вообще-то это был не самый приятный момент в его жизни, и те сцены - совсем не то, что хочешь знать о своих друзьях. Но у зеркала не было никаких понятий о приватности и личных границах. - Блять, - Бельмонт тоже покраснел, отводя взгляд от внимательных желтых глаз Алукарда, - и долго ты... наблюдал? - Не очень долго, по вполне естественным причинам, тебя хватило минут на пять от того момента, как я подошел к зеркалу. Хотя это было довольно интересно... у тебя такое глупое лицо, когда ты кончаешь, - дампир со злонравной усмешкой поднес бокал к губам. Пожалуй, ему нравилось смущать Тревора. Тот казался таким милым и застенчивым... а ведь так выпендривался, делал вид, что его постельные подвиги достаточно существенны. Хотя по этой реакции выходило, что до Сифы, пожалуй, у него не было ни с кем ничего более серьезного, чем перепих по пьяни или ради еды и ночлега. Как печально. И как интересно. В следующую секунду Алукарду пришлось уворачиваться от мыльной губки, метко брошенной в него Бельмонтом. Губка шлепнулась в стекло и свалилась на подоконник. Алукард поднял ее... и швырнул обратно, только целился он не в Тревора, а в поверхность воды прямо перед ним. Бросок был по-вампирьи метким и сильным. Охотника окатило брызгами. - А ну иди сюда, вампирский ублюдок, мать твою, говно собачье, - осклабился Бельмонт. Синие глаза нехорошо потемнели: пожалуй, подойди Алукард, он и вправду попытается утопить его, как котенка. - Бельмонт, а ты в курсе, что половина твоего хваленого загара - это все-таки слой грязи? - хохотнул блондин. И правда, когда Тревор достаточно откис в горячей воде, оказалось, что бронзовый оттенок его кожи не такой уж бронзовый. А кое-где он и вовсе имел нежный цвет кипенно-белых кружев или молока, например, изнанка запястий, бедер... или его жопа, которой Алукард мысленно уже отвесил столько комплиментов. - Вдруг, если потереть тебя хорошенько, снова станешь аристократом? - Алукард переместился так быстро, что даже глазом охотника заметить было нельзя: смазанный алый силуэт, растворяющийся в воздухе. И вот уже дампир сидит на краю ванны за спиной Бельмонта, склонив голову так, что золотые локоны касаются его плеча, постепенно намокая. Алукард протянул руку, опуская кисть в ванну прямо возле живота Тревора. Тот резко напрягся. Тонкие когтистые пальцы окунулись в воду и медленно сомкнулись на желтой поверхности губки. Томительно-жаркое мгновение, в которое Алукард практически прижимался к спине Бельмонта, приобнимая его, показалось чертовой вечностью. Тревор чувствовал легкое прохладное дыхание на своей шее, когда Алукард склонился, чтобы достать мочалку. - Смотря где именно ты собрался тереть, Цепеш. Капельки воды соблазнительно блестели на смуглом плече. Алукард залип. Он играл с Тревором в заранее продуманную игру, но было кое-что, чего он не учел: под гладкой кожей, кое-где покрытой белесыми шрамами, восхитительно пульсируя, бежала горячая, сладкая кровь. Алая соблазняющая тьма, закованная в хрупкие вены. Алукард слышал шум, с которым кровь прокладывает себе пути, как кипящая подземная река. Он отзывался эхом в ушах. Совсем тонкий слой мягкой и теплой кожи, пахнущей сейчас горьковатыми еловыми иголками. Плоть, алая, как спелый разломленный гранат. Прозрачные токи лимфы... и кровь, кровь, упоительно пряная от густого старого вина, кровь, которую хотелось ощутить под своим языком ничуть не меньше, чем губы Бельмонта. Попробовать его... Захлебнуться им. Пьянящая греза захватила Алукарда. Он облизнулся. Затем нежно провел губами по шее Тревора, чувствуя, как тот покрывается мурашками, и чуть откинул голову назад, обнажая клыки. Тупой охотник почему-то замер, не противясь, только отрывисто, тяжело дыша. Алукард недоуменно остановился, пытаясь понять, в чем причина, он ведь удержался, не укусил. Дело оказалось в другом: увлекшись, он бросил губку обратно в воду, но руку так и не убрал, и, похоже, у него есть какие-то интересные вампирские рефлексы... призванные для того, чтобы заставить жертву повиноваться его желаниям. Обнаружить свою руку на колом стоящем члене Бельмонта было странно. Но еще более странным было бы теперь отдернуть ее, как будто коснулся святого распятия или серебра. Наверное, ему стоило почаще охотиться... тогда он бы знал, как на самом деле работают знаменитые вампирские чары. Или у них несколько видов, и совать руку жертве в штаны вовсе не обязательно? - Че замер? - хрипло прошептал Бельмонт, - он не кусается. «Зато я - кусаюсь», - подумал Алукард. До Тревора долетел его тихий нервный смешок. Но рука, чуть дрогнув, скользнула по члену, послушно лаская. Словно дрессируя самого себя, Цепеш вновь поцеловал опрометчиво подставленную ему крепкую шею, на этот раз слегка прихватывая клыками кожу. В ответ - только протяжный стон, член под рукой по-особенному напрягся, выдавая Бельмонта с головой. Ему приятно. Это показатель того, что Алукард преуспевает там, внизу, или того, что суровому охотнику на самом деле часто приходят влажные фантазии о вампирах? Или гремучая смесь одного и другого? - Это не сольное выступление, Бельмонт, - наконец, прервавшись, выдохнул Алукард, пересаживаясь на край ванны перед охотником. Откинул намокшие волосы со лба, склонился плавным движением. Губы у Тревора оказались именно такими, как он и представлял: обветренные, с ягодным терпким привкусом самого крепкого вина из подвалов Дракулы. Алукард быстро положил ладонь на его лохматый темноволосый затылок, чтобы не думал вырваться, но Бельмонта уже безнадежно повело. Он грубовато ответил на поцелуй, они столкнулись зубами... во рту у Алукарда появился привкус крови: оцарапал Тревора, точнее, тот сам напоролся, Цепеш старался целоваться осторожно. Но партнеру было похрен на осторожность. Алукард ощутил хватку пальцев в своих волосах и довольно выдохнул, но это было еще не все - Бельмонт расстегнул ему штаны, стискивая в твердых пальцах член. Собственный стон показался Цепешу сладостным и жалобным одновременно: это было слишком хорошо, чтобы терпеть, не издавая никаких звуков. Бельмонт точно знал, что делать, он дрочил жестко и с оттяжкой, посылая в мозг раскаленные импульсы и заставляя скулить от восторга. Это вряд ли длилось дольше пяти минут: Алукард, весь мокрый, дрожащий и томный, зажал себе рот ладонью, чтобы не орать слишком громко и не укусить, а затем уронил голову Тревору на плечо. В этот момент его мало занимало, кончил охотник или нет, он был весь поглощен собственными ощущениями. Тревор сжал его руку своей на собственном члене и Алукард почувствовал быструю пульсацию финала - вот теперь точно все, и, наверное, сейчас им нужно будет что-то сказать друг другу? - Дружеский недоперепихон, да, Цепеш? - первым подал голос охотник. - Мы не друзья, - хрипнул блондин, тяжело дыша.