Мальчишка в оборванной куртке

Всю ночь Антон спит крепко, сладко поджав к груди ручки. Во сне Шастун почти не ворочается, будто застыв в одном положении. Чего нельзя сказать об Арсении. Мужчина спит спокойно, но стабильно, примерно каждые полтора часа, Арсений просыпается с легким ощущением тревожности. Ощущение, будто еще немного и проспишь очень важную встречу или что-то пропустишь, словно что-то забыл сделать и если этого не совершить, то получишь нагоняй. Но стоит проверить и посмотреть, как спокойно и блаженно спит ребенок, врач быстро успокаивается, вновь проваливаясь в сон. Но перед тем, как уснуть, Арсений каждый раз тихонько целует мальчишку в лобик, чтобы проверить температуру. Да и не только за этим. Редко можно увидеть мальчика совсем не активным. Кажется, что он даже во сне бегает, но сейчас все совсем иначе, и старший просто не может сдержать желания приласкать и утешить своего мальчика. Подросток начинает сильно потеть, и это очень хорошо. Жар потихоньку ослабевает, и Антон уже выглядит более-менее здоровым, обычным спящим ребенком. Только слегка розовые щечки и влажные кудряшки на лобике выдают нездоровое состояние своего хозяина. Мужчина тяжело вздыхает, не желая вспоминать прошедшую ночь. Сложно думать, что Тоше было так плохо, и никак это плохое самочувствие даже нельзя разделить между людьми, чтобы немного помочь. Антон буквально лежал тогда на Арсении, не в силах даже держать нормально голову. Арсений немного приспускает одеяло до груди и, мягко поглаживая Тошу по спинке, прижимает к себе. Видя сейчас спокойно спящего мальчика, становится легче. Сейчас Тоше очень хорошо. Температура спадает, лекарство действует, и ничего не мешает спать. Утро наступает точно также, как и все сегодняшние ночные пробуждения. Проверив состояние ребенка, Арсений дотягивается до электронных часов, стоящих на тумбочке, и видит цифры «6:48». Пробуждается он за двенадцать минут до звона будильника. Это даже хорошо, ведь так он не разбудит дитя. Отключая вовсе будильник на электронных часах, он задумывается, как бы ему вылезти, чтобы не потревожить кроху? Аккуратно укутав того в тонкое одеяло, Арсений перекладывает мальчика на место рядом с собой. А ребенок, вымотанный борьбой его организма с болезнью, совсем не замечает переселения. Хоть Арсений физически просто не мог выспаться за такую короткую ночь, спать мужчина больше не собирается. Сейчас он чувствует себя прекрасно бодрым, понимая, что к вечеру недостаточный сон еще заставит вспомнить о себе, но сейчас у мужчины много дел, да и специально засыпать сейчас, когда организм готов бодрствовать, мужчина считает бессмысленным. Поднимаясь с кровати, мужчина осматривает напоследок состояние ребенка и, уже полностью успокоившись, подходит к столу, куда вечером убрал телефон от ручонок крохи. Он выходит из комнаты, по пути открывая телефонную книгу. Нужно написать сообщение и предупредить начальство о своем отсутствии. Впервые за долгое время сам Попов берет отгул! А ему и не в праве отказать! Трудоголик, что работал не только необходимые, но ещё и лишние смены, без каких-либо преград может получить не только двухнедельный оплачиваемый отпуск, но и примерно неделю отгулов. После он отписывается классной руководительнице мальчика, предупреждая о заболевании ученика и его временном отсутствии в школе. Теперь пора приготовить завтрак. Так как мальчику сейчас нужно набираться силенок, нужно приготовить что-то лёгкое, но вкусное, иначе он Тошу не сможет заставить поесть… В голову быстро приходит идея – гречка с молоком. Вкусное и довольно лёгкое блюдо. В молоко можно добавить мед для сладости и даже чуть-чуть варенья. От такого мальчик навряд ли откажется, поэтому Арсений принимается за готовку. Антон тем временем спокойно и сладко спит еще пару часов, и ребенок мог бы спать ещё долго, если бы не болезнь… Его одолевает насморк. Так как нос закладывает, а дышать через рот в какой-то момент становится не только неприятно и сухо губам, но и больно для горла, он еле-еле приоткрывает сонно свои глазки. Ужасно хочется пить и спать. В горле стоит ужасно неприятный ком, а голова ощущается, словно всю ночь лежала под ярким солнцем. Глаза сами собой открываются и закрываются снова, утягивая мозг в тягучий, не отпускающий, но такой не глубокий сон. Конечно, температура уже не такая высокая, но никто не отменял упадок сил. Антон начинает потихоньку ворочаться и менять положение, но лучше от этого не становится. Издав тихий стон в попытке прочистить горло, лицо мальчишки болезненно морщится. Довольно быстро приготовив завтрак, мужчина так же ставит на плиту вариться куриный бульон. Арсений встал слишком рано, ребенок не должен проснуться ещё долго, а значит сейчас как раз есть свободное время, чтобы заранее приготовить для больного ребенка обед. Если думать только о себе, то Арсений мог бы есть одну гречку и целую неделю, но с появлением подростка Арсений все чаще начинает экспериментировать с едой. Периодически мужчина тихонько заглядывает в комнату к мальчику и каждый раз наблюдает одну картину. Подросток лежит с закрытыми глазками, полностью раскутавшись, и кулачком подпирает голову. Особого внимания к себе бульон с овощами из курицы не требует — он стоит, в принципе, варится сам. Поэтому мужчина спокойно садится читать книгу, когда слышит щелчок дверного замка. Посмотрев в коридор, думая, что просто показалось, Арсений замечает сонного мальчишку, что потихоньку, маленькими шажками движется в сторону кухни. Одна рука легонько съезжает по стенке, помогая ориентироваться, а глаза опущены вниз. — Тошенька... Ты чего встал, мой хороший? — ласково спрашивает Арсений, быстро оказавшись рядом. Мужчина немного нагибается и прижимает мальчишку к себе, придерживая за подмышки. Антон приятно закрывает глаза, когда мужчина прижимает прохладную ладонь ко лбу, и немного вдыхает. — Я хотел попить. И в туалет. — Антон хочет сказать это как обычно, но изо рта вырывается только шепот и тихий сорвавшийся писк. Сил нет толком даже, чтобы просто говорить, и Шастун расстроенно опускает взгляд. — Ох, солнышко мое. — Арсений вздыхает и ласково проводит пальцами за ушком мальчика, прощупывая лимфоузлы. Следом добавляется вторая рука. — Ладно, иди в туалет, а потом в постель. Я тебе налью попить. Хочешь морсика? — ребенок тихонько кивает, и Арсений быстро помогает тому дойти до ванной. — Только не закрывайся, Антош, хорошо? Я не буду заходить, но это на всякий случай. – крохе, видимо, настолько нехорошо, что он даже ответить толком не может, лишь кивает, как болванчик на панели машины. Старший там временем проходит в кухню, где подогревает немного морсик, и относит в спальню, ожидая ребенка. Захочет ли он сейчас поесть? Или стоит уложить его еще поспать? Кажется, ему действительно стоит отдохнуть хорошенько и набраться сил, но как это сделать, когда животик пустой с самого вечера? Все же покормить стоит, хотя бы совсем немножечко. Именно поэтому мужчина возвращается на кухню, где разогревает уже подстывшую гречку с молоком, и относит в спальню. Тоша совсем скоро приходит самостоятельно обратно. Если бы ребенок не болел, Арсений бы очень удивился. Как это так он проходит мимо гостиной с утра, где стоит большой телевизор, и даже не забегает туда и не включает мультфильмы? – Солнышко, как ты? Давай скорее под одеялко. Мы с тобой сейчас покушаем! Я, знаешь, какую вкусняшку тебе приготовил? Не знаю, пробовал ли ты такое, но это очень вкусно и полезно. – старается хоть как-то приободрить кроху. Арсений, кажется, даже сам не понимает, как успевает соскучиться за столь короткий промежуток времени по своему гиперактивному непоседливому сорванцу! Кудряшик забирается на кровать, с помощью старшего поудобней опираясь на спинку кровати. Он берет для начала протянутый Арсением стакан и начинает пить горячеватый морсик большими глотками. Сладкий и с лёгкой кислинкой красный напиток хорошо промывает саднящее горлышко. И мальчишка, не отрываясь от стакана, в наслаждении прикрывает глаза. — Ты умница у меня. Вкусненько? Тебе нужно побольше пить, чтобы поскорей выздороветь, и я думаю, что с этим у нас с тобой проблем не будет. — ласково говорит Арсений и мягко улыбается, стараясь наклониться, чтобы заглянуть в уставшие глазки ребенка. Мужчина сидит рядышком с мальчиком и нежно поглаживает мальчика по ножкам через одеяло. — Давай покушаем? Хотя бы пару ложечек, много тебе и не нужно. Хорошо? — Антон кивает, аккуратно ложась спиной на подушки позади. — А сегодня в школу не пойду? — тихо-тихо спрашивает мальчишка и осторожно принимает пластмассовую легкую тарелочку с едой. — Нет, конечно, Тош. И завтра не пойдешь. И думаю, еще неделю так точно, а может и две... — Антон чуть улыбается такому ответу, и хоть внутри он очень рад этой новости, радоваться как обычно физическое состояние не дает. Сил и энергии просто не хватает. Арсений помогает подростку поудобней устроиться самому и пристроить тарелку на коленках. — Кушай, Тош, потихоньку, сколько можешь. Антошка берет ложку в руку и начинает потихоньку кушать, но только он проглатывает действительно вкусную кашу, как ощущает жуткую боль в горле, от чего глаза с силой жмурятся. Даже становится очень обидно. Шастун недовольно смотрит на тарелку с кашей, которую хочется покушать еще, но ощущение от боли в горле портит эту идею. Мужчину это тут же напрягает: – Антош, что такое? Горло? Глотать неприятно? — Антон тихо стонет "Угу" и поджимает губки, морщась от очень неприятной боли. — Запей горяченьким, должно стать лучше. Дай-ка гляну, откроешь ротик для меня? Я только посмотрю. – взяв телефон и включив фонарик, с немного заторможенного позволения крохи он осматривает раскрасневшееся горло. — Умница моя. У тебя сильно воспалились гланды, неудивительно, что тебе больно. — снисходительно улыбнувшись, Арсений ласково поправляет кудряшки мальчишки, зачёсывая их назад. — У меня есть специальные мятные таблетки для горлышка и брызгалки, чтобы обезболить, но после них нежелательно кушать. Хочешь, я тебе немного супчика налью, может тебе не будет так больно? Ты как? Осилишь? — Антон кивает, отдавая тарелочку Арсению. Мальчишка постепенно во время разговора сползает в полностью лежачее положение. Мышцы устают слишком быстро, и любую свободную минутку хочется лежать или даже спать, но боль в горле не позволяет даже просто расслабиться. Утром она была совсем слабой, но сейчас ощущение такое, что кажется, глотаешь десятки маленьких осколков, стёртых в крошку. Возвращается Арсений в комнату с небольшой глубокой тарелочкой и ставит ее на прикроватную тумбочку. Антон тут же пытается подняться с кровати, но старший его быстро останавливает: — Нет-нет, Антош, полежи еще спокойно. Суп еще очень горячий, он только-только приготовился. Пускай остынет. А я пока тебя осмотрю. — и только сейчас глаза мальчишки замечают стетоскоп на шее старшего. Мальчишка не пугается. Уколов поблизости никаких нет и трубок разных, которые обычно куда-нибудь засовывают, тоже не видно, а значит, можно жить дальше. Не торопясь, подцепив край домашней кофточки, Антон сам тянет ее выше. Руки очень слабые, и пальцы почти не слушаются, поэтому Арсений заботливо помогает мальчику закатать одежду повыше и аккуратно прислоняет холодную мембрану к нежной коже. — У меня кашель в горле... и он совсем не отходит. И очень больно, когда хочется кашлять. — неожиданно тихонько жалуется мальчик. Арсений тут же отвлекается и обращает все свое внимание на ребенка, отстраняя головку стетоскопа. Конечно, во время аускульта́ции лучше не разговаривать, и многие врачи раздражаются, что люди этого не понимают, но Арсений мягко улыбается. Он рад, что мальчишка решает поделиться этим и хотя бы немного пожаловался. Нельзя же ребенку все хранить в себе, как раньше! — Я знаю, солнце. Как будто бы ком в горле, да? — подросток кивает. — И еще вот тут... — мальчишка кладёт ладонь чуть ниже ключицы посередине. — Тут щекотно, и, когда я сильно вдыхаю, хочется кашлять. — Угу, у меня есть специальная водичка со вкусом лимона. Будем тогда ее пить, и она поможет кашлю стать помягче, и он легко выйдет. Дай-ка мне послушать тут, только мне нужна тишина. — Арсений мягко затыкает мальчишку и продолжает слушать легкие и сердце ребенка. Потом он помогает подростку повернуться на бок, чтобы прослушать со спины. — Бульон так вкусно пахнет... Я хочу уже кушать. — шепотом жалуется мальчишка. Старший слегка улыбается от этого, всякие вкусности мальчик любит, и даже простой бульон обычно вызывает у него бурную реакцию. Он никогда не вредничает насчет еды, и это очень нравится Арсению, ведь не всегда тот может готовить вечером что-то мега сложное и красивое. Уставшему после работы мужчине хватает сделать котлетки с пюрешкой, а ребенок на это лишь широко улыбается и принимается все кушать. Сейчас же, лежа на боку, взгляд невольно падает на небольшую тарелку, из которой, если приглядеться, тоненькими ниточками все еще исходит пар. Арсений вздыхает, вынужденно убирая стетоскоп, и помогает мальчику присесть. — Последний момент, Антош. Надо измерить температуру, и будешь кушать. Я знаю, что сейчас она еще не очень высокая, но нужно все равно знать точно. У тебя головка не болит? В общем как себя чувствуешь? — Нормально... — Антон задумывается над формулировкой, но все равно выдает первое, что придумал. — Голова не болит, но когда я прыгаю или сильно трясу ей, то у меня как будто мозги внутри тоже трясутся... И глаза иногда болят. — снисходительно улыбнувшись, чтобы сдержать лёгкий смешок, Арсений чмокает мальчика в лобик. Интересно, где же этот ребенок уже успел попрыгать... Не спроста же он это заметил? Неужели когда вставал утром с кровати? Вот же маленький непоседа, за ним нужен глаз да глаз даже во время ослабления его организма и упадка сил. — Я понял, Антош. Это нормально для ослабленного организма, а тем более после высокой температуры. Держи ложечку. Покушай спокойно. Давай я покормлю тебя? А то тебе неудобно будет кушать с градусником. — аккуратно поставив градусник под левую руку мальчика, мужчина, аккуратно придерживая, переставляет тарелку себе на бедра, замечая от крохи легонький кивок. После еды Арсений следит, чтобы лекарства были приняты, заставляет Антона правильно прополоскать рот и укладывает спать. Ребенок не спал совсем немного, но из-за болезни организм сильно вымотан, так что засыпает подросток спокойно и быстро. Целый день Арсений заботливо ухаживает за своим ребенком. Кормит легкой пищей, чтобы не нагружать организм, но при этом минимизировать негативное влияние таблеток на желудок. Заставляет мальчика пить много жидкости — мужчина наливает мальчишке морс в свою любимую термокружку, от чего ребёнок приходит в восторг, и таким образом он может пить, даже находясь в положении полусидя; и каждый раз, когда Шастун просыпается, Попов помогает ему дойти до ванной и следит, чтобы ребенок тщательно прополоскал горлышко. После таких водных процедур боль чувствуется меньше, но совсем не надолго. Буквально пять минут, и все снова возвращается. Тогда помогают специальные сосательные таблетки, но их мужчина запрещает принимать лежа, волнуясь за подростка. В общем, следующие несколько часов для мальчика проходят однообразно: сон, еда, лекарства и снова сон. Арсений иногда ложится рядом с ребенком, и ему даже получается восстановить пару часов сна, которых так не хватило ночью. Но, в целом, мысли мужчины все время возвращаются к одному: нужно что-то решать с работой. Еще только начало недели, а первые дни болезни — самые тяжелые. Может завтра этому спящему чуду станет легче? Время близится ко дню, и на улице начинаются самые светлые часы. Спать в такое прекрасное время, когда за окном падает пушистый чистый снежок, конечно, не хочется, и Антон не исключение. Поэтому, когда ребенок просыпается в очередной раз, заснуть больше не получается. Мозги, кажется, выспались и вдоволь отдохнули, температура благодаря жаропонижающему за время сна спадает до тридцати семи. Кажется, это всех должно обрадовать, но вот горло из-за этого начинает болеть в разы сильнее. Кажется, что именно высокая температура не давала почувствовать весь букет болезненных ощущений. Хочется вертеться, закрыть голову руками или вообще грохнуться с кровати, лишь бы заглушить "острые ощущения", но ребенок терпит. Он лишь тихонько постанывает, жмурится и кусает уже пострадавшие губы. Мужчина тем временем вновь ненадолго отрубается. Обнимая одной рукой парнишку через одеяло, он спокойно себе отдыхает. Видимо, в этот раз, восприняв движения рядом, как обычное желание мальца перевернуться с бока на бок, Арсений совсем не замечает, как этот негодник вылезает из кровати. Антон, тихонечко шлепая босыми ножками по полу, отправляется в гостиную, где включает себе телевизор. Он, конечно, мог бы остаться в кровати, ведь из-за боли в горле хочется бы уснуть ещё, зажмурить глаза и не открывать, пока горло не перестанет болеть, но мальчишка уже просто не может спать. Надежда остаётся лишь на мультики. Вдруг они помогут горлышку поправиться поскорее, или хотя бы отвлечься... Мальчик уже знает, как быстренько выключать звук и уменьшать его, чтобы не было толком заметно, как устройство было включено, потому, забравшись на диван с ногами, он листает каналы, наконец-то включая нужный себе. «Деснеу!» – именно так сказал мальчик, впервые увидев логотип детского канала в левом нижнем углу телевизора в виде головы Микки Мауса. Сейчас по телевизору идет какой-то многосерийный рисованный мультик, название которого уже давно въелось в голову подростку вместе с песенкой в начале. А как тут не запомнишь смешного рыжего человечка в зелёной шляпе, который путешествует по планетом на голубой лошадке? «Тут и там! И Сильвия! А почему его так зовут? Тут и там… Он ведь только тут! Почему он ещё и там?» – задавался множеством вопросов Тоша, когда только начал напевать эту песенку впервые, заставляя Арсения всерьез задуматься, а затем лишь пожать плечами. Прикрывая рот ладонью, тем самым заглушая сухой и очень болючий кашель, Антон даже не замечает скорого прихода старшего. Видимо, тот все-таки не может спать дольше, да и отсутствие ребенка рядышком заставило его немного испугаться спросонья. – Кудряшик, тебе уже полегче? Уже мультики смотришь? Значит точно стало лучше! Ну что, завтра, наверное, в школу тебя поведу? – в шутку говорит мужчина, издавая тихий смешок. Усаживаясь рядом, мужчина мягко проверяет температуру, прислоняя ладошку ко лбу. Мальчишка определённо горячее здоровых людей, но сильного жара нет. Антошка похлопает глазками на слова старшего и затем слегка хмурится. Мужчина тут же объясняет тому, что причины для злости нет, особенно на простую шутку. Он ведь не совсем дурак, чтобы отправлять своего плохо чувствующего себя мальчика в школу! —Антош, я понимаю, что температура у тебя спала и тебе легче, но постельный режим никто не отменял. Пойдем спать... — Арсений мягко похлопывает ребенка по спинке, побуждая подняться. — Нет... Я уже выспался! — хрипит мальчик, совершенно забыв о своем голосе, и сразу зажмуривает глаза, от резкой боли в горле. — Мм... — Дай-ка мне еще раз взглянуть на твоё горлышко. — Антошка слушается, пока Арсений аккуратно наклоняет голову ребёнка, чтобы свет из окошка помог разглядеть всю картину. Голубые глаза старшего немного сужаются, внимательно оглядывая больное горло. Пальцы ласково перемещаются под ушки ребёнка, мягко прощупывая. — Ох, все-таки ангина... — вздохнув, шепчет мужчина больше для себя и через несколько секунд переключается. — Антош, раз ты уже выспался, давай я тебе тут постелю, будешь мультики лежа смотреть. И попить тебе принесу, чтобы легче было. А сейчас, пожалуйста, беги прополоскай тщательно горлышко раствором. Антон смотрит мультик, и, конечно, идти никуда не хочется, но выбора у него особо нет. Арсений стоит на своем твердо. Поэтому все непродолжительное дебаты старший выигрывает уже через тридцать секунд, поднимая мальчишку на ноги и подталкивая в сторону ванны. – Тоша, котенок… — говорит Арсений, когда ребёнок уже перестал смотреть мультики. Антон лежит под одеялом, бездумно глядя в одну точку. Арсений сидит с планшетом в руках, собираясь почитать мальчику по его просьбе. Спать еще не хочется, а мультики уже надоели. Да и от ярких картинок глаза и голова у мальчишки начинают уже болеть. — Ты прекрасно знаешь, что у меня есть работа и мне нужно обязательно на ней появляться, и завтра мне нужно будет уже выйти на смену… Я же не могу оставить всех деток, которых я лечу, у меня есть обязанность ходить на работу. – пытается объяснять ребенку все доходчиво, простым языком, но от небольшого волнения сам не замечает, как иногда предложения получаются слишком длинными: – Малыш, я не могу тебя оставлять одного дома. Ангина — это очень серьезное заболевание. Поэтому мы завтра вместе поедем в больницу, хорошо? Так я смогу работать и присматривать за тобой, не волнуясь за то, что ты один дома. Ребенок слушает того внимательно, стараясь улавливать суть его монолога, чтобы понимать, к чему он ведет. И ему такие сладкие начальные речи, плавно переходящие в нужду поехать в самое страшное, по его мнению, место, совсем уже не устраивает, однако и дома остаться он не может один! Он хоть и очень самостоятельный мальчик, но в таком состоянии сложно даже вставать в туалет. Горло будет ужасно болеть, и кашель, что доводит до слез. Антон и сам не может представить, как останется один дома. Но ведь в больнице ему тоже придется быть одному много времени. Но, может быть, стоит хотя бы спросить? – А мне совсем нельзя остаться? Я буду хорошо себя вести и полоскать горло… – шепчет мальчик и поднимает взгляд на Арсения, но тут же читает в его глазах ответ. «Нет». Тоше приходится вздохнуть. Ни сил, ни желания капризничать толком нет… Да и в такой ситуации это кажется бессмысленным… Мужчина ведь такой же упёртый, как и сам мальчик! Поэтому крохе остаётся лишь согласиться. Больница, конечно, ужасное и страшное место, но лежать мальчик там не боится. В любом случае, который ему будет не по душе, он сможет убежать или что-нибудь устроить лечащему врачу... А уж если попадется какая-нибудь женщина-врач, то она ни за что не сможет совладать с мальчиком. – Вот так мой умница! Знаю, тебе там не нравится, но я обещаю, что все будет хорошо. Я буду рядышком с тобой… – наклонившись к тому, целует в переносицу и трется своим носиком об его: – Ну все, я начинаю читать! На чем мы тут с тобой остановились? Ах, да, точно! – вспоминает старший, открывая нужную страницу в планшете и начиная читать новую главу так сильно полюбившейся мальчишке истории. Пусть пока что думает о мальчике со шрамом во лбу и его приключениях, нежели о больнице, куда им двоим придется отправиться завтра…