Мальчишка в оборванной куртке

Кажется, иногда действительно незначительные вещи, например, бумажки с кучей сложного текста и подписей, имеют значительные последствия. С того самого дня Тоша становится не просто Тошей! Он становится Поповым Антоном, но пока только для Арсения и знакомых людей. А спустя несколько дней официально и по документам тоже! А более того с отчеством своего бывшего опекуна! Ребенок не может в это поверить! Ведь теперь на уроках приходится откликаться не на «Шастун» от классной руководительницы, что его очень сильно путает. Но он быстро привыкает к этому, с гордостью иногда даже поправляя учителей, мол, вот, смотрите, я теперь не одинокий Шастун, у меня теперь есть Арсений! А кем ему становится Арсений? Видимо, только в этом плане ничего пока не меняется. Арсений все также остается для ребенка Арсением или просто Арсом. Он и не собирается налегать на мальчика с обращением «сынок», оставляя все как было. Мальчишке стоит привыкнуть! И когда они действительно будут оба готовы к чему-то новому, то все само постепенно преобразуется. Так ведь? Мужчине остается лишь таить надежды и греть их у себя в сердце. — Арсений! А-арс... — стонет мальчишка, падая головой на сложенные на столе руки. — Я… Я снова не понимаю тут! Помоги, пожалуйста! — издает явно недовольный зов ребенок, надеясь, что старший не откажет. Через несколько секунд Арсений спокойно заходит в свою комнату, где обычно Антошка любит делать уроки. Стол у Арсения очень удобный. Намного лучше, чем маленький журнальный столик в гостиной, где мальчик спит, поэтому Арсений спокойно его уступает, а сам всегда уходит работать с ноутбуком на диван. Ребенку все-таки важнее. — Антош, я в тебя верю... — начинает говорить Арсений, но мальчишка тут же его перебивает. Антон точно знает, что последует после этих слов. Обычно они значат, что Арсений собирается уйти, потому что занят или чтобы выработать в мальчике самостоятельность. — Ну уж нет! Ну помоги! А-арс... Ну я не могу-у. — стонет мальчишка и пытается задержать старшего, ухватив за руку. — Что у тебя такого сложного? — Арсений вздыхает и встает рядом с мальчиком, рассматривая открытые книги и тетрадки. — Не можешь понять сложные предложения? — на столе открыта тетрадь и учебник по русскому языку. А также учебник по истории, вторая книга по Гарри Поттеру и печатная тетрадь по английскому. В общем, весь стол завален, и кажется, что ребенок просто не может определиться, с чего начать. — Нет... Я не понимаю математику... там числа какие-то то с минусом, то с плюсом. — вздыхает Антон. Откинувшись на спинку стула, он обнимает руками свои колени и жалостливым взглядом смотрит на старшего. — Хорошо, где у тебя математика? — спокойно спрашивает старший. Он специально не садится на стул, чтобы не задерживаться надолго. Нужно объяснить, немного приободрить и уйти. А не делать большую часть работы, диктуя все, что нужно. Антон уже не маленький, он умный и способен со всем справиться. А сейчас мужчина видит пока детскую лень. Столько всего разбросано, но совсем не видно, чтобы мальчик что-то уже сделал. Даже пенал все еще закрыт! Вся прокрастинация в действии, а ведь он "делает" уроки уже целый час... — Матан в портфеле... — устало стонет мальчик, кивая в сторону черного рюкзака, который наполовину открытый валяется возле шкафа. Арсений на это деловито ведет бровью и недовольно смотрит на ребенка. — Дашь мне? — Антон, смотря наивными зелеными глазками, протягивает ладонь в сторону рюкзака и несколько раз по-детски сжимает и разжимает пальцы. — Антош, а ты не прифигел ли чуть-чуть? Ты даже не пытался, а уже говоришь, что не можешь. Да ты даже из портфеля учебник не достал. Ну и как, милый, это называется? — строго отчитывает Арсений. Но мальчишка и глазом не ведет на такие замечания, детскими глазами смотря на Арсения. Он наивно хлопает глазками и мило поджимает губы, надеясь уговорить старшего взглядом, но тот остаётся непреклонен. — Ну я не хочу вообще ничего делать, я так устал! Нам слишком много задали, а я все это должен делать. Я не хочу! Я устал... — ноет мальчишка и все же сдается. Арсений тверд, потому мальчишка сам встает и вяло делает два шага, чтобы достать учебник с тетрадью из портфеля. — Антон, ну ты еще пятьдесят раз скажи, как ты устал, и тогда устанешь еще больше! — строго говорит старший, но потом смягчается. Антон замучено падает на стул, подгибая под себя ноги, и безынтересно медленно листает учебник. — Я все понимаю, малыш, но давай постараемся и сделаем последний рывочек. Три дня, а потом целая неделя отдыха! — мужчина заботливо поглаживает мальчика по плечам и делает лёгкий массаж, чтобы подбодрить. — Давай, солнце, спинку ровно! Как правильно нужно сидеть за столом? Ножки вниз, локти на стол. — мужчина хлопает подростка по груди, заставляя принять правильно положение, и заботливо пододвигает стул ближе. Арсений быстро пробегается глазами по параграфу, затем по заданиям. Задания довольно лёгкие для взрослого, даже не нужно ничего самому вспоминать. Половина примеров решается устно, но мальчишке действительно требуется небольшая помощь. Арсений все же присаживается рядом и одной рукой мягко обнимает ребёнка. Он мягко гладит мальчика по плечу и медленно вслух читает самые важные предложения из учебника. Четверть подходит к концу, полно контрольных, самостоятельных, конечно, ребенку трудно, и Арсений старается помогать со всем, но при этом не сделать все самому, а найти идеальный баланс. — Попробуй сейчас решить вот этот пример... Так, а где у тебя черновая тетрадь? — Она в портфеле. — Арсений легко дотягивается до открытого рюкзака. Он быстро, перебирая разные тетради двумя руками, находит нужную в главном кармане, пока мальчишка спокойно сидит, оперев голову на руку, и чуть ли не засыпает от всей домашней спокойной обстановки. Да еще эта математика никак не помогает взбодриться. Не успев закрыть молнию, мужчина случайно натыкается пальцами на необычную твердую вещицу на дне портфеля. Арсений, конечно же, понимает, что не стоит копаться в чужих вещах, но подумать об этом не успевает. Тем более Тоша никак не возражает, сладко зевая за столом, ему совсем без разницы, что там делают с его школьными принадлежностями. Поэтому Арсений аккуратно достает нечто странной формы. — Слонёнок?... Тоша, это что у тебя делает? — старший беззлобно хмурится, хлопая глазами, не понимая, откуда он у ребенка. Арсений вспоминает о своих слониках, что стоят в гостиной, и о его недавно обнаруженной маленькой пропаже. Теперь понятно, где этот малыш-слоненок пропадал все это время. Тоша, заметив свой «клад» в руках старшего, тут же просыпается, удивленно с толикой страха раскрывает глаза и пытается забрать у Арсения слоненка: — Отдай! Это… Мое! — Антон говорит это уверенно, но с легкой заминкой, пытаясь дотянуться до блестящей фигурки. Арсений вовремя убирает руку, выжидающе смотря на мальчишку. — Твое? — удивленно переспрашивает Попов и чуть прищуривается. — Мое... — еще менее уверенно повторяет мальчик и опускает глаза под твердым взглядом. Арсений не выглядит злым, он не ругается, но мальчишка все равно не выдерживает такого взгляда на себе. И уже через несколько секунд сдаётся. — Твое...? — Арсений театрально поднимает брови и слегка растягивает губы в улыбке, видя, как Антон недовольно выводит губки вперед. Это выглядит забавно, но сейчас мальчик так выражает недовольство. — Ну ладно, твоё... — уверенней произносит мальчишка, складывая руки на груди. — Но он мне нужен! Он как я! Оставь мне его… — просит мальчик, мягко забирая его у старшего. Он прижимает к своей груди маленького золотого слоненка и указывает пальцем на свои тетради. — И вообще помоги с уроками! А слоник у меня в рюкзачке пусть дальше живет! Он за моими чистыми тетрадками уже давно следит, чтобы они не помялись там! — Слонёнок, как ты? Давно? — старшего зацепляют лишь эти слова. Он недолго их обдумывает, а затем слегка улыбается. — А как давно он у тебя? — С самого начала... Он был очень похож на меня, мне показалось... Но я ведь один... И я его тоже забрал... — тихонько признается мальчишка, будто боится, что сейчас его снова будут ругать за кражу. Но старший только вздыхает на это и мягко приобнимает мальчика. — Ты мне ничего не хотел дарить! Вот я и сам взял, не надо на меня ругаться! — обиженно выдает Антон, заставляя Арсения усмехнуться. — Не буду... Тоша, золотце… Мне кажется, ты сейчас снова отличаешься от слоненка. И вам снова нужно стать похожими. Ты так не думаешь? — Арсений бережно гладит мальчишку по волосам, зарываясь пальчиками в кудряшки: — У слоненка ведь есть семья, которая наверняка по нему скучает. Давай вернем его маме и папе? А то смотри, как неудобно получается! У тебя теперь есть я! А слоненку что? С тетрадками сидеть? Он ведь еще совсем маленький! Такая трогательная речь заставляет Антошку всерьез задуматься, даже не замечая ласковых прикосновений к своей голове, от чего обычно млеет и жмурит глазки. Действительно, слоненка стоит вернуть домой, только вот… — У слоненка есть родные мама и папа, но… Но у меня ведь не так… — поднимает изумрудный взгляд на старшего и сжимает пальчиками край его футболки. Мужчина вздыхает и усаживает ребенка на колени, прижимая к себе: — Солнышко, у каждого разная семья. У кого-то только мама, у кого-то только папа, у кого-то только бабушка или дедушка. У тебя же есть я. Я — твоя семья... И от того, что у нас пока нет мамы, — на этих словах Арсений незаметно усмехается, заботливо зачесывая кудрявую челку назад. — ты не должен считать себя каким-то не таким. Ты полноценный ребенок с самой настоящей семьей! С любящим тебя родителем, в конце концов! — он целует бережно мальчика в лобик и в обе щечки и нежится, чем вызывает звонкие смешки: — Ну все, котенок, бери слоненка, и пойдём вернем его к папе! — опускает Антона на пол, и они вместе идут в гостиную. Арсений терпеливо стоит рядышком, пока Тоша возвращает слоника родителям и что-то им шепчет, расставляя так, чтобы все было красиво. Сложив руки на груди, он улыбается происходящему. Антон с заговорщической улыбкой поворачивается к Арсению, а потом снова к слоникам. — Давай, вот так... — Антон отодвигает маму-слона на край полки, подальше от папы и сыночка, и выжидающе смотрит на Арсения. Мужчина ухмыляется такому раскладу, но все же кивает. — Хорошо, Антош. Пускай пока так. — Арсений замечает счастливый взгляд ребенка, что ловко прилипает к его животу, и кладёт руки на худую спинку мальчика. Издав тихий смешок, врач наклоняется к тому и обнимает крепко, прижимая к себе, как можно ближе. Носиком ткнувшись в его макушку, вдыхает приятный запах шампуня и питательного масла для кудряшек, что сам же и помогал втирать Антону сегодня после ванны. — Я люблю тебя, Тоша… Очень сильно… Ты не представляешь даже насколько… Никому тебя не отдам. — шепчет Арсений на ушко мальчишке, что заставляет последнего широко открыть глазки, а затем заулыбаться во все свои коренные зубики. — И… И я! Я тебя тоже люблю! Так сильно люблю! — подросток непроизвольно, поддавшись чувствам, старается забраться на мужчину, от чего они вдвоем чуть не падают, счастливо смеясь. — Ну а теперь, мой дорогой, пора бы уже доделать математику. — он шутливо похлопывает мальчишку по попе и, взяв того за одну ногу рукой, обнимая другой рукой за торс, несет хохочущего ребенка в комнату. — Сколько получится, если минус два умножить на минус три...?