Мальчишка в оборванной куртке

Мужчина решается вновь осмотреть мальца, замечая, что курточка не только лёгкая, но и сильно потрепанная жизнью! Выглядит подросток небрежно, от этого даже складывается впечатление того, что родителей у него нет и за ним никто не следит. Более того, вспомнив о том, что он хотел украсть, Арсений задумывается и уже более спокойным голосом спрашивает: — Я не собираюсь тебя ругать, потому не убегай. Скажи честно: ты голоден? Мальчишка сидит и, нахмурив лицо, смотрит в пол. Первые несколько вопросов назад он собирался послать этого недодоктора с его недозаботой, но сейчас это уже не получится сделать. Эта забота топит в сердце что-то неизвестное и заставляет злость потихоньку исчезать. Но гордость в то же время не дает пацану так просто взять и ответить. Не нагрубив, не оскорбив… Нет, он так не может. Подросток просто молчит, поджимая губы, а через пару секунд и вовсе обиженно отворачивается, сложив руки на груди, будто пятилетнему ребенку дали не ту конфету. Голодный ли мальчишка? Определенно! Причем настолько, что живот не просто просит еды, он уже болит. Но отвечать мальчишка не собирается. Не знает он такой заботы. Она пугающая и в то же время такая манящая. Он и сам не осознает это, но зачем-то прокручивает в голове тот момент, когда мужчина просто коснулся его лба рукой. — Отстаньте. Ничего вам не скажу вообще… И вообще это не ваше дело… Может быть и голоден… — прерывисто произносит мальчуган, пытаясь нахмурить брови еще больше. Наблюдая за реакцией подростка, мужчина пожимает плечами и достает ещё тёплую булочку из пакета с продуктами, осматриваясь вокруг: — Ты пробовал когда-нибудь здесь облепиховый чай? Думаю, с булочкой будет очень даже вкусно. Да и к тому же это будет тебе лишь на пользу! Сейчас тебе стоит пить побольше. — задумчиво произносит Арсений перед тем, как сунуть в руки ребёнку булочку в пакетике, чтобы не касаться ее грязными руками. Мальчишка удивленно хлопает глазками, смотря вниз, чтобы не показывать свои эмоции. Он молча принимает булочку, поджимая губки, и ненадолго поднимает изучающий взгляд на старшего. — Так. Если хочешь сладенький и вкусный чай, то ты должен посидеть здесь, а я сейчас приду. Всухомятку кушать не стоит. Можешь попробовать немного, но все не ешь. — поднявшись на ноги, он берет с собой свой пакет с продуктами и отходит действительно на пять минут к ближайшей, первой попавшейся стойке кофейни. Подросток хмурым взглядом провожает незнакомца, и, понюхав булочку в руках, закатывает глаза от наслаждения, и быстро откусывает большой кусок. Горло ужасно болит, но голод гораздо сильнее. В голове совсем не укладывается такое отношение. Неужели ему и правда принесут сейчас вкусный чай? Ладно. Но ведь это совсем не значит, что он сразу станет пушистым… Арсений, пробежавшись глазами по меню, находит нужное и просит сделать один большой стакан с добавлением сахара. Все время ожидания он поглядывает на мальчика, что быстро кушает булочку и, кажется, глотает, почти не жуя. Вернувшись к тому со стаканом, наполненным горячим чаем, протягивает его мальчику, что к тому времени уже доедает половину сладости: — Молодец, что не убежал. Держи. Он сладенький и не слишком горячий. Но все равно пей потихоньку, ладно? — подросток слегка ежится, поджимая плечи к ушам, и осторожно берет напиток. — Спасибо… — очень тихо, нехотя шепчет мальчишка и сразу принимается потихоньку сербать чай из большого бумажного стакана. Он крепко обхватывает ладошкой белый стакан, и грязные пальцы на этом фоне сильно выделяются, но подростка это нисколько не заботит. Ребенок избавляется от целлофанового пакетика, совсем не замечая небольших серых разводов на руках, и, обхватив булочку, быстро доедает ее буквально в два голодных укуса. Мальчишка ничуть не стеснялся, спокойно прожёвывал булочку, набивая щеки изнутри и запивая горячим чаем. Мужчина наблюдает за тем с улыбкой на лице. Необычно видеть то, с какой жадностью ребёнок присасывается к стаканчику с чаем и вгрызается в булочку. Будто он самый настоящий хищник, которого не кормят уже неделю минимум! Но, если присмотреться, можно действительно подумать так… Щечки мальчугана впавшие, а не наоборот. У растущего организма в небольшом возрасте должны быть припухлости хотя бы на щеках. В таком возрасте органы и сам по себе организм должны быстро развиваться. Часто бывает, что пухленькие дети в миг вытягиваются благодаря небольшому запасу и становятся стройными. Но вот у этого подростка все совершенно иначе. Он совсем не высокий и очень стройный. Словно его недокармливают, и из-за этого организм не может спокойно и быстро расти. — Итак, ответишь мне хотя бы на парочку вопросов? В благодарность за булочку и чай? — вновь слегка улыбается тому, пытаясь вести себя мягко, чтобы не спугнуть этого вредного зверя. Подросток поднимает недоверчивый взгляд на старшего, словно взвешивая все «за» и «против», и в ответ на вопрос старшего неопределенно пожимает плечами, мол, ничего не могу обещать. — Как тебя зовут? — Антон. — помолчав пару секунд, негромко произносит пацан и шмыгает носом. В помещении торгового центра тепло, на улице конец холодного снежного октября. Так что это не является чем-то особенным даже для здоровых людей. — Хорошо, Антон… А живёшь ты где? Я могу вызвать тебе такси… Либо давай ты позвонишь своим родителям с моего телефона, и они заберут тебя. У тебя не болит головушка? — спрашивает мужчина, внимательно рассматривая мальца, словно ребёнок, но на деле ему просто очень нужны ответы на свои же вопросы. — Нигде я не живу. У меня нет родителей. — вдруг раздраженно выдает парень, перебивая взрослого, и отворачивает голову в другую сторону. Арсений легонько кивает в подтверждении своих мыслей, пока в голове все встает на свои места… Вот в чем дело. Теперь становится ясно, почему мальчик так себя ведёт! Тоша словно и сам не знает, отчего решил так признаться, но то, что этот мужчина упоминает их раз за разом, начинает раздражать. По виду мальчишки нельзя сказать, что он сильно переживает об этом. Ну нет и нет их. Парень как будто принимает это как обычный факт, наподобие, «У меня есть две руки, две ноги и нет родителей, а еще я выращиваю ящерицу…». Он явно не собирается плакать об этом, будто и не знал их вовсе никогда. — Головушка? — вдруг поворачивает голову в сторону мужчины, только сейчас разобрав слова старшего, и смотрит на него насмешливым взглядом. — Серьезно? Мне что, пять лет? — чуть мотает головой, смотря из-подо лба, и корчит недовольно-обиженную рожицу. — Ох, нет, конечно, ты вовсе не маленький. Я просто стараюсь быть ласковым с тобой. В этом ведь нет ничего плохого? — первая часть предложения звучит с легким сарказмом, но ребенок его не чует. Арсений приподнимает уголки рта вверх, тем самым показывая, что плохих намерений у него нет. Взгляд мальчишки тем временем опускается ниже, в район карманов пальто старшего, а затем резко поднимается обратно, что-то заметив. Антон сует руки в свои карманы, съеживаясь, и снова отворачивается, будто очень сильно интересуется происходящим в магазине женских сумок. — Я раньше жил в детдоме, но я не собираюсь туда возвращаться… — признается мальчик, не смотря в глаза. Антон ежится, как воробушек, пряча подбородок в маленьком свободном вороте своей куртейки. Он говорит все тише и тише, а следом, будто вовсе для себя, шепотом произносит: — Посижу здесь до закрытия, а потом на заброшку пойду… Услышав мальца, брови невольно сводятся к переносице, пока сам Арсений бросает взгляд на свои наручные часы. Время уже не ранее… Даже для позднего ужина уже не время! А этот мальчик хочет сидеть сначала здесь, может быть, даже попытается снова что-то украсть! А после в своей легкой курточке с повышенной температурой пойдёт на заброшенную постройку… На улице холодно, а ночью будет еще холоднее. Так ведь и насмерть замерзнуть можно. Ну нет, Арсений этого просто не может допустить. От этого Попов тяжело вздыхает и чуточку наклоняется к тому, решив начать все сначала: — Я рад познакомиться с тобой, Антон. Меня зовут Арсений. И, ты уж извини, оставить тебя здесь я просто так не могу. В детский дом сейчас я тебя не поведу, но могу предложить тебе сходить ко мне домой. Пойми, пожалуйста, я очень устал после работы и хочу так же, как и ты, есть. А ещё хочу спать. — откровенничает с мальчишкой, поднимаясь на ноги и протягивая тому руку — Я понимаю, что это звучит странно и тебе может быть некомфортно, но, Антош, у тебя температура, ты наверняка замёрз, ты голоден и весь чумазый. Лучшее решение для тебя сейчас — пойти со мной. Я ничего не собираюсь с тобой делать. Ты просто переночуешь у меня одну ночку, а потом уже все решим. — мужчина говорит спокойно и уверенно, внимательно смотря на мальчишку серьезным взглядом. Конечно, такие слова похожи на те, что говорят обычно маньяки-педофилы, но действия мужчины совершенно не вяжутся с такой ситуацией? Антон слегка приподнимает один уголок губ и медленно, будто нехотя и недоверчиво, протягивает руку в ответ. Мужчина слегка тянет ребенка на себя, и тот легко встает на ноги. — Ладно… — опустив голову, тихонько произносит мальчик, что-то обдумывая. Спустя пару секунд он поджимает губы и незаметно улыбается своим же мыслям, не поднимая головы. — Вот и славно. — мужчина опускает ладонь мальчишке на шиворот, но в этот раз не сжимает и не дергает. Он просто мягко ведет за собой подростка, двигаясь в сторону выхода. Антон снова бросает короткий незаметный взгляд на карман черного пальто и удовлетворённо отводит его на небольшой торговый остров с электронными сигаретами, который они как раз проходят мимо. Мальчишка слегка закусывает нижнюю, и так искусанную и потрескавшуюся губку, раздумывая. Подросток топает рядом со старшим совсем как здоровый ребенок. Антон совсем не умеет себя жалеть и просто игнорирует раздражающую боль. А вот жар на морозе он и вообще почти не чувствует. Только лишь сильно горящие щеки в помещении заставляют вспомнить о здоровье. Детям всегда легче переносить болезни. Они еще не накачены этими взрослыми знаниями об осложнениях и не знают чужих страшных историй, не умеют анализировать, что с ними происходит, именно поэтому и не драматизируют. Меньше знаешь — крепче спишь, а еще и легче живешь. Так для взрослого озноб — это повышение температуры тела, что приведет к вызову скорой и уколам, а у ребенка — это просто «непонятная штука, которая заставляет тело вибрировать. Ну и ладно, пойду поиграю, может пройдет». Так и Антошка совершенно не обращает внимание на недомогание организма, поэтому и ведет себя совершенно здорово. Только тело иногда отчего-то неожиданно подводит. В тишине шагая рядышком друг с другом, Арсений через некоторое время расслабляется, совсем забывая произошедшую историю с мальчишкой-вором. Сейчас его больше беспокоит состояние мальца, ведь детишки часто стараются быть взрослыми, и специально, чтобы казаться круче, прямо как взрослые, они могут говорить, что все в полном порядке, все хорошо, отлично и замечательно, а на деле все будет очень и очень плохо… Мужчина, слегка придерживая мальчишку за спину, выходит из торгового центра и направляется в сторону своего дома. Сначала тишина нравится темноволосому. Удовольствие от присутствия лишь редких и очень тихих уличных звуков Попов не может позволить себе всегда… На работе творится полный кошмар — галдящая со всех сторон поликлиника просто ужасна для любящих тишину людей. Особенно эта работа плоха, когда тебе приходится часто работать с маленькими детьми… Затем эта тишина начинает нагнетать, и, в конце концов, он решается поговорить немного с новым маленьким другом: — Антон, а у тебя есть любимая еда? Ну, кроме чего-то сладкого. Может быть суп или там макарошки с котлеткой. А может быть ты хочешь что-то определенное на ужин? — старший спокойно вышагивает, слушая легкое шарканье ботинок подростка с каждым новым шагом. Мальчишка ежится и посильнее зарывается подбородком в ворот верхней одежды от холода, пихая руки в ткань куртки, которую даже карманами не назовешь. Антон шмыгает носом, разглядывая очень интересные трещинки в тротуаре, и лишь иногда разглядывает улочки вокруг. Но для этого надо поднять голову, а значит и потерять скопленное тепло внутри, ведь тогда ветер с легкостью продувает всю куртку. — Нет. Не знаю. Я хоть что люблю. — задумчиво отвечает мальчишка, думая о чем-то своем. Он нервно оглядывает темную улицу вокруг. Фонари хорошо освещают только небольшую дорожку для пешеходов, а во дворах темных мест намного больше. Антон приближается к мужчине ближе, вышагивая совсем рядышком, и иногда шоркает плечом о его пальто, будто чего-то боится или пытается согреться. Арсений перемещает руку мальчишке на дальнее плечо и немного потирает. — Ох, неужели совсем ничего нет? Там, где ты живешь, не вкусно кормят? Не волнуйся, я неплохо готовлю. — продолжает поддерживать диалог врач, совершенно не замечая то, что в кармане что-то проскальзывает, настолько это невесомо и слабо. Но уже в следующее мгновение ребенок резко дергается, вырывается и начинает быстро убегать. Конечно же, Арсений сначала не догадывается в чем дело. Бесспорно странно, что мальчик так резко куда-то начинает убегать, но буквально через секунду осознание приходит. Внутри, пока наливающиеся злостью и разочарованием глаза следят за рвущим когти мальцом, накапливается тонна гнева, смешанного с усталостью: — Вот же мелкая тварюга… А ну стоять! — кажется, взрослый мужчина, врач, вымотанный работой, не должен со всех ног бежать за маленьким негодником, но он это делает! Ведь на кону его кошелек с его деньгами! Он бы рад помочь: накормить, напоить, вылечить и пригреть под своим крылом, но разве этот сорванец, убегающий с чужими деньгами, согласится на такое? Подросток сразу сворачивает в небольшую зеленую зону, чтобы не бежать по прямой, надеясь, что сможет как-то выйти из видимости в темноте, ведь очертания хвойных деревьев мешают свету распространяться. Мальчишка, стараясь подавить внезапно начавшийся кашель, пытается делать рывки из последних сил, как в ту же секунду запинается о немного торчащий корень дерева и летит на замерзшую землю. Подросток немного прокатывается всем телом по старым опавшим листьям, пряча голову руками, и замирает в одной позе, будто боится дальнейшего развития. Продолжать бежать никакого смысла нет. Мужчина слишком близко, подводит дыхание, ведь нос заложен, и потому дышать вообще нормально не получается, необходимо либо дышать ртом, раздражая больное горло, либо же остановиться, чтобы высморкаться куда-нибудь. Его сразу поднимают за ту же самую шкирку, как котенка, и, кажется, даже слышно, как какой-то шов куртки расходится, но сейчас это вообще никого не волнует. Антон сжимается всем телом и отступает назад, но мужчина слишком крепко держит его, чтобы позволить отойти от себя. — Ты… Мелкий, бессовестный, обнаглевший беспризорник. Я хотел тебе помочь. Правда помочь, но ты… Фух… — делая небольшие передышки для того, чтобы сделать глубокий глоток холодного воздуха, Арсений буквально шипит в лицо Антошки, смотря прямо в его не выражающие ни капли стыда зеленые глазки: — Ты растоптал мое доверие и мое желание хоть как-то тебе помогать. Живо отдай мне то, что взял без спроса. — вторая рука, на запястье которой висит пакет с продуктами, раскрыта и протянута мальцу. Хмурые брови и строгое выражение лица совсем больше не излучают былую доброжелательность и отзывчивость. Голос тоже преобразуется, став более низким и тяжелым для восприятия: — Я не собираюсь тратить свои деньги ещё и на такси для тебя. Уж подавно я сам тебя сегодня никуда не повезу. Прямо сейчас я веду тебя к себе домой. И только попробуй ещё хоть что-нибудь устроить, — строго грозит пальцем, дернув мальца за шиворот, и продолжает, — мигом пройдусь по твоей заднице ремнём! — мальчишка пугливо зажимается, пытаясь спрятаться в своей же курточке и отойти, чтобы не ощущать этого строгого взгляда, но ничего не получается. Он бы рад сейчас что-нибудь съязвить, колко ответить, но делать это не безопасно. Вот когда он может безнаказанно уйти или убежать — это, пожалуйста, а сейчас уже припирают со всех сторон. Последние слова мужчины и вовсе лишают подростка уверенности, на секунду заставляя глаза расшириться, и мальчишка окончательно тушуется: — Ой, да что вам, жалко, что ли? — ноет мальчуган и, надув губки, с испуганным взглядом сразу протягивает бумажник Арсению, который тут же возвращается на своё место — в карман пальто, но теперь уже в дальний от мальчика. Ребенок все еще не отпускает попытки отойти на пару шагов назад, но, благодаря крепкой хватке на шее, корпус мальчишки остается на месте. Мужчина больше не позволяет ему отойти и сам не ослабляет бдительность. — Представляешь, да! Я работаю целыми днями. Мне жалко отдавать свои же деньги мальчугану, который потратит их, скорее всего, на какие-нибудь развлечения или там вредную еду. Идём. — во время разговора подросток делает резкий вдох, из-за чего, сам того не ожидая, начинает сильно кашлять. Мужчина ловко перехватывает того за руку, позволяя ребенку успокоиться, и спокойно ведет его к дому. Арсений наконец-таки отводит от него тяжелый взгляд, продолжая боковым зрением иногда наблюдать за тем. Сейчас трудно сказать, что два этих человека познакомились буквально пятнадцать минут назад, ведь выглядят они, как маленький сынишка и его родитель. Лишь плохая одежда и грязный видок мальчика заставляют задуматься: «Все ли в порядке в этой семье?».