Мальчишка в оборванной куртке

Проходит несколько долгих, возможно, тяжелых для обоих месяцев. Но от этого они не менее счастливые как для Антона, так и для Арсения. Антону уже тринадцать лет, а через неделю уже наступит лето. В квартире со вчерашнего вечера, за исключением ночи, разносится громкий мальчишеский хохот. Арсений надеялся до последнего, что, пригласив на ночевку друга Тоши, ребенок даст отдохнуть ему и спокойно заняться своими делами, но кто же знал, что у старшего поначалу и минуты покоя не будет? Он надеялся, что спокойный и тихонький Женя сможет угомонить его безбашенного воробушка Антошку. Но все оказывается совсем не так, и все происходит наоборот: поначалу маленький темноволосый мальчик старается вести себя скромнее в гостях, но Тоша быстро дает ему понять, что здесь можно расслабиться и творить вообще что угодно! Вместе дети бегают по квартире, догоняя друг друга, вместе играют в прятки, вместе шкодят и смеются над Арсением, придумывая какие-то шуточки, вместе играют в замок Антона… Конечно, Арсений в долгу не остается и тоже просит ребят помочь с некоторой несложной работой по дому, чтобы пустить энергичность детей в полезное для него русло. Женя помогает с удовольствием и сразу, а вот у Антошки видимо в настройках заложено попререкаться сначала. В общем, заняться им есть чем! Более того столько всего нужно обсудить и стольким похвастаться! Например, тем, что у Тоши теперь есть родитель! Настоящий собственный родитель! Женя искренне радуется за своего друга, а затем начинает рассказывать что-то свое: — Вот мы с папой так часто вместе бываем! Он меня постоянно везде с собой берет! — начинает рассказывать Женя. Они оба сидят на полу в позе лотоса. Рядом валяется плед, а мальчишки собирают небольшой набор конструктора. — Папа вообще меня очень любит! Думаю, тебя Арсений тоже любит, раз уж усыновил тебя! — лепечет ребенок, помогая Антошке собрать разрушенный случайно участок замка: — Мой папа меня недавно водил в центр, где игровые автоматы, и мы с ним там в стрелялки играли! А потом папа меня на такой мотоцикл посадил и мы в гоночки играли! — Женька рассказывает поверхностно, но, когда Антон задает вопросы, он углубляется, чтобы рассказать все, что будет интересно. Так мальчишки и продолжают. Антону тоже есть что рассказать. Каждую неделю Арсений старается провести время вместе с Антоном. То специально подбирает мультик на выходные, то идут гулять. Даже если это такие простые вещи, как обычные покатушки с горки, с Арсением становятся самыми счастливыми и веселыми моментами. — А ещё меня папа вживую за руль сажал, правда, я не сам на кресле сижу, я на его коленях, но я сам завожу и сам еду, рулю! — эмоционально рассказывает мальчишка, отчего кудрявый ребенок широко открывает глазки и непроизвольно приоткрывает рот. — Серьезно?! Блин, это… Это мегасуперкруто! Арс мне тоже давал порулить, но только один раз, и я сидел на пассажирском сидении… А мы с Арсением недавно пирожные брали! Очень вкусные и большие. И он мне разрешил не одно съесть, а целых два! Он говорит, что много сладкого нельзя на ночь, а то живот и зубки болеть будут потом… но я ночью все-таки еще немного смог съесть без палева… — последнее Антошка проговаривает шепотком и хитро улыбается, после чего искоса смотрит, нет ли поблизости старшего… Как обычно — сначала делает, потом думает! — Вот тебя так тоже ограничивают со сладким? — наклоняет голову к плечу, полностью отвлекаясь от сборки конструктора и обращая внимание своих зеленых глазок на глаза Жени. — Со сладким? Антон… Ты что, забыл? — в напоминание о своей болезни ребенок указывает на прикрепленную «крышку от газировки», так называет этот аппарат для измерения сахара в крови Антон. Кудряшик мигом поджимает губки и хлопает ладонью по лбу, зажмуривая глаза. — Ой, точно, прости… Я совсем забыл об этом… — почёсывая свой затылок, подросток отводит виноватый взгляд в сторону и замечает, как мужчина переносит мокрые вещи из ванной комнаты в свою спальню, видимо, чтобы развесить на сушилку. Старший особо не мешает детям, занимаясь своими делами. Даже хорошо, что Антон занят другом, Арсений может спокойно поработать один. Но иногда мужчина все же заглядывает к ребятам, чтобы тоже «влиться в разговор» и быть на одной волне со своим ребенком. Женька тихонько смеется и отмахивается рукой: — Да ладно тебе! Ничего страшного! Но вот мой папа меня учил шашлык жарить! И мы с ним вместе в поход ходили, сосиски на костре жарили! Мы были в лесу вместе. Мы столько интересного видели! Куча пауков полосатых и разноцветных. А еще гусеницы… Они мне не очень нравятся, но я таких раньше не видел… Там и волосатые такие, и рыжие, и у которых из попы ниточки, которыми они цепляются! — воодушевленно рассказывает мальчик так быстро, что слова сливаются вместе. А Антону лишь приходится слушать. Он и не против слушать. Это все очень интересно. Он вот животных особо не видел, только если в зоопарке, но они все там не такие жизнерадостные. А, может, это хорошо? Было бы не очень видеть разъяренного тигра, от которого отделяет лишь сантиметровое стекло… — А еще я даже лисичку издалека увидел! Представляешь? В общем, мы как-нибудь и тебя с собой в поход возьмем, папа не будет против! Он сам говорил, что было бы классно сходить с вами в кемпинг! — Тоша на такое предложение расплывается в широкой улыбке и полностью забывает про возникшее неудобство. Они бы болтали ещё, но слышат, как Арсений зовет их на обед. — Ну что, мальчишки, всех драконов победили? — улыбаясь, спрашивает Арсений, когда ребята прибегают на кухню. Женька улыбается в ответ и издает детский смешок, кивая головой. — У нас были динозавры, Арс! — тут же возмущается Антошка. Мальчик плюхается за стол, привычно обнимая свои колени, ожидая, пока ему подадут все на блюдечке с голубой каемочкой. А Женька подходит к старшему, чтобы перенести уже наполненные тарелки и кружки на обеденный стол. — Да! Мы играли во времена до нашей эры… — подхватывает Женя, по-детски искренне улыбаясь и, кажется, на автомате помогая Арсению накрыть на стол. Мужчина улыбается такой воспитанности, внимательно слушая. — Но мой дом разрушили кецалькоатль! Они очень сильные и большие! Я знаю это, потому что мой папа подарил мне недавно красивую энциклопедию про динозавров! Она очень красивая… — воодушевленно рассказывает Тихов, в то время как Антошку, кажется, интересует лишь еда на тарелке и сладости на соседнем столе, которые старший вовремя убирает с глаз. Сначала нужно покушать нормальной еды. Мужчина улыбается такой разговорчивости. Этот мальчишка казался очень спокойным, пока не привык к Арсению. Но даже сейчас, когда ребенок спокойно чувствует себя, он не часто бросается в большие рассказы. Поэтому Арсений спокойно всегда позволяет ему выговориться, а в больнице, когда Женька периодически ложится на обследование, врач даже заходит к нему, чтобы поговорить или передать что-нибудь от Тоши. Арсений за время дружбы мальчиков, даже успел познакомиться с его отцом Андреем, про которого ребенок обожает рассказывать. Он спортсмен и, несмотря на болезнь и всю спокойность своего сына, постоянно вытаскивает ребенка куда-нибудь на природу. Лыжи, сноуборд, коньки, походы, рыбалка. И это очень даже положительно сказывается на здоровье подростка. Он постоянно проводит с папой время. Не удивительно, что ребенок всегда говорит только о нем. И в какой-то момент Арсений начинает даже брать с отца Жени пример. Антошка, конечно, тверже характером, и от этого сложнее справляться с его капризами и шалостями. А врач уверен, что шалости Антошки в разы жестче, чем у Жени. Но все равно мужчина желает проводить с ним больше времени. Дальше обед идет спокойней в силу того, что все хорошенько проголодались, и рты главных разговорщиков заняты едой. Арсений только иногда задает простенькие вопросы, а дети спокойно отвечают, параллельно пытаясь надеть на все зубчики вилки по одной макарошке… Вскоре, когда уже дети уплетают самые вкусные, по их мнению, конфеты из небольшой вазочки, Арсению звонит Андрей и предупреждает, что скоро заедет за мальчишкой. У детей есть всего около десяти минут, чтобы поиграть еще. Этого дети, конечно, не упускают. Проводив Женю, Арсений вспоминает об одном очень важном деле. Он мягко перебирает кудряшки стоящего рядом мальчишки и ласково поглаживает по спине. — Антош, у нас с тобой есть еще одно незаконченное дело на сегодня. Ты хорошо покушал? Хочешь еще? — спрашивает Арсений, с теплотой глядя на мальчишку. Антон мотает головой и непонимающе сводит брови, пытаясь вспомнить. — Ну пойдем тогда в комнату. — мальчишка настораживается. Он может предположить, что это за дело такое, которое не нравится ему уже неделю, но все равно надеется на что-то другое. Арсений возвращается в комнату с ненавистной Антону небольшой коробкой и выкладывает на стол прозрачную ампулу и шприц в упаковке. Мальчишка подходит ближе к старшему и капризно морщит лицо. Арсений ставит ему по одному уколу каждый день уже около недели. А все из-за того, что подросток умудрился заболеть третий раз за учебный год. Конечно, старшего это не устроило. Антон уже привык и боится не так сильно, но покапризничать является обязательным делом. Инъекции почти совсем не больные, но Антону все еще страшно. Правда в первый день курса обоим было сложнее. Арсению тогда пришлось долго успокаивать мальчика. Он устроил целую истерику и ни в какую не соглашался на инъекцию. То ли мальчик стал сильнее бояться уколов после их первого опыта, то ли просто ребенок перестал толком бояться Арсения и позволил себе вредничать. Это не очень понятно. Но Арсений все же склоняется больше к первому варианту. В ту ночь он и правда перегнул палку. Арсений был злым врачом, Антон боялся и только засчёт строгости старшего слушался, а укол получился довольно болючим. А через пару дней в больнице, как рассказывал Димка, мальчишку вообще пришлось держать, чтобы поставить точно такой же укол. Значит ли это, что ятрофобия мальчишки — это «подарок» Арсения в тот день? — Ну нет… — устало стонет ребенок больше от некой обиды и складывает руки на груди. — Ты сказал, что это всего на неделю! А она уже прошла… — капризно бурчит мальчик, наблюдая, как Арсений ловко готовит укол: снимает упаковку со шприца, открывает ампулу… И что-то делает с иглой, Антон не уверен, что успел увидеть и понять все действия. — Да, Антош, всего неделя. И сегодня последний день. Ты ведь помнишь, что в неделе семь дней? — спокойно говорит мужчина, набирая лекарство в шприц. — М-м… Не-ее… Может быть, пусть будет шесть? — неуверенно медленно стонет мальчик, наблюдая за пугающим шприцом. Он страшненький, но вот взгляд Антон отвести не может и начинает говорить, даже не задумываясь. Он и сам не верит, что его послушают, но желание повредничать бьет изнутри. — Ну, па-ап… Ну давай не будем! — произносит мальчишка, мягко хватая Арсения за руку, а после чуть дергается, когда до сознания доходят только что сказанные слова. Он стыдливо, с частичкой смущенности опускает взгляд. Арсений же с легким удивлением смотрит на мальчишку, оставив свое дело, и, помолчав несколько секунд, перекладывает руку Антону за спину, чтобы приобнять, притягивая того к себе поближе. — Нужно, сыночек… — врач наклоняется и чмокает подростка в макушку. — Один разок еще потерпеть и все! — Арсений молчит несколько секунд, прижимая мальчика к себе. — Давай, Антошенька, ты у меня большой умница. Последний раз даже не плакал, ага? — Арсений поглаживает мальчика по плечам и переходит на спинку. — Ложись, мой хороший, быстренько закончим, а потом кое-что вкусненькое пойдём кушать… Хорошо? — мужчина подводит подростка к кровати и возвращается к столу. Он позволяет ребенку лечь самому, когда он будет готов. Не заставлять же его силой ложиться! Тогда мальчик совсем-совсем забоится и навряд ли захочет делать укол! Что уж говорить про доверие к родителю, которое так легко можно пошатнуть… — М-м-м… — недовольно мычит ребенок и морщится, чтобы выказать все свои эмоции. Но после мальчишка быстро меняет настроение и уже с игривой искоркой в глазах поворачивается к старшему. — А давай ты меня догонишь? — мальчик улыбается, наблюдая за старшим. А Арсений удивленно переводит взгляд на подростка. — Догнать тебя? — мужчина незаметно усмехается, спокойно заканчивая готовить укол. — Ну хорошо… Ну держись у меня… — улыбается Арсений и, отложив готовый шприц, резко срывается с места. Антон, стоявший в паре метров, негромко хохочет и успевает увернуться от руки старшего, убегая в коридор. Бегать дома на полной скорости, естественно, не удается. Это мало того, что травмоопасно, так ещё и пространство не позволяет разогнаться. Паркет на полу скользкий, поэтому обоим мальчишкам приходится ухватиться за дверной косяк, чтобы нормально вписаться в поворот. Проскользив полукруг в носках, Антошка мчится в свою комнату, ловко перепрыгивая кучку конструктора. Мальчик весело смеется, оббегая кресло. Арсений хитро улыбается, оставаясь по другую сторону мебели, и оба пару секунд играют в переглядки, пытаясь восстановить дыхание и додуматься: куда кому нужно бежать, чтобы победить в этой игре. — Ну вот ты и попался, дружочек! — театрально поиграв бровями, Арсений делает шаг сначала в одну сторону, а затем в другую. Антошка мотает головой и, испугавшись, начинает оббегать кресло с противоположной стороны, но Попов старший резко оказывается рядом. — Опа! — ловко подхватив смеющегося подростка, Арсений укладывает того на диван, начиная беспощадно щекотать. Антон смеется еще больше, выворачиваясь в разные стороны, что даже глаза начинают слезиться. — Ахах, Па… Хва… Хва… Ти-ит… — слова напрочь не хотят получаться полностью, и именно в тот момент, когда ребенок от безысходности уже не знает, что делать — плакать или смеяться — Арсений заканчивает гулять пальцами по ребрам мальчика. Он подхватывает успокаивающегося от смеха ребенка на руки и, не торопясь, идет в соседнюю комнату. Антошка еще посмеивается, пытаясь восстановить дыхание, и прижимается к груди старшего. — Вы превысили максимально допустимую скорость, и я снимаю двадцать баллов с Гриффиндора! — серьезным голосом произносит Арсений, заставляя мальчишку задорно посмеяться. Мужчина аккуратно укладывает мальчика на мягкую кровать животом вниз, чмокнув в висок. Мальчишка не сопротивляется, продолжая улыбаться в подушку, хоть и страшно перед предстоящей процедурой, недавний выброс ярких эмоций еще влияет на мальчика. Арсений мягко поглаживает сына через тонкие красно-желтые шортики и длинную футболку из одного комплекта. Антон затихает, глубоко дыша. — Готов? — спрашивает мужчина и, не торопясь, приспускает одежду. Мальчишка согласно мычит тоненьким голоском и непроизвольно напрягает мышцы спины, когда холодная ватка проходится по нежной коже. Мурашки сразу стадом бегут по телу, поднимая все волоски на ногах мальчика. — Расслабься… — мягко советует доктор и, собрав кожу в небольшую складку, вводит иглу. Пока Арсений начинает вводить лекарство, Антон лежит спокойно и думает, почему нужно расслабиться? Что будет? В один момент мальчишка вдруг пугается ощущения, как препарат распространяется в мышце, и дергается, почувствовав неожиданную боль в месте укола. Лекарство должно помогать, а не калечить! Так почему же оно так жжет? От этого страх становится сильнее, и Антон начинает тоненько хныкать. — Тош, расслабь попу! — настойчиво просит старший, свободной рукой пытаясь размять мышцу, которую Антон все больше и больше напрягает. От этого боль становится сильнее, и подросток начинает жалобно всхлипывать. Мужчина сразу перестает вводить лекарство, чтобы не усугубить ситуацию, и терпеливо ждет, когда ребенок его послушает. Попов-младший точно знает, что нельзя дергаться, поэтому пытается сбежать потихоньку, цепляясь пальчиками за покрывало, но Арсений спокойно удерживает его на месте. — Перестань… — испуганно плачет мальчик, продолжая предпринимать попытки карабкаться руками по кровати, чтобы отползти. — Тош, я перестал. Солнце, расслабь мышцы, мне же нужно закончить укол. — ласково просит врач и продолжает медленно вводить лекарство, когда младший, хныча и шмыгая, выполняет просьбу. Арсений тихонько вздыхает, поглаживая своего ребенка, и заканчивает укол под жалобный детский тихий плач. Приложив ватку, Арсений встречает новую волну сопротивления. Арсений потихоньку, но настойчиво разминает место укола, но Антону это не нравится. Мальчишка недовольно мычит, безысходно всхлипывая, и пытается вывернуться, но Арсений все равно продолжает массировать мышцу. — Тош, потерпи, пожалуйста… Так нужно, чтобы синячка не осталось… — голос Арсения звучит сочувствующе, но Антошке от этого не легче. Он капризно хныкает, уткнувшись лбом в подушку, и даже рукой не может толком помешать руке врача. — Ну все-все, сынок… Все, мой хороший, больше не буду… — наконец закончив, Арсений аккуратно помогает мальчику одеться и перевернуться, и начинает размеренно поглаживать мальчишку по туловищу. Антон руками вытирает слезы, как может, и потихоньку начинает успокаиваться. Врач ложится рядышком и притягивает ребенка к себе, зарываясь носом в русые кудряшки. Когда Попов-младший полностью успокаивается, лежа на плече старшего, мужчина заботливо целует того в макушку, а затем в лобик, мягко перебирая кудряшки. — Антош… Пойдем твой тортик кушать? И мультики смотреть. — чуть отстранившись, спрашивает Арсений. Антон удивленно раскрывает глаза и чуть приподнимает уголки губ. Кажется, мысли о сладком способны полностью закрыть собой все-все полученные плохие эмоции. — Тортик? А откуда у нас тортик? — воодушевленно спрашивает мальчик. Он словно совсем забывает о недавнем уколе, и только легкий насморк напоминает о небольшом горе. — Он для меня? — Я купил сегодня утром, пока ты с Женькой сладко дрых. — улыбается врач, вставая с кровати. Антон встаёт прямо на кровати, подходя к краю. — Он для моего сына, который два дня назад успешно закончил шестой класс. Знаешь такого? — с улыбкой спрашивает Арсений, подходя ближе и обнимая мальчишку. Антон стоит на кровати, и сейчас они примерно одного роста. — Это я! — с улыбкой хихикает мальчишка, запрыгивая на старшего, словно лемур, обхватывая его шею руками, а ножками - туловище. А врач целует его за ушком и несет на кухню.