Мальчишка в оборванной куртке

Антон еще пытается пару раз просто сбежать и убедить мужчину, что вообще не надо никуда его вести, но Арсений сразу дает ясно понять, что на улице сорванец не останется. Антошка пытается ныть, капризничать, но его ладонь все равно остается в крепкой хватке старшего. Смирившись, остаток пути мальчишка послушно шагает рядом, опустив головку. Он иногда шмыгает и кашляет, но впрочем больше никак не возникает. С одной стороны, очень даже хорошо поспать в теплой квартире с нормальным туалетом, возможно, даже получится спереть что-то из холодильника… А с другой — этот мужчина немного пугает. Уж слишком сильно парень успел ему насолить, чтобы сейчас спокойно идти к нему домой. И куда вообще Арсений собирается деть Антона завтра? Не оставит же он его у себя? Это глупо. Ведь за последние полтора часа парень уже дважды попался на краже и даже успел разбить его телефон, а теперь мужчина такой: «Ой, а давай у меня жить?» Нет, такого точно не может быть. А обратно в детдом Антон точно не хочет. Наконец-то спереди показывается высокий с разными ярусами двадцатичетырёхэтажный дом, выстроенный буквой «П» с маленькими ножками и ограждённый высоким забором. Но это не значит, что дом выглядит, как тюрьма! Наоборот все смотрится лаконично, и каждый кустик сочетается со стоящими лавочками и фонарными столбами. Про детскую площадку вообще говорить нечего! Большие горки, разнообразные комплексы, карусели, качели, песочницы! Все, что нужно детишкам, здесь! Мальчишка, слегка приподняв взгляд, удивленно смотрит на все вокруг и хлопает глазками. Арсений открывает сначала дверь ограждения, пропуская вперёд кудрявого грязнулю, не выпуская его руку из своей, а затем, пройдя к самому дому, открывает домофонную дверь в подъезд и вновь уверенно заводит мальчишку внутрь первым. Пройдя к одному из лифтов, Арсений бросает взгляд на табло, нажимая на кнопку вызова лифта. — Повезло. Кабина прям нас ждала. Заходи. И нажимай на кнопку с числом восемнадцать. — взгляд снова становится тёплым, как и тогда в торговом центре, когда кормил мальчишку булочкой с чаем. Этим взглядом голубых глаз он указывает на открывшуюся кабину лифта. Арсений проходит следом за ним и нажимает на кнопку, где две стрелочки смотрят друг на друга, чтобы закрыть двери кабины. В лифте Арсений уже не держит Антона, ведь бежать все равно некуда. Мальчишка прячет руки за спину и отходит в угол лифта, где прижимается спиной к поручню. Большой серенький лифт с чистейшими зеркальными стенами. Мальчишка такого не видел. Все вокруг такое чистое, светлое, и нет даже ни единого намека в воздухе на плохой аромат кошачьей или собачей «продукции». Даже во дворе газон идеально чистый и ухоженный, несмотря на то, что время года уже давно не лето. Лифт приезжает довольно быстро. Поначалу ребенок даже не понимает, что тот уже двигается наверх, ведь работает все совершенно плавно и тихо. Вверху загораются красные цифры, а после красивый женский голос из динамиков говорит: «Восемнадцатый этаж». — Пойдем… — Попов кладет руку мальчику на плечо и осторожно ведет в нужную сторону. Коридоры уходят в разные стороны, что напоминает мальчишке какой-то лабиринт, а не обычный подъезд многоквартирного дома. Вот выход, ведущий на какую-то лоджию, лестница и еще пару неизвестных дверей, что вряд ли являются квартирами. Антон ловит себя на мысли, что один он не скоро бы нашел нужный выход и пришлось бы поблуждать. Но Арсений, как видно, легко ориентируется в пространстве и уверенно ведет за собой мальчишку. Красивые пластиковые окна, стены нежно-мятного цвета. Мужчина открывает дверь в квартиру, подталкивает подростка внутрь за спинку и заходит следом. Мальчишка оглядывает небольшой коридорчик, но благодаря минималистичному стилю тесниться вдвоем в нем не приходится. Слева серенький шкаф-купе, а напротив встроенная в стену небольшая мягкая лавочка, под которой находится обувница. — Добро пожаловать. Разуваться нужно. Курточку снимай. Я закину ее в стирку. — сразу отвечает на все возможные вопросы и, пока паренек занят снятием одежды, мужчина закрывает дверь не только на замок, но и на ключ, убирая его на специальный крючок. Стянув ботинки при помощи ног, Арсений убирает пальто в гардероб. Пакет с продуктами быстро оказывается в кухне, а сам мужчина проходит к новому другу: — Ну что, грязнуля, идём мыться? Потом будешь исследовать квартиру. Грязного я тебя никуда не пущу. Идём. — Да не над… — Антон уже собирается возразить и сказать, что его курточку стирать не надо, да и его самого тоже, но, пока он снимает верхнюю одежду, рукой вляпывается в грязь, что, видимо, осталась после падения. — Ладно. — тихонько смиряется мальчишка и послушно отдает курточку старшему. Попов проходит в такую же чистую, как и вся квартира, ванную комнату, обложенную керамической плиткой. На полу постелен мягкий коврик, у стенки стоит белоснежная ванна, рядом находится раковина. Небольшая стиральная машинка, в которой оказывается куртка, стоит под специальной полочкой вместе с корзиной для белья. Ванная не слишком уж большая, но на двоих достаточно места, а более того очень уж тут уютно. Мальчишка идет за старшим, но по пути бесцеремонно заглядывает во все двери и разные отвороты коридорчика, как любопытный пятилетний ребенок, и затем мельтешит ножками, чтобы догнать Арсения. Всего в квартире Антон насчитывает две жилые комнаты. Одна спальня с большой двухспальной кроватью. Другая, видимо, гостиная с большим мягким диваном и креслом светлого цвета. — Так. Одежду снимаем и складываем в стиралку. Ты помыться ведь сам сможешь, верно? — приподняв бровь, спрашивает мужчина. Мальчишка спокойно кивает и послушно начинает раздеваться, забыв вообще покапризничать и попререкаться. Уж очень сейчас хочется согреться под горячим душем. Арсений достает чистую мочалку и белоснежное мягкое махровое полотенце из аккуратного шкафчика с разными принадлежностями: — Вот тут у нас с тобой гель для душа и шампунь. Вымойся хорошенько, ладно? Если у тебя плохо получается промыть голову, то позови меня, я помогу. — показывает на специальные встроенные полочки над ванной с банными принадлежностями и протягивает тому мочалку с полотенцем. Антон к этому времени уже оказывается в одних трусах. — Ага… — забирает протянутые вещи и спокойно стягивает блеклые боксеры, полностью оголяясь. Он поднимает совершенно невинный взгляд на старшего и, совсем ничего не смущаясь и не стесняясь, залезает в ванную. Будто он не трусы только что снял, а обычную кофту, под которой еще находится футболка. Смущается от этого только Арсений. Хотя очень странно, ведь он врач. Он, немного удивившись сложившейся ситуации, небрежно хмыкает, хотя больше это похоже на нервный смешок, и спешит выйти за дверь. Антон лишь пожимает плечами, совершенно не поняв такой реакции. То, что должного присмотра за мальчишкой нет, теперь сомнений у мужчины точно не возникает. Пользоваться мочалкой Антошка не решает. Слишком долго это все, поэтому просто оставляет ее на одной из полочек. Мальчишка берет первую попавшуюся баночку с гелем для душа и со спокойной душой моет им все тело и голову. Мылится ведь, и уже хорошо. Да ещё и вкусно пахнет! Через пару минут мужчина заносит домашнюю одежду для мальчишки, что примерно должна подойти по размеру, хотя наверняка будет на нем сидеть «мешком». Но он все равно будет лучше выглядеть, чем в своей заношенной одежде. Он аккуратной стопочкой кладет ее на полочку, о чем предупреждает подростка, и обнаруживает рядом совершенно сухую неиспользованную мочалку: — Ну что за непослушное дитя. Антон, ты ведь взрослый мальчик! Нужно мыться не руками, а мочалкой! Придётся теперь мне тебя мыть?! — тихо усмехается и, намочив ее водой, хорошенько вспенивает. Он начинает натирать тельце мальчишки, пока ребенок спокойно стоит под теплыми струйками воды. Конечно, никто другой не стал бы требовать такой гигиены от мальчишки, но Арсений грязь совсем не терпит, и сам является чистюлей: моет руки чуть ли не каждые два часа, а на работе и то чаще! Поэтому и требует от других того же, и этого чумазого мальчишку тоже просто так оставить не может. — Голову тебе помыть? Или ее ты сможешь сам вымыть? Нам с тобой долго в душе нельзя находиться. Температура может подняться. Давай я тебе быстренько помогу? — Не надо. Я уже помыл голову. И вообще не надо мне помогать, мне же не пять лет! — протестует мальчишка. Он забирает из рук старшего мочалку и наскоро, ничего не смущаясь, сам проходится по всему телу, а после смывает всю пену с тела, вставая под душ, что прикреплён сверху. — Всё! — мальчик выключает воду и руками смахивает с себя капли воды, чтобы не замерзнуть, и снова начинает кашлять, прикрываясь рукой. Горячая вода и пар заставляют всё ненужное потихоньку выходить из тела, отчего Антон снова начинает шмыгать носом. — Согласен, тебе уже пора выходить. — Арсений раскрывает полотенце и аккуратно укутывает им подростка, поскорее вытирая влагу со спины и груди. Рассмотрев его макушку, чтобы проверить, хорошо ли он промыл голову, начинает затем вытирать его волосы: — Теперь хотя бы на человека похож. Давай теперь одевайся и промой носик вот этим. — найдя в шкафчике ещё не открытую упаковку «Аквалора» для промывания носа, достает оттуда баллончик. Мальчишка, услышав последние слова, с лёгким ужасом внутри косится на средство в руках мужчины и, издав нервный звук, похожий на «угу», осторожно берет баллончик. — Обе ноздри промой и хорошенько высморкайся! Я проверю, понял? Как закончишь — приходи на кухню. Я тебя жду. — знал бы Арсений мальца подольше, сразу бы распознал нотку сарказма в его голосе. И что конкретно это «Угу» значит не «Да, конечно, будет исполнено!», а «Ага, щас! Вместе с седлом! А машину вам случайно не помыть?». Ничего промывать этот ребёнок точно не собирается. Это ведь надо кому-то такую пытку придумать, чтобы в нос себе воду лить! Но открыто возражать мальчишка не решает. Ведь тогда может нарваться на принудительное промывание. Антон уже знает, что мужчина очень твердолобый и упёртый: если говорит что-то, то заставляет слушаться. Хотя иногда это какой-то бред. Хорошо, что старший не заставляет делать это при нём, поэтому подросток просто начинает медленно одеваться и тянуть время, ожидая, пока мужчина выйдет из ванной комнаты. Арсений, закинув все вещи в стиралку, включает ее и сам отправляется на кухню, чтобы приготовить ужин. Мальчишка, обрадовавшись, быстро натягивает длинную серую футболку, что смотрится на нём, как будто девочка ворует у папы полгардероба. Он поправляет лёгкие такие же серые шорты, что сидят даже очень неплохо, правда приходится подогнуть резинку пару раз, чтобы не спадали. Антон сразу закидывает «Аквалор» обратно в тот же ящик, чтобы даже не видеть его, и включает воду в кране, чтобы просто высморкаться. Через пару минут подросток выходит из ванной с взъерошенными мокрыми волосами, похожий на уже чистого воробушка, и босыми ногами шлёпает по паркету, куда глаза глядят. Чувствует себя мальчик откровенно плохо. Вроде ничего не болит, а тело отчего-то не хочет слушаться, но любопытство и интерес заставляют игнорировать все проблемы. Мальчишка без какого-либо зазрения совести заглядывает за закрытую дверь и, уже получше всё рассматривая, восторженно произносит: — Афигеть! — подросток несильно разбегается и запрыгивает на мягкий диван с ногами, напротив которого располагается большая плазма. Внизу какая-то приставка и куча разных дисков, аккуратно сложенных в стопочку. В целом, квартира Арсения небольшая, но кажется довольно просторной благодаря минимализму. Ковер в гостиной светлый, обои нежно-фисташкового цвета. Возле телевизора на стене есть несколько полочек, но большинство из них пустые, а на остальных стоят лишь несколько небольших статуэток и два миленьких кактуса. Нет советской мрачности в цветах и нагромождённости. Все только нужное, и совсем немножко украшений. Мальчишка подхватывает пульт, а затем и джойстик, что прилежно лежал рядышком со своим собратом на столике, и тыкает на всё подряд, пока на экране телевизора не высвечивается «Xbox 360». — А-фи-геть. — по слогам повторяет мальчик, всё также стоя босыми ногами прямо на диване с джойстиком и пультом в руках. Тем временем Арсений стоит у плиты и уже, даже не прикрывая рот, зевает, словно рычащий лев. Остается только звук рычания подставить, и новый прикол в Интернете наберёт не одну тысячу лайков! Макароны по-флотски — одно из самых лёгких в приготовлении блюд, потому обжаривание фарша и смешивание его с макаронами точно не заставит врача свалиться без сил. Слыша топот ножек, что сначала доносится редкими шажками, словно их обладатель куда-то крадётся или идёт неторопливо, все изучая; а затем резко ускоряется — их обладатель куда-то бежит, Арсений тяжело вздыхает: — Горе мне с этим негодником… Антон! Я же попросил тебя прийти на кухню! — кричит тому, но, так как интерес берет верх, он проходит в гостиную и находит забравшегося на спинку дивана ребёнка, что завороженно смотрит в телевизор. Арсений невольно смеется. Мальчик сейчас выглядит словно пещерный человек, что впервые видит технологии, но на самом деле ведь так и есть! Где же этот оборванец ещё мог увидеть приставку и такой большой телевизор? В детском доме такого подавно нет… Поэтому мужчина быстро унимает порыв смеха и проходит к тому. — Включи это! — по-детски приказывает мальчишка без какой-либо злобы, наивно смотря на старшего зелеными глазками, и указывает рукой на телевизор. — Как это работает? — Это игровая приставка. Там есть ещё один джойстик, поэтому, если будешь хорошо себя вести, завтра поиграем, но сейчас кушать. — твердо говорит мужчина и осторожно забирает у мальчишки пульты из рук, стягивая того со спинки дивана. — Пожалуйста, Антош, я очень устал и желаю поскорее плюхнуться в кровать. Ты промыл носик? Ну-ка попробуй подышать носом. — так как сейчас глаза ребёнка и взрослого наравне благодаря дивану, Арсению даже наклоняться не приходится. Он просто встает поближе к тому и прислушивается к звукам сопения со стороны того. Антон уверенно кивает, опуская головку, и руками пытается отстраниться подальше, отталкивая мужчину от себя. — Не надо! Хорошо я дышу. — заявляет мальчишка и показательно делает вид, что набирает воздух носом. Благодаря горячему душу мальчишка сейчас и правда может неплохо им дышать, но все же при вдохе Антон слегка шмыгает. Мужчина хочет сначала придраться к тому, но решает, что все равно перед сном опять отправит ребёнка промывать нос, потому сейчас лишь закатывает глаза. От резкого вдоха Антон начинает кашлять, быстро спрыгивает с дивана и поскорей бежит в сторону кухни, надеясь, что мужчина забудет про этот «дебильный Аквалор». — Не догонишь! — игриво кричит пацан, выбегая из комнаты, а после тихонько смеется, когда не может круто повернуть по коридору и слегка врезается в стенку. Через несколько секунд из кухни доносится счастливое: — Я первый! — а следом небольшой шум посуды, будто ребенок несильно врезается в стол. Арсений удрученно опускает голову, устало вздыхая. В его сознании сейчас проносится мысль: «Что же я такого натворил?», но, прокрутив, что было пару секунд назад, снова, мужчина не может сдержать смешка и спокойно идет на кухню. Так аккуратно пацан впечатался в стену, это надо было видеть! Правда, если будут вопросы от соседей, он еще не знает, как объяснить вдруг наплывшую активность в квартире. Попов проходит на кухню и, отодвинув один стул, усаживает ребёнка за стол, проводя ладонью по его макушке. Кухню Арсения нельзя назвать маленькой. Здесь спокойно могут находиться около четверых людей, и при этом они не будут мешать друг другу. Светлые шторы на большом окне. Кажется, совсем новый деревянный стол прямоугольной формы стоит почти посерединке. Вокруг него стоят четыре одинаковых стула с мягкой обивкой. А аккуратный кухонный гарнитур выполнен в точно таком же цвете, как и обои в гостиной. Нежный, светло-зеленый цвет. Антон вообще замечает, что вся квартира сохраняет определенную цветовую гамму. Потому что такой зеленый он видел и во второй комнате, куда заглядывал мельком. — Если волосы не высохнут ко сну, голову нужно будет посушить… Не стоит остужаться. — кивнув, отходит к кухонному гарнитуру. Антошка спокойно усаживается поудобнее, поставив одну ногу на стул, и обнимает ее. Арсений, положив в тарелки макароны, ставит одну из них перед мальчиком, а вторую рядышком. Поставив чайник, садится, наконец-то, на своё место: — Приятного аппетита. Хлеб тебе не предлагаю — макароны это почти что хлеб. Кушай. — улыбнувшись, начинает есть свою порцию, иногда поглядывая на мальца. — Угу… — тихонько мычит мальчишка в знак благодарности и, не торопясь, пробует макарошки. А, чтобы сказать простое «спасибо», мальчишка не может себя перебороть. Не умеет он быть таким вежливым. Да и вообще не знает такого, что кто-то ему что-то просто так даёт. Обычно, если что-то Антону надо, ему самому приходится это добывать, например, забирает булочку у младших после обеда или сразу тырит по две в столовой. Поэтому сейчас подросток напрочь не понимает, почему этот мужчина о нём заботится, поэтому он сидит со слегка угрюмым лицом, не поднимая взгляда. Несмотря на недомогание, аппетит у мальчонки не пропадает, и через четыре минуты тарелка уже полностью пуста, что вызывает удивление у старшего: — Вот это аппетит. Ты так голоден? Хочешь добавку? Или лучше попьёшь чай с булочкой? — мужчина, хоть и голоден, но кушает потихоньку. Кажется, что на быстрые глотки совсем не хватает сил, а еще нужно постелить мальчику, а потом еще и сходить в душ… Видимо, к концу дня, что наступит совсем скоро, Арсений заснёт и не сможет проснуться часов так десять, не меньше. — Не, я уже не хочу больше… — уверенно произносит мальчик и мотает головой, поглядывая в сторону чайника. Отложив ненадолго вилку, Арсений достаёт из шкафчика сухие ягоды шиповника и другие полезные травы и делает из этого вкусный и полезный чай, будто читая мысли мальчонки. Также достав мёд и не забыв про булочку, ставит все перед пареньком. Антошка, втихомолку счастливо улыбаясь, осторожно подтягивает к себе большую кружку с горячим чаем, от которого тянет чем-то незнакомым, но вкусным и ароматным. Он слегка закусывает нижнюю губку и совсем шепотком, еле слышно произносит: — Пасибо… — и сразу принимается уплетать булочку, иногда хлюпая чайком. — Не за что. — слова благодарности вызывают на лице мужчины улыбку. Настолько приятно услышать от мальца простое «спасибо», даже сказано так тихо: — Обязательно съешь хотя бы пять полных ложек мёда, ладушки? — просит старший, похлопав мальчика по спинке, а затем ненадолго прислоняет тыльную сторону ладони ко лбу и шумно устало выдыхает. — Угу… — даже не вникая в слова старшего, мычит Антон, продолжая кушать. Он болтает свободной ногой под столом. В детском доме мед совсем не давали. Он знает лишь то, что делают его пчелы. Поэтому сейчас он видит его почти в первый раз, и кажется подростку вообще чем-то странным. Докушав булочку, парень пробует одну ложечку, удивляясь, что мед оказывается таким густым, и по незнанию сразу засовывает ее в рот целиком. — Ох, а вот так много лучше не брать… Запивай. — Арсений усаживается обратно, наблюдая за тем, чтобы мальчик все пять ложечек съел. — Ну не-е… — Антошка, пытаясь разжевать, будто это мясо, морщится и отодвигает от себя баночку. Решив, что этот мед ему точно не нравится, мальчишка поскорее разбавляет вкус чаем и допивает его в несколько больших глотков. — Я уже все, пойдем лучше играть на тех штуковинах! С легким удивлением посмотрев на того, отрицательно мотает головой: — Антош, во-первых, у тебя температура, во-вторых, я очень устал и хочу поскорее спать, поэтому сегодня играть мы не будем. А, в-третьих, ты не съел пять ложечек, но что-то от меня просишь. Я принесу градусник, а ты пока что приготовься скушать ещё четыре ложки! — твёрдо говорит мужчина, чтобы на корню пресечь лёгкие капризы мальчишки. Антошка характером ребёнок не слабый. И Арсений это уже понимает. Если не придерживать свой контроль и правила, то ребёнок составит свои правила и заставит их придерживаться. Этот момент ни в коем случае упустить нельзя. Потому мужчина периодически становится строгим. Он, отодвинув от себя пустую тарелку, отходит за аптечкой и достает градусник и на всякий случай упаковку с блистерами «Нурофена». Антошка немного морщится от услышанного. Вернувшись, Попов встряхивает ртутный градусник. Арсений сам аккуратно оттягивает горловину футболки и фиксирует в нужном положении прибор, прижав руку ребёнка к телу. Антон, не успевая даже ничего сообразить, просто удивлённо наблюдает за происходящим и немного ежится от непривычки. — Нужно измерить температуру. Только не урони, хорошо? Пока там показатель растёт, давай быстренько съедим четыре ложки и потом сразу спать пойдём. — налив тому еще немного чая, садится рядышком, зачерпывая немного мёда ложкой, и подносит к его рту. Мальчишка хмурится. Это идея Антону явно не нравится, и есть ещё он не хочет, а тем более ложиться спать, когда в комнате такая крутая штука стоит! — Ну же, давай. Он не такой уж противный. — Не буду я. Он противный! — подросток отворачивает голову и собирается выйти из-за стола с другой стороны, чтобы самому убежать в комнату. Ну в самом деле, подумаешь, мёд не съел. Пустяк такой. Не станут же его ругать из-за этого? Антон уже собирался встать, повернувшись спиной к мужчине, как вдруг прозвучавший голос заставляет его замереть и слегка поежиться. — А ну стоять! — тон становится низким и даже тяжёлым, словно давит на что-то, пресекая намерение ребёнка дать деру: — Антон. Я не собираюсь с тобой нянькаться. Живо открой рот и съешь мёд. Ты же не хочешь, чтобы я насильно тебе его сунул, верно? — аккуратно поворачивает ребенка обратно к себе, потянув за коленки, и пододвигает ближе. — Знаешь, ты бы мог хоть каплю уважения ко мне проявить хотя бы за то, что я приютил тебя на ночь. Тебе не кажется, что ты ведёшь себя слишком эгоистично? Быстро открой рот и съешь эти чертовы четыре ложки мёда. — терпение, кажется, лопается, и теперь утомленное выражение лица показывает ещё и раздражение. Это можно увидеть в складках между темными голубыми глазами. Мальчишка пугается и послушно открывает рот, внимательно смотря в глаза старшего, будто старается в них прочитать, правда ли мужчина собирается насильственно кормить мальчика? — Вот умница. — неожиданно для Антона голос смягчается, но остается таким же непоколебимым и твердым, отчего мальчишка невольно улыбается. Для подростка это целое открытие. Он никогда раньше не видел, чтобы тон голоса и настроение могли так быстро меняться у взрослого человека. В детдоме обычно, если воспитатель кричит на одного ребенка утром, то потом еще целый день он ходит злой и кричит на всех остальных невинных детей. Арсений кормит мальчишку с ложечки, как маленького, и сразу подставляет кружку с в меру горячим чаем. Но, когда мед оказывается на языке, парень снова недовольно морщится, негромко мычит и быстро тянется ладошками к напитку. — Да не надо! Он не вкусный! Зачем его вообще есть? — напившись, Антон отдает кружку обратно и чуть отодвигается подальше, чтобы старший не засунул в него новую порцию меда. Пока мужчина снова не выходит из себя, Антошка надеется, что можно вызвать послабление, и смотрит на Арсения наивными глазками, рассчитывая, что тот сжалится и отпустит. Издав очередной тяжёлый вздох, Арсений, все-таки убрав этот «противный» мёд и всю посуду со стола, садится рядом с мальчиком, пока тот боязливо наблюдает за всеми действиями: — О-о… У меда вообще много хороших качеств. Он улучшает кровообращение, иммунитет, нервную систему… Еще мёд очень полезен для больного горлышка. Ты вон как кашляешь! От кашля очень здорово помогает. Или ты хочешь, чтобы я тебе дал горький невкусный сироп? — выжидающе смотрит на мальчишку и прикрывает глаза ненадолго, дабы хоть чуточку расслабиться, — Я постелю тебе в гостиной, хорошо? Свою кровать тебе не предлагаю, потому что там ортопедический матрас. В моем возрасте пора задумываться насчёт здорового сна и крепкой спины. Ты со мной навряд ли ляжешь, потому останешься наедине с телевизором и приставкой. Так, что там у нас с температурой? Давай градусник. Антону вообще без разницы, где спать. Еще час назад он вообще собирался это делать на полу второго этажа одной из заброшек. Мальчишка чуть улыбается, надувает губки и, протянув градусник мужчине, тихонько произносит, изображая старшего: — У меня больная спина, не могу нигде спать, ой… — кривляется мальчишка, искажая тихонько голос, на что получает легкий подзатыльник от старшего и тяжелый серьезный взгляд темных голубых глаз. — И это я еще эгоист… — шепчет мальчик в шутку, припоминая недавние слова Арсения, и сразу отодвигается подальше, боясь отхватить еще больше. — Хочешь со мной лечь? — строгий взгляд мужчины заставляет мальчишку замолчать и съежиться, сразу отрицательно мотая головой. — Ну и все тогда… Тридцать семь и девять у тебя. — вздыхает мужчина и убирает градусник на место. — Выпей вот эту таблетку… — спокойно просит старший, выдавливая таблетку из блистера рядом с мальчишкой на стол и, увидев, что тот собирается возразить, сразу заявляет, — Или придется что похуже сделать! Температуру все равно надо сбить! Может быть, тебя устроит свечка? — издает издевательский смешок. Свечек для взрослых у него дома вроде нет, но припугнуть подростка уж очень ему хочется. Не одному же ребёнку смеяться! Тоша, услышав слова о свечке и припомнив, как ее применяют, тут же берет таблетку со стола и проглатывает даже без воды! Вот ведь чудодейственная свечка! Только упомянуть можно, и мальчик тут же как шёлковый становится! Но мужчина сжаливается, протягивая тому стакан с водичкой, наблюдая, как ребёнок делает один небольшой глоток. — Идем спать, горе ты мое. Нос твой я уже трогать не буду, к твоему счастью. Думаю, мы оба устали для этого. Да и ты сейчас мне снова истерику устроишь, я тебя знаю. — выйдя из кухни, мужчина проходит в свою спальню, доставая из шкафа ещё один комплект постельного белья, плед и подушку. Он быстро убирает с дивана в гостиной ненужные подспинные подушки, чтобы освободить место для сна, расправляет простынь и в одно движение натягивает на подушку наволочку, чем удивляет ребенка. Сверху, словно вишенка на торте, на аккуратной постели оказывается тонкий, но теплый плед. — Ну вот. Твоё гнёздышко готово. Волосы уже не буду тебе сушить, а то ещё большую температуру нагоним… Туалет рядом с ванной. Если захочешь попить — в кухне нальёшь. Ложись и отдыхай, если что, зови меня. Приятных снов, негодник. — словно прочитав тому инструкцию, треплет легонько по волосам, а сам отправляется в ванную комнату. Ему перед сном нужно ещё много чего сделать: помыться, развесить постиранное белье и помыть посуду… И только потом можно спокойно лечь спать.