Мальчишка в оборванной куртке

Антон, этот маленький негодник и проказник, превращается словно по щелчку пальцев в шелкового милого мальчика. Однако только процентов на сорок или пятьдесят, не более. Конечно, он старается изо всех своих сил, но просто не может иногда не ответить обидчику и не напакостить. Для него очень долго тянутся эти три недели… Ребёнок даже исправно ходит в школу! Не каждый день и не на все уроки… но все же ходит! Для учителей это тоже определенный стресс, ведь из-за этого увеличивается количество драк в школе и сорванных уроков, но Шастун старается, как может. Просто подросток ещё не умеет справляться со всем правильно. Он скорее хочет оказаться рядом с Арсением, чтобы вместе сходить в кино, покушать попкорн, а потом и в приставку поиграть! Уж очень хочется «оторваться» по полной и легально уйти из детского дома. Арсений прямо с того самого дня, как он распрощался с Антошкой, занят сбором документов, а также походами из одного нужного ему центра в другой. Там его направляют ещё в несколько мест… А там ещё… Кто бы мог подумать о том, что, чтобы взять ребёнка из детского дома на денёк к себе домой, нужно проделать столько работы? В то время как ребенок сам беспрепятственно может сбежать и ночевать на какой-нибудь заброшке… Кажется, раньше Арсений ещё никогда так за день не выматывался, хотя и думал, что все это давно позади, что такая усталость осталась где-то в те времена, когда он учился в медицинском университете. И вот три долгожданных и трудных для обоих недели наконец подходят к концу. Ровно две пятницы назад Арсений выписал Антошку из больницы, а сейчас мужчина, уставший, едет домой на машине по темному вечернему городу. Все документы уже готовы и полностью оформлены так, что теперь можно взять любого ребенка из детского дома не просто на несколько часов, а на пару дней и с ночевкой, хотя для этого пришлось постараться. Арсений, полностью вымотанный, заваливается в квартиру, намереваясь хорошенько выспаться перед «насыщенными» выходными, которые вряд ли подарят Попову моральный и эмоциональный отдых. Следить за ребенком большой труд, а особенно, если это капризный подросток и мелкий хулиган, что очень сильно нуждается в любви и внимании. В это же время на другом конце города, закутавшись по горло в детском одеяле так, что одни только глазки и носик выглядывают наружу, в кровати лежит Антошка. Его глаза открыты и задумчиво вглядываются в темноту, в то время как все остальные в комнате дети спокойно сопят, равномерно подстроившись под общее дыхание. Ребенок выглядит испуганным, немного расстроенным и взволнованным, а в глазках мелькает искорка надежды, что с каждой секундой то затухает, то снова рождается, заполняя всю душу. Мальчишка лежит, обдумывая все, что произошло и происходит. Он не уверен, является ли правдой все, что Арсений ему пообещал. Ведь по сути взрослый мог спокойно соврать лишь для того, чтобы заставить непоседливого ребенка слушаться. И вот ровно три недели уже прошло, а Арсений так и не пришел. У ребенка остается еще надежда, что мужчина придет в ближайшие дни… Он вроде говорил, что постарается, но откуда сейчас подростку знать это? Как сейчас взять и поверить, ведь если мужчина все соврал, то ему даже отвечать за свои слова не придется! Они же никогда больше не встретятся. Ребенок думает об этом каждую ночь, перед тем как заснуть, но все чаще старается отложить мысли подальше и просто надеяться, а сейчас, когда приближается знаменательный день, сомнения и чуточка разочарования поглощают подростка целиком. Все-таки ребёнок засыпает, ведь иначе он не наберется силёнок перед завтрашним днём. Выходные обычно у ребёнка проходят гораздо лучше, чем будние дни! В выходные можно поспать подольше, хотя никто не отменял завтрак, который мальчик чаще всего пропускает, затем ленивый подъем с кровати, приставания других детей, передразнивания самого Антошки над другими детьми… В общем свобода, и не надо ни в какую школу. Но это утро субботы начинается совсем иначе. Внезапно его начинает будить воспитательница, тряся ребёнка за плечо и довольно-таки громко повторяя одну и ту же фразу: «Антон, вставай!». Не выспавшийся мальчик, явно не понимая причину подъёма, изначально даже думает, что сегодня понедельник, но чаще всего в будний день его заставляет проснуться будильник, что стоит у каждой кровати, и утром вся комната проживающих в ней мальчишек заливается громкой и неприятной трелью часиков. Как-то раз такие часы Антошка разбил, со злости смахнув их с тумбочки вместо того, чтобы аккуратным нажатием выключить звон… Тогда его сильно отругали, но ребёнок ведь сделал это не специально! Наверно... Антошка не хочет вставать, он недовольно мычит, помахивает руками, надеясь, что от него отстанут, но вскоре обидчиво и сонно спрашивает, не открывая толком глазки: — Да что тебе от меня нужно! Сегодня… Точно не понедельник! Дайте поспать! — ребёнок обращается к старшим здесь примерно также, как с большинством старших: резко, недовольно, грубо и некультурно. Но разве эти надзиратели заслуживают хорошего отношения к себе? По мнению Тоши — нет! Уставши бороться с непослушным ребёнком, женщина вздыхает и немного отходит в сторону, пока стоявший в дверном проёме Арсений, пропущенный в помещение, тихонько смеется от поведения ребёнка. Как же он давно не видел этого вредного воробушка… Что сейчас в сердце зажигается легкое тепло к мальчишке. Пройдя к воспитательнице, Арсений, который явно не выспался и сам, благодарит ее за старания, и усаживается на край кровати. Тоша накрывается с головой одеялом, положив на макушку подушку, и продолжает дрыхнуть. — Антон… Хэй, Тоша, золотце, пора просыпаться, соня! — мужчина ласково гладит ребёнка по спинке и легонько стягивает одеяло, поднимая с его макушки подушку. Мягкий голос заставляет мальчика попытаться задуматься сквозь сон, но сонный организм отказывается это делать, чем вызывает улыбку у старшего. — Кто это у нас так грубо разговаривает со взрослыми? — мягко ругает мальчика и свободной рукой поглаживает по спинке, ласково заставляя мальчишку выходить из сна. — Антош, уже утро! Если ты у меня сейчас не откроешь свои глазки, то придётся мне идти в кино и кушать попкорн без тебя. — театрально вздыхает мужчина, делая вид, что действительно намерен так сделать и это очень его расстраивает. — Мм? Не-ет… — сонно мычит мальчик и старательно пытается открыть глазки. Сквозь пелену сна ребенок различает голос старшего, и изначально он доносится от Арсения из его сна, а затем потихоньку выводит мальчишку в сознательное состояние. Ребенок уже улыбается, потягиваясь в кровати и выпутываясь из одеяло ножками, и счастливо смотрит на старшего. — Арсений… — медленно и счастливо зовет ребенок, сразу садится в кровати и падает в теплые объятия, уткнувшись носом в грудь старшего. — Я думал, ты не приедешь… — тихонько признается ребенок. — Ох, мой хороший. Как же я мог? Я же тебе обещал! — ласково поглаживает ребенка по спинке. Остальные дети в комнате спокойно спят, не обращая внимание на постороннего взрослого. — Давай, вставай, Антош. Умывайся, собирайся, и поедем. Успеешь еще выспаться. — ласково зарывается одной рукой в светлые кудряшки на затылке и крепко прижимает мальчишку к себе. — И зубную щетку не забудь. Ты сегодня, я думаю, у меня переночуешь. Ладно? — Ура! — тихонечко и радостно пищит Антошка и, оторвавшись от мужчины, слегка попрыгивает на коленках, сидя на кровати, а затем сразу поскорее бежит в ванную комнату. — Тише, солнце. Давай, я тебя жду. — мужчина улыбчиво наблюдает за ребенком и встает с кровати, оглядываясь по сторонам. Судя по всему, у ребенка вещей совершенно немного. В комнате, помимо Тошиной кровати, находятся еще три такие же. Мальчишки разных возрастов сладко сопят под одеялами. Рядом с каждой койкой стоят небольшие тумбочки, и все это напоминает мужчине палату в больнице. Только, в отличие от больничной палаты, здесь есть мягкий цветной ковер на полу и небольшой диванчик у свободной стены, а с противоположной стороны стоит большой, видимо, общий шкаф телесного цвета. Мальчишка, выйдя из ванны, сам еще не до конца веря в происходящее, мигом собирает все необходимые вещи в свой потрепанный портфель, и только сейчас ребенок замечает, что Арсений выглядит совершенно по-другому, нежели он привык. Врач одет в темные джинсы, светлый свитшот, а на руке висит чёрное пальто, в котором мужчина и был при первой их встрече в том торговом центре. Ребенок невольно вспоминает тот вечер, поежившись от страшных воспоминаний. Все-таки ребенок хорошо нанервничался в ту ночь, когда ужасно строгий и плохо знакомый тогда мужчина ставил ребенку укол… Но на Арсении сейчас нет врачебного халата! И, осознав это, Антошка невольно улыбается и накидывает свою потрепанную жизнью курточку. Мужчина осматривает вид подростка и, тяжело вздохнув, заботливо застегивает молнию курточки на мальчике. Одет он, конечно, не по погоде, но хотя бы так. Протянув Антону руку, Арсений вместе с подростком выходят из здания, сразу направляясь к машине. Мужчина усаживает ребёнка на переднее сиденье, пристегивая ремнём, и, садится на водительское место рядом: — Ты у меня даже не позавтракал, но это, наверное, к лучшему, да? Поедем сейчас домой ко мне, и я сделаю тебе блинчики. Хочешь такое? Со сгущёнкой! Или с мёдом… А можно ещё и с шоколадной пастой! Сегодня у тебя самый настоящий праздник для желудка! Хотя желудок вряд ли так будет рад… — улыбается тому, но тут же замечает, что на мальчишке нет шапки, да и не видно перчаток или варежек: — Антош, а где твоя шапочка? А на ручки у тебя есть что-нибудь? На улице холодно, так и снова простыть ведь можно! А кожа на руках грубой и сухой будет, если ее не беречь! — и ведь правда, на улице уже не так и тепло, как при их первой встрече. Арсений и сам шапку с шарфом носит со своим пальто, это просто сейчас он не надевает, ведь от машины до детского дома идти несколько шагов. — А? — ещё не полностью проснувшийся ребёнок, что не верит своему счастью, осматривает знакомый салон машины, улыбается, но, услышав вопрос, переводит взгляд на старшего: — Ну… С шапкой беда… Она… — ребёнок решает скрыть историю о том, как его шапку порвали его «друзья», играя с ней в перетягивание: — Она потерялась у меня… А варежек и шарфа у меня не было никогда. Только куртку другую должны дать, но это только через пару недель. Потому я так хожу, мне нормально. — пожимает плечами, а Арсений на это удивлённо похлопал глазками. Взяв свой шарф, он обматывает им шейку ребёнка и поглаживает по макушке. — Горе ты мое… Пока что побудь в моем шарфике. На улицу ещё и шапку мою наденешь! Иначе, не дай бог, заболеешь! На улице вон какой ветер! — кивает Арсений, и включает печку в машине. И под недовольные возмущения Антошки насчёт временно новых элементов одежды, они отправляются домой.

***

Дорога совсем не долгая, что разочаровывает кудряшку, ведь он так хочет подольше покататься, но в то же время ребенок хочет и кушать… Долго споря с Арсением, ему все же приходится надеть шапку, после чего оба входят на территорию большого дома. Подъезд, лифт, снова подъезд тот самый, который мальчик называет лабиринтом, ведь все еще не может запомнить куда нужно идти, затем дверь в квартиру, и вот они уже внутри. Мужчина заботливо помогает раздеться ребёнку и убирает верхнюю одежду на вешалку, а шарф с шапкой на тумбу. — Ты сильно не раздевайся, ладно? У меня дома прохладно, ибо ЖКХ решило, что чуть теплые батареи в такую холодень будут как раз. — с ноткой сарказма тяжело вздыхает и пропускает ребёнка в квартиру. Антошка сразу забегает в гостиную и запрыгивает на диван с ногами. Никакого стеснения! Ребенок точно чувствует себя комфортно. — Ура! Я наконец-то тут! А давай в приставку поиграем? И потом посмотрим что-нибудь! А ещё можно погулять! Ты обещал! — перечисляет младший, что можно делать, чем вызывает улыбку и легкий смех у Арсения. Антошка стоит на диване, осматриваясь, будто в первый раз, пока Арсений подходит ближе. — Мы же с тобой в кино собирались, неужто забыл? Я тебе с самого твоего пробуждения об этом напомнил! — пока что мужчина ещё не ворчит, ведь он рад видеть счастливое выражение лица ребёнка. Арсений аккуратно ловит мальчугана за руку и, подхватив ребенка под попу, опускает на пол. — Беги руки мыть, Антош. — отправляет мальчишку в ванную комнату, мягко подталкивая. — А потом на кухню. Антошка в приподнятом настроении послушно скачет в нужную сторону, радуясь всему, что сейчас происходит. Все это явно лучше, чем послушно учиться в неинтересной школе, слушая учителей, а потом скучать в детском доме и терпеть разные выходки других детей. Мужчина быстро приготавливает тесто для блинчиков, и спустя десять минут на столе уже появляются первые румяные кругляшки. Улыбчивый Антошка сидит на мягком стуле, обнимая свои коленки. Он наблюдает, как мужчина ловко переворачивает блинчики на специальной сковородке, наливает чай и ставит рядом с мальчишкой банку ягодного варенья, сгущенку и небольшую тарелочку. Ребенок ждет и пока ничего не кушает, спокойно смотря на вкусно пахнущие блинчики. Точнее очень старательно создает такой вид. На самом деле мальчишка незаметно берет блинчик, пока старший стоит к нему спиной или ненадолго отворачивается, отрывает небольшой кусочек и быстренько засовывает его в рот. Когда мужчина поворачивается, Антон тут же перестает жевать и отдёргивает руки, делая вид, будто ничего не происходит. Заметив это краем глаза, Арсений легко усмехается и, выложив еще один блинчик в общую тарелку, кладет ладонь на мягкие кудряшки мальчика. — Антош, кушай спокойно. Думаешь, я тебя ругать, что ли, буду? — ласково поглаживает по голове и, мягко улыбнувшись, возвращается к плите. — Я сейчас тут закончу и тоже присоединюсь. — мальчишка сначала испуганно смотрит на стол, опуская глаза, а, поняв слова старшего и то, что на него не злятся, уже спокойно берет целый блинчик и наливает в тарелку много сгущенки, довольно улыбаясь. Обмакивая большую часть блина в сгущёнку, суёт в рот, стараясь не измазаться и не капать на стол, но это выходит не очень удачно, поэтому, набив полный рот, он шустро утирает капли со стола пальцем и слизывает. Арсений этого даже не замечает и, быстренько закончив с готовкой блинов, садится за стол. Тоша уже успевает слопать два блина, предпочитая только сгущёнку. Мужчина же наливает себе в небольшую тарелочку варенья и смешивает со сгущёнкой. Он обмакивает лишь кончик блина в нежно-розовую субстанцию и откусывает. Мальчик, обнаружив странную смесь у старшего, облизывает губки и бросает косые удавленные взгляды на его тарелочку. От Попова это не уходит незамеченным, и он тут же, обмакнув свой блинчик в смеси сгущенки с вареньем, подносит к его рту, отчего глазки ребёнка начинают светиться от счастья, и он много в раз откусывает, набивая щечки. Завтрак у них так и проходит, молча, ведь ребёнок слишком увлечён поеданием очень вкусных блинов, не успевая делать перерывы между ними. Будто у него там не желудок, а целая черная дыра. Арсений лишь иногда, мягко улыбаясь, просит ребёнка не торопиться, ведь никто не хочет, чтобы Антон подавился. На такой кухне мальчик бы быстро поправился! Особенно с таким аппетитом. А Арсений, в свою очередь, видя, как ребёнок кушает, готов хоть каждый день ему готовить, чтобы видеть эту счастливую мордашку, и как же будет преображаться его худенькое тельце.