Мальчишка в оборванной куртке

Утро следующего дня начинается не так, как обычно: проснувшись рано утром, совсем не выспавшийся Арсений из-за опять-таки выросшей температуры мальчика быстренько начинает готовить завтрак, и параллельно приходится собирать необходимые вещи ребенка и свои. Будить спящего кроху так не хочется… Он так сладко спит, закрыв свои глазки… Большую часть ночи ему было плохо, и лишь сейчас ему немного легче. Именно поэтому он не может своего малыша просто брать и будить. Для начала он ласково поглаживает его и целует, тихонечко начинает шептать, чтобы хоть как-то достучаться до его сознания, затем уже принимается переодевать Тошу, натягивая на спящего красавца джинсы, чистую футболочку, а также носочки на ножки. Помогая тому добраться до ванной комнаты, а затем и в кухню. Он помогает хнычущему, словно самому настоящему недоспавшему ребёнку, надеть куртку, шапку, шарфик и ботиночки, после чего ведет к машине, укладывая на заднее сиденье и позволяя подремать, пока они в дороге. Все-таки утренние пробки в теплой машине — это самое прекрасное место для отдыха перед сложным днем. Начинаются их будни в больнице. Точнее, рабочий день уже давно начался для Арсения, а вот для Тоши он начинается лишь в двенадцать часов. Заспал немного, бедненький, Арсений, не тревожа ребенка, просто уложил кроху в свободную двухместную палату. Но зато теперь чуточку отдохнувший подросток готов приступать к лечению. Горлышко пронзает с каждой минутой все больше и больше режущая боль. В горле ощущение такое, словно кто-то насыпал песка либо трет наждачной бумагой, шлифуя. И наступают тяжелые для обоих дни. Арсений не может быть с мальчиком все время. Врачу нужно вести прием, делать обходы, заниматься картами пациентов и делать еще некоторую работу, которая вроде бы не совсем входит в обязанности, но ведь мужчина работает с детьми. Поэтому приходится водить несамостоятельных малышей на анализы и процедуры, когда медсестры не успевают. Но, несмотря на всю загруженность, Арсений всегда находит время, даже если это несколько минуток, чтобы зайти к мальчишке: каждый раз, когда проходит мимо его палаты или отделения, после обеда, перед обедом и еще раз десять в течение дня. Паша и Дима тоже не остаются в стороне, периодически заглядывая к мальчику. Особенно Павел Воля. Он, как истинный весельчак, то ли от скуки, то ли действительно от желания навестить часто заглядывает к ребенку. Он по-доброму злит, докапывается, шутит или просто взъерошивает и так растрепанные волосы подростка. Но, несмотря на это, потом укладывает больного мальчишку спать и заботливо укрывает одеялом, убедившись в отсутствии высокой температуры. Жар Антона появляется периодически еще несколько дней. От этого боль в горле иногда становится меньше. Или просто на фоне ощущения слабости и болезни горло меньше выделяется. Первые несколько дней в больнице проходят для Попова немного нервозно. Работа работой, но вдруг неожиданное волнение за своего пациента дает о себе знать. Даже несмотря на то, что врачу удается спокойно, без криков и особых каприз, взять у подростка кровь на анализ. Ведь Антон слишком слаб, поэтому большую часть времени ребёнок находится в сонном спокойном состоянии. Арсений почти каждую ночь берет дежурство и остается спать часть ночи в палате с Антоном. Вообще для этого случая Арсений специально предусмотрел вторую свободную койку, но каким-то чудесным образом врач каждый раз засыпает с Антоном, ласково прижимая его к себе. Но вот, когда через несколько дней температура стабильно снижается до тридцати семи с половиной, Арсений понимает, что то были цветочки. Мальчишка становится очень активным относительно еще недавнего поведения. Антон даже сам иногда забегает к старшему в кабинет, не обращая внимания на пациентов, чтобы выпросить телефон хотя бы на полчасика поиграть. Шастун так-то играет на планшете, который сейчас лежит на тумбочке. Арсений и в больнице читает мальчику на ночь, но на планшете на всех играх стоит лимит, и ребенок его уже потратил. — Антон, тебе сколько раз нужно сказать, чтобы ты не врывался так в кабинет. — строго, но без злости отчитывает Арсений, когда мальчишка в очередной раз вбегает в кабинет с уже очень знакомой Арсению фразой: «Дай телефон». При этом он чуть ли не сносит молодую хрупкую девушку с ребенком на руках. — Ну, Арс, ну дай просто телефон! Мне скучно. — не отстает мальчишка, встав перед старшим. Арсений вздыхает, вешая стетоскоп на шею, и отодвигает мальчишку от себя. — Антон, ты видишь, я немного занят?! У меня прием. Иди посиди на кушетке тихонько, а потом посмотрим. — подталкивает мальчишку за плечо в сторону, чтобы освободить себе путь. Несмотря на твёрдый голос врача, прикосновения старшего очень мягкие. Девушка легко улыбается, переведя взгляд на своего малыша, будто представляя, как скоро он тоже будет таким непоседой. Мальчишке ничего не остается, как просто послушаться. Ясно, что телефона ему пока не дождаться, и, тяжело вздохнув, Антон приземляется на мягкую кушетку. Арсений спокойно продолжает работу. Все как обычно, давно знакомо Антону. Малышу на вид около полугода. Врач прослушивает лёгкие, осматривает горлышко, пока тот спокойно сидит на высоком специальном столике, с интересом поглядывая на все вокруг. Девушку беспокоит частый насморк у малыша. Арсений ласково поглаживает лишний раз малютку и иногда чуть щекочет, очень уж мягко общаясь с тем. Иначе с маленькими детьми нельзя. Вдруг напугаются, или ещё что. Лишние слезы и крики им тут явно не нужны. Тоша же наблюдает за этим и немного прищуривает свои зеленые глазки. С ним, конечно, Арсений тоже старается быть ласковым, но ребенку явно не нравится тот факт, что его опекун позволяет себе такое отношение с другими детьми! — Я выпишу вам средство для промывания носика, и, думаю, больше ничего не надо. — Антон, спокойно наблюдавший в сторонке, невольно вздрагивает и выпрямляется. Будто стадо мурашек в раз захватывают его спину и бегут в сторону ушей. Арсений подходит к своему столу и быстро что-то пишет на небольшом листочке. — Сейчас на улице холодно, дома иногда тоже пол холодный, а ваш бутуз уже пытается изо всех сил к моему Тоше на кушетку перебраться, наверное, и дома ползает по полу быстро-быстро. Сопли не имеют ярко-выраженного цвета, поэтому я могу посоветовать лишь потеплее одевать его дома. — встретившись взглядами с малышом, что протягивает к нему ручки, невольно улыбается и поднимает того на руки. — Энергия из него так и прет, потому навряд ли это простуда или другая болячка. — удерживая на себе ребенка одной рукой, вторую мужчина кладет на его макушку, поправляя светлые локоны: — Все? Беги к маме и топайте домой! Забрался ты на меня, ух какой скалолаз! — смеётся он и передаёт малютку обратно родительнице, протягивая ей бумагу с выписанным препаратом. Как только врач заканчивает, то замечает, что его Тоша странно притих. Повернув голову в сторону кушетки, где он только что был, Арсений хлопает глазами, а затем замечает непоседу на том самом столике для маленьких деток, куда их укладывают, чтобы снять лишнюю одежду. Это вызывает тихий смешок у старшего, и он проходит к своему ребенку, напрочь позабыв про возникшую несколько минут назад строгость: — Это что у меня за новый пациент такой? Ты тоже малыш, да, раз уж забрался на столик? — Эт че? — задумчиво спрашивает мальчишка, крутясь на столике, чтобы обернуться назад. Там лежат разноцветные игрушки, погремушки, и, взяв одну из них, Антон, нахмурившись, внимательно ее рассматривает. — Это совсем для маленьких деток, Антош. — говорит мужчина и улыбается, наблюдая, как Антону не хватает «просто посмотреть» для удовлетворения интереса. Шастун оборачивается еще и, отложив одну игрушку, берет еще несколько красивых. Но интерес ко всему пропадает так же быстро, как и появляется. Достаточно только понять для этого, что это просто обычные погремушки, которые красиво и ярко разукрашены. Тоша болтает ножками, сидя на краю этого столика, а затем, отложив игрушки, протягивает руки к Арсению. Тот, конечно же, приобнимает ребенка в ответ, а затем и вовсе поднимает его на ручки, поглаживая и покачивая. Ему кажется, что у подростка появляется внезапный порыв нежностей, но Арсений ошибается… Ребенок, крепко обнимавший старшего, наклоняется к его ушку. — Арс? Можно мне твой телефончик? Пожа-алуйста! Я только Жене позвоню и не буду играть, наверное… Ну можно? Ну я ведь посидел тихонько, а теперь хочу поиграть! Ой… То есть поговорить! — бессовестно кроха начинает выпрашивать телефон, заглядывая в глаза старшему: — Ну прошу! Ну ты ведь не дашь мне умереть со скуки? — несмотря на хорошее состояние в целом, горло все еще сильно болит. Поэтому голос у подростка еще не восстановился полностью. Мужчине не очень нравится внезапная смена темы разговора с мальчиком, отчего он немного хмурится: — Ах ты хитрюга! Я-то думал, что ты тоже на ручки хочешь, а оказалось вон как! — качает головой и ставит того на пол, проходя за свой рабочий стол: — Нет, Тоша, я не дам тебе свой телефон. От скуки ещё никто не умирал, а уж если тебе нечем заняться и ты хорошо себя чувствуешь, то я прямо сейчас напишу тебе на листочке примеры по математике, и ты будешь решать их. — Ну, Арс, не-ет… — тянет мальчик, хмуря бровки, и подходит к мужчине, останавливая правую руку старшего. Вдруг он действительно сейчас напишет, а Антон потом сиди и решай? — Ну я же хочу с Женькой поговорить. Ну что тебе, жалко, что ли? Ну, пожалуйста. — он ведь пришел за телефоном, а не за лишней работенкой себе… И вообще он болеет! Зачем ему математика сейчас? — Давай так. Ты на процедурах сегодня был? — серьёзно спрашивает Арсений, приобняв мальчишку за талию рукой. Мальчишка уверенно кивает. — Горло полоскал. Нос промывал. — Арсений спрашивает с утвердительной интонацией и ждет от Антона подтверждения своих слов. Мальчишка робко кивает и отводит взгляд. — Дай-ка мне посмотреть твое горлышко. Больной сухой кашель у Антона не проходит, еще только-только начиная спокойно отходить. Насморк периодически появляется, не давая его хозяину спокойно жить. И все бы неплохо для Антона, но ведь Арсений не собирается закрывать на это глаза и ждать, пока это все само когда-нибудь пройдет. Врач строго заставляет мальчишку чаще полоскать горло и промывать нос, и, когда это возможно, сам следит за выполнением. А Антон тем временем не упускает возможности схалтурить. И если горло он сам может пойти полоскать по надобности, то за промывание носа он не возьмется никогда. Поэтому без каприз в этом деле тут совсем не обходится. Хорошо, что у Арсения еще не так много свободного времени, поэтому эта процедура мучает мальчику только перед сном и, в редких случаях, на утреннем обходе. — Хорошо… Я дам тебе телефон, но с одним условием. — строго говорит Арсений, поглаживая мальчишку по спине. Антон, услышав заветные слова, сразу начинает улыбаться, но и эта улыбка быстро спадает. — Если ты сегодня сделаешь домашнюю работу по русскому и математике, то можешь взять телефон, чтобы поговорить с Женей. Потом еще сможешь поиграть, но строго не больше часа. Электронный дневник у тебя есть в планшете. В перерыв я съезжу домой и возьму несколько учебников. Идет? — Мм… — обиженно мычит мальчик, обдумывая. Просто лежать в палате скучно, а делать уроки, когда в последние дни ты познал вкус халявы и свободы, вообще не хочется. Но Антон кивает, надеясь, что за полдня ещё успеет произойти что-то такое, что сможет быть уважительной причиной для нарушения этого обещания. Например, если поднимется температура или заболит голова. Не заставит же Арсений его мучиться и через боль делать домашку? — Ладно… — выдыхает мальчишка и тут же получает в руку заветный гаджет, заставляющий ребенка радостно подпрыгнуть. — Антон, не больше часа в играх, я проверю… — напоследок произносит старший, когда мальчишка выбегает из кабинета. Следом заходит очередная мама с ребенком, и Арсений снова приступает к работе.

***

Как и говорил старший, во время обеденного перерыва он заезжает домой, берет несколько самых необходимых вещей мальчику, учебники, тетради по русскому языку и математике, а также пенал. Выходя из квартиры, мужчина хлопает себя по карманам, осознавая, что где-то забыл телефон… Но, судорожно обыскав большую часть квартиры, еле как понимает, что телефон остался мальчику! Хлопнув себя легонько за это по лбу, он уже думает отходить от полочки, у которой остановился, но вовремя примечает кое-что, отчего вновь брови сводятся к переносице. — Так… Раз — папа-слоник, два — мама-слоник… А где слонёнок? Их ведь точно было три! — на тумбочке этой располагаются различные небольшие сувенирчики и фигурки, на которой как раз-таки живет семейка золотых слоников. Конечно, они не сделаны из золота, но имеют красивый блестящий цвет, привлекающий внимание любого. И, судя по небольшому слою пыли, слоненка нет уже давненько. Может, упал куда незаметно, а может и разбился когда-нибудь, а Арсений просто забыл… Искоса замечая, что стрелки на настенных часах уже подходят к концу его обеденного перерыва, мужчина решает не зацикливаться на этой «неурядице», он выбегает на улицу со своим вторым портфелем на одном плече. Но, несмотря на небольшое опоздание на работу, в пути он задумывается над одной важной деталью и решает заехать в магазин цифровой техники.

***

— Тоша, котенок, как ты тут? Уже пообедал? — мужчина с улыбкой на лице заходит в палату к ребенку, замечая, как тот странно дергается. Да и более того, ребенок сидит на кровати, спиной оперевшись об подушку на изголовье кровати. Это заставляет старшего немного приподнять бровь. Уж больно неестественно это выглядит: — Антон? Ты ведь уже не играешь в телефон? Помнишь, мы с тобой договорились на часок? От этого подросток тихонько глотает подступившую к горлу слюну и облизывает следом губы, отрицательно мотая головой! Он бы и не посмел это сделать! Ведь он хороший и послушный мальчик! Это вызывает на лице Попова мягкую улыбку, и он проходит к мальчишке, садясь рядышком с ним на край кровати. — Держи, Антош. Здесь все, что нужно для учебы. — произносит Арсений и между делом мягко прислоняет ладонь к лобику, проверяя температуру. Не больше тридцати семи с половиной, это хорошо. К вечеру обычно поднимается до тридцати восьми, и приходится сбивать для хорошего сна. Может быть сегодня будет лучше? – Знаешь… Я тут так подумал… Ты хочешь общаться с Женей, но тебе для этого нужен мой телефон… Кстати, где он? — Арсений приподнимает бровь, осматривая тумбочку, на которой нет ничего, кроме планшета и зарядки для него. Шастун тут же напрягается, поджимая свои губки и стараясь незаметно достать из-под одеяла мобильный телефон Арсения. Последний же совсем не глупый, и такое движение ребенка не остаётся незамеченным, что заставляет его нахмуриться. — Антон. Что это за дела? Отдай сюда. — протягивает тому руку, и потупивший взгляд ребенок робко отдает горячий телефон мужчине. Арсений приподнимает брови и в то же время сильно хмурится: — Ай-яй-яй… Антош, мы же договаривались… — качает головой Арсений, но голос не звучит слишком строго. Уголки губ старшего даже немного растягиваются в легкой улыбке так, что не совсем понятно, когда настроение мужчины перейдет в действительно строгое. — Ну все, давай свою попу, наказывать тебя буду! — беззлобно ругается Арсений и аккуратно начинает переворачивать мальчишку. — Не-е, — Шастун смеется с такой ситуации, но быстро прикрывает попу руками и ловко выворачивается обратно, отползая от Арсения. Все ещё не понятно, шутит ли старший. Арсений не выглядит злым, но выражение лица становится вполне серьёзным. — Как это «нет»? — Попов поднимает брови и легко подхватывает мальчишку подмышки. — Ну тогда марш, уроки делать! — ловко поднимает ребенка вверх и ставит на ноги. Арсений легонько шлепает ребенка по попе, подталкивая к столу. Вот теперь легкая строгость прослеживается в голосе, и Антон, опустив голову, сразу слушается. Все-таки такая альтернатива лучше, чем получить по жопе. — Через пару часов приду, проверю. — уже мягче говорит старший, подавая мальчишке портфель и планшет, и хлопает ребенка по плечу. — У меня есть небольшой сюрприз для тебя, когда сделаешь уроки, тогда отдам. — А давай сейчас? — задирает голову мальчишка, чтобы посмотреть на старшего, что стоит за спиной, и слегка шмыгает носом. — Давай сначала сюрприз, а потом уроки? — просит мальчишка, но, видя, что старший на это не согласен, видимо совсем осмелев, вдруг выдает: — А то я не буду делать сначала уроки! — Арсений резко поднимает брови, глядя на наглого мальчишку. Только пару минут назад старший убрал режим строгости, а подростка уже ведет не туда, куда надо. — Так! Видимо сначала мы пойдем промывать нос! А потом мы уже оба решим, что ты будешь делать сначала уроки, а потом сюрприз. — строго говорит старший и ведет мальчишку к ванной. Этот вариант куда хуже. Антон немного теряется и пытается тормозить ногами. — Нет! Мне же надо делать уроки, зачем ты меня отвлекаешь! — в какой-то момент у ребенка получается извернуться, и, не упуская возможность, он быстро бежит обратно к столу. Арсений хмыкает, удовлетворенно кивает и выходит из кабинета. Мальчишка же от безысходности садится делать уроки за небольшой обеденный столик. Решает он начать с математики, а закончить русским языком. Так сказать, сначала выполнить самое тяжелое, а затем уже делать «на отвали» самое простенькое! Да что там в этом русском языке вообще сложного! Это ведь родной язык мальчишки! Он на нем с рождения говорит! Как слышит и думает — так и напишет! Сложного совсем ничего! Но что-то совсем туговато уроки эти решаются… Хотя так обычно и происходит, когда нет желания что-либо делать. А мальчик ведь еще болеет, и новые темы не слышал… Это тоже добавляет уровень сложности. — Эй?... Эй! У тебя что, от болезни слух пропал? — Павел Алексеевич, что оказывается за спиной мальчишки совершенно внезапно, умещает ладонь на его плече, поглаживая и слегка сжимая. Тошка от этого вздрагивает и хлопает глазками, подняв взгляд на того. — А, это ты опять приперся… Я, в отличие от некоторых, делом занят, потому не отвлекаюсь на всякую ерунду! — гордо заявляет ребенок, дописывая последнее предложение. Он ставит точку в конце и откидывает пафосно ручку, красуясь перед Пашкой. Тот лишь с легким удивлением смотрит на кудряшика. — Это кто тебя так разговаривать научил? — качает головой щуплый мужчина, забирая тетрадь по русскому языку со столика, прямо из-под рук мальчишки. Тот недовольно пытается вырвать тетрадь из мужских рук, но это не удаётся сделать. Паша, приподняв тетрадь повыше, чтобы Шастун не дотянулся, читает его каракули, стараясь разобрать слова: — Господи, ты что, как курица лапой пишешь? Все криво, все неаккуратно! Ха-ха, это что? «Масква-рика»? — хоть это весьма неприлично — смеяться над тем, что написал ребенок, мужчина не может сдержать смеха. Это заставляет мальчишку лишь нахмуриться. Ему не стыдно! Ни капли! Он даже не понимает, в чем ошибка, Ну Москва-рика и рика… Или там без дефиса надо было написать...? Лишь неприятно от того, что его домашнюю работу смотрят, над которой он так «старался». — Ну все! Отдай! Нормально я сделал! Не трогай вообще! — Тоша хватается за край тетрадки и тянет на себя, Пашка же быстренько убирает его ручонки и, усадив того обратно на стул, вкладывает в его руку ручку. — Не-не-не! Теперь ты у нас садишься и заново все переписываешь! Да чтобы все правильно было! У тебя вон! Все правила в учебнике написаны! Даже я знаю, как правильно пишется слово «корова», потому давай-давай! — в какой-то степени он делает это в шутку, но, с другой стороны, мальчишке следует действительно все исправить, а лучше переписать и заучить правила, а то так и проживет он до конца жизни в стране Рассии, где столица Масква! — Не буду я писать! Я уже все написал! — твердо заявляет мальчишка обиженным тоном. Пашка кладет свой телефон на край стола, чтобы не мешался, и вкладывает ручку в ладонь младшего. — О-о, а давай лучше в телефон поиграем? — вдруг оживляется мальчишка, сразу забывая все обиды. Была не была, попробовать стоит. — В какой телефон? У тебя же нет. — В твой! Давай поиграем. — говорит мальчик, смело взяв телефон старшего со стола. — Так-так… Что у тебя тут интересненького есть? — Антон, не успев даже попытаться ввести пароль, раскрывает рот, как телефон быстро забирают из рук. — Эй… — Ну уж нет. Это мой телефон, я и буду играть. А ты вот сиди и переписывай все правильно. А то вон, у тебя ошибки даже в словах, которые в учебнике написаны! А я буду отдыхать и следить за тобой. — в шутку издевается Пашка. И усмехается на обиженное и протяжное «не честно» от мальчишки. Антошка, не любящий таких игр и шуток, хмурит брови. Такой расклад событий его вовсе не устраивает. Он же уже все сделал! Ну и что, что не очень? Сделал дело — гуляй смело! А уж то, как сделано дело — совершенно не имеет значения. Недолго раздумывая, Антон вскакивает из-за столика и бьет того кулаком в бок, вырывая телефон из рук Паши. Ну и пусть там пароль, его же можно подобрать. Наверное. Мужчина охает и прикладывает к ушибленному месту ладонь. Вовсе не больно, скорее неожиданно! Ведь не каждый день на тебя нападают бесстыжие мальчишки. Но реакция у врача хорошая, и он с легкостью выхватывает свой телефон обратно, другой рукой словив ребенка за кисть. Шастун просто сдаваться не собирается, яростно прищуривая глаза, он старается вырваться и по возможности вырвать телефон. — Отпусти… Меня… — пыхтит мальчишка, вцепившись свободной рукой в Пашкину руку, чтобы освободиться. Со стороны выглядит это забавно, ведь старшему даже не приходится прикладывать много усилий, чтобы выигрывать. Врач легко держит мальчишку за запястье, а вторую руку с телефоном просто иногда поднимает вверх, чтобы Антон не дотянулся. Силы у Антона постепенно кончаются, а выполнить ничего из задуманного не выходит. Не желая осознавать свою беспомощность, мальчишка бросается ва-банк. Теперь желание поиграть в телефон уходит на второй план, уступая место злости и обиде на старшего. Хотя за что обижаться? Что ты же сам не можешь выиграть в этой борьбе? Антону не важно, теперь он бросается с кулаками на Пашку, пытаясь как можно сильнее его поколотить. Выходит совсем не сильно. Старший спокойно блокирует удары и удерживает вырывающегося ребенка уже двумя руками. — Ну все… Ты у меня доигрался, негодяй! Разозлил ты меня не на шутку! — беззлобно ругается врач. И, когда ребенок в очередной раз замахивается рукой, мужчина, легко перехватив ее, умещает ребенка себе подмышку. Свободной рукой мужчина крепко обхватывает ребенка, тем самым руки у мальчишки оказываются крепко прижаты его собственным телом, а попа перед глазами старшего. Отложив телефон на столик, Воля примерно с такой же силой, с которой на него замахнулся мальчик, шлепает пытающегося вырваться зеленоглазку по самому уязвимому местечку — мягкой попе. Антошка пищит и пытается брыкаться ногами, стараясь дотянуться до старшего, но все безуспешно. Шлепки ладонью совсем не больные, а тем более через ткань пижамных штанов, но Антон не упускает возможности кинуть несколько детских угроз. Но это, конечно, не действует, и мальчишка краснеет и злится еще больше, но движения очень ограничены, и ребенок быстро сдается. Пять несильных шлепков, и Пашка отпускает хулигана на ноги. — Так не честно, так нельзя… — Антон снова бросается на врача, но уже просто пытается его толкнуть. Повторять опыт очень не хочется, а вот отомстить хочется и даже очень! — Я все Арсу расскажу! И он тебя выпорет! — ноет мальчишка в перерывах. Дыхание сбивается, и мальчишка периодически начинает кашлять. Антон быстро оказывается обезвреженным. Павел просто легко разворачивает его и, схватив рукой оба запястья, прижимает их у груди ребенка. — Хах, выпорет? — усмехается мужчина и чуть ослабляется хватку, чтобы дать ребенку успокоиться. — Я ведь его старше, может я сам его выпорю, не думал об этом? — смеется Пашка и усаживает мальчишку обратно за стол. — Давай. Антон. Так дело не пойдет! Исправь ошибки, и я дам тебе немного поиграть в мой телефон. — произносит старший и тише добавляет. — Если ты там конечно игры найдёшь.